Необыкновенное лето

...День прошел активно и пусто. По-деловому настроенный Джеймс сгинул в архиве аврората, решив, как видится, доделать все, что мозолило ему глаза два последних месяца. К известию о Сопливусе он отнесся без энтузиазма. Наверное, не отошел от вчерашнего разговора. Зато Ремус Люпин, с которым Блэк встретился днем в условленном месте, проявил интерес. Правда, не к той части истории, которая интересовала самого Блэка. — МакНейр, — сощурился Люпин и посмотрел на заляпанные грязью носки своих ботинок. — Из отдела расправы над волшебными животными. Рубит головы оборотням серебряной секирой. Хорошее знакомство! — Слушай, — сказал Блэк, пристально глядя в печальные желтые глаза старого товарища, — я думаю, этот МакНейр работает не на Министерство, а на Сам-Знаешь-Кого. Дома при матери разговоры были, его Белла хорошо знает. Он был у ее благоверного свидетелем. Может, проверим?.. — Да кто нам даст, — зашуршал в кармане бумажкой Люпин. — У нас ни одного доказательства, одни домыслы. Сам понимаешь, Министерство никаких проверок среди своих не допустит. Мало ли, кто что слышал… — Ну да, — поднял взгляд Блэк. — А небо такое, словно никто не продался… Слушай, может проследим за Сопливусом?.. — Я бы рад, Сириус, да не могу. На меня Джеймс повесил вот это, — Люпин достал бумажку из кармана. Это оказался длинный список полезных, необходимых, желательных и просто забавных приобретений, без которых свадьба столетия превращалась в захолустную процедуру, удовлетвориться которой было никак нельзя. — А тебе надо найти Питера, а не шпионить за призраками. — Да пойми ты!.. — Сириус, я все понимаю, поверь, — спрятал список Люпин, — но мне кажется, у тебя разыгралось воображение. Ты мог ослышаться. Сопливуса же ты в глаза не видел? Никто тебе ничего не подтвердил… это не доводы, а умора. — Ремус, ты что, не слышал?.. Я его учуял! — Он мог оттуда съехать еще накануне. Вообще никогда не жить там — сходил на свиданье разок, а ты построил теорию… Да мало ли… — Рем. Сопливус и женщины — две вещи несовместные. Ты что, забыл, как он выглядит? Им же и шлюха побрезгует. — Ну, не знаю, не знаю… Если он разжился деньгами, судя по твоим описаниям… и связями… — Тем более. Значит, запавшая на него шлюха может что-то знать… — Сириус. Ради Мерлина не принуждай ты меня следить за шлюхами. В «Кабаньей голове» нечисто — я готов в это поверить. Но в остальное — уволь.

* * *

… — Ты читал «Три мушкетера?», — спросил Джеймса вечером Сириус Блэк. Джеймс разгреб архивы и теперь сидел за тумбой в «чайной комнате» — курилке с благородным названием — склонясь над картой Англии. Джеймс вертел ее, словно не доверял разноцветным пятнам «очагов» (плоды работы группы Блэка) и мучительно ерошил без того стоящие дыбом волосы. — Ну, давно. На каких-то каникулах. Приятная книжка. — Джеймс сдвинул очки на кончик носа и прищуренными глазами уставился в какую-то точку. Карту он поднял вплотную к лицу. — Что-то мне подозрительно, — приблизился Блэк. — О чем это? — О дружбе. — Не будет Сопливус про дружбу читать. — Вот и я тебе о том же, — Джеймс опустил карту и потер глаза. — Книжки отдельно, нытик отдельно. К тому же для кровных чистоплюев это не тот писатель. — Вот и я тебе говорю, — накрыл карту рукой Блэк. Наклонился, заглядывая товарищу в равнодушные глаза. Шур-шур, — проехались по карте мокрые кольца волос. На улице льет дождь, вытравляет из низин остатки снега. — Выкладывай подробности, Джейми! Палач, понимаешь, с серебряной секирой, отрубленные головы… Война какая-то, секретные бумаги… вином кого-то отравили… стиль Сопливуса. Сомнительно! — Да ничего общего, — упрямо возразил Джеймс. — Интриги противостоящих группировок, погони, драки, кого-то всегда оставляют с носом… — Вот–вот… — Была там, конечно, одна, как бы ты выразился, шлюха. Шпионка. Ее муж повесил, но неудачно. Она всем палки в колеса вставляла… — Как Сопливус! Его тоже повесили, неудачно… Не ты ли это, кстати, сделал, Джейми?.. Даже с Эванс своей поругался потом, помнишь? Теперь палку свою рад нам в колеса… — Ну — это конечно да… — Джеймс дернул Блэка за мокрую прядь, словно призывая смотреть на вещи менее серьезно. — Но у нас-то это были детские шалости… А там большая политика и любовная драма, с ней половина героев переспала, в общем, ничего общего. — Ага. Ага. А они что — шпионку эту не удовлетворили? Отчего она обиделась. — Слушай, ну не помню я уже, — Джеймс подвинул к себе карту. — Она на их врага работала, у нее было клеймо на руке. Никто не знал. А потом, как все переспали, так и узнали. Ну, и она поклялась, что они все умрут страшной смертью. А они договорились и объединились. — В общем, четверо на одного. — Выходит так. — Ты сам-то себя слышишь, Джейми?.. Что-то знакомое, не находишь?.. Клеймо — это очень сильно. На руке, заметь!.. Слышал Эммеллину?.. Она говорит, Сам-Знаешь-Кто своим избирателям гребаную Черепушку ставит на руку. Чтоб их его черная магия не брала, когда он ее против нас запустит. А ну как Сопливус решил к этим примкнуть? Вот теперь читает, ума набирается! — Сириус, ты пропиваешь последние мозги. Хотя версия забавная. — Еще как! Вот когда получится, что я был прав, вы поскачете, — оскалился Блэк. — А я докажу! — Извини, Сириус — надо ли это так понимать, что ради доказательства своей правоты ты готов переспать с Сопливусом?.. — Что?.. Мне кажется, Джейми, я туговат на ухо. — Ладно, я пошутил. — Черт, я что-то никак тебя не расслышу!.. — Видишь ли, Сириус, ты иногда к нему так пристрастен, что закрадывается невольное подозрение. Может, это не ненависть, а особый род приязни? — Ты еще Ремуса приплети! Он так раскаивался, что не искусал его до смерти!.. Даже плакал. — Ну — нет. Ремус добрый и консервативный, он вне подозрений. — И между прочим, Джейми… подштанники с Сопливуса тогда стянуть предложил ты, а не я! — Ну, ты не возражал. — Ты на это и не рассчитывал, зануда. — Потому что мне была интересна твоя реакция, задавала. — Да, и я вижу, ты сделал выводы. — Кто-то должен делать выводы. Вот и теперь — помешать тебе сходить с ума я бессилен, но вывод о зацикленности со всей очевидностью налицо. — Это факты, а не зацикленность! — До сих пор нет ни одного факта, говорящего, в чью именно комнату ты влез. — Известно. Это его комната. — Увы, недоказуемо. Блэк с жалостью посмотрел на Джеймса. — Если ты не веришь моему носу, — сказал он, — поверь моему сердцу. С другой стороны, какой чуткости можно ждать от почти женатого человека?..

* * *

…В конце следующего дня упрямый Блэк снова стоял перед стойкой «Кабаньей головы». Хозяин заведения все еще путешествовал по Лондону с партией виски, Тэд решал позавчерашний кроссворд, все было без изменений. Блэк снова был не очень трезв, так как поиски Петтигрю (его не оказалось в банке, и ни один гоблин не сказал, когда тот вернется) — означенные поиски результата не дали, дата свадьбы Джеймса приблизилась еще на один безрадостный день, мотоцикл был не починен, последнее сбережение со счета «Гринготтс» перекочевало в Блэков карман, и на подарок Эванс его не хватало (ну и черт с ней!), а прочее время было убито зачисткой Девонширской Лужи (как маглы называют это озеро, неизвестно). Лужу чистили от келпи, которых там прежде не водилось, и никто бы не догадался о нечаянном приплоде, если б не дурные скауты на байдарках (информация о трагедии из лондонских газет). Келпи были крупны и недоверчивы, идти под уздечку не желали, отряд мракоборцев вымок до нитки и проклял все, что мог на квадратную лигу вокруг. Спасались от вешних вод виски с содовой, и потом еще праздновали по темноте, всем отделом. Мрачные и тревожные мысли тем не менее никуда не делись, и было ясно, что сна на трезвую голову не будет.

* * *

— Привет, Тэдди! — говорит Блэк. — Дай-ка мне давешнего рома и комнату на ночь. — Ты, шалопай, знаешь, что у нас пойло по комнатам таскать нельзя? — отрывается от газеты Тэд и, навалившись на стойку, хмурит поредевшие брови. — Обнаглели, только и ходи за вами по номерам, бутылки собирай. Мало того, что бьете их, тут еще пожара не хватало! — Ты чего, Тэдди? — изумляется Блэк. — Я тебе тут хоть раз что побил? У меня аврорское удостоверение, я страж порядка! — Знаем мы ваш порядок, — Тэд демонстративно поджимает губы и склоняется над газетой. — От вас, порядочных да чистокровных отпрысков, все беспорядки… Не спится по родным домам, ползаете тут, словно у старины Тэда медом намазано… А стражи порядка по ночам порядок стерегут, так-то… По ночам всякая нечисть только и рада вылезти… — Не нуди, — нависает Блэк. — Дай мне стакан, выпивку и ключ. И я тебя оставлю в покое. — Ночевать что ль негде? — машинально подзывает бутылку Тэд. — Вот тебе доза, а бутылку не трожь! Понапишут всякой чертовщины, а старина Тэд кукуй… — и, пока бутылка наполняет дутый дымчатый стакан, Блэк созерцает бормотание и загибание пальцев. — Твое здоровье, — отпивает Блэк. — Ишь! — довольный Тэд вписывает найденное слово и разом веселеет. — Здоровье-то без вас было бы покрепче… Никак понравилось тут давеча?.. — Сны хорошие снились, — ухмыляется Блэк, выкладывая мелочь на стойку. — И соседи тихие. — Это тут запросто, — Тэд снова косит глазом в газету. — Сны-то… Стало быть… Н-да, — шуршит помятая бумага. — И лошадь и бык. Зубраконь что ли?.. Гиппотаврус… ладно. — Слушай, Тэд. Скажи мне, кто у тебя живет в номере 312?.. А я достану тебе волосок вейлы. Знаешь, небось, какие он вещи творит?.. — А то. Оно бы конечно было неплохо, хоть изредка… Говорю тебе, книга у старика, больно я всех по именам помню! — Секретничать дурно. — В щелку подглядывать дурно, а секреты в нашем деле — это святое. — Как виски. — Вот именно. И баба и мужик. Гомофо… ну здрасьте. — Трансвестит, — говорит Блэк, облизываясь и чувствуя, что это было последнее трудное слово за сегодняшний день. — И ключ давай, пока я не передумал. От комнаты с замком. Не как в прошлый раз. — Ишь, встало. Нет, что ли?.. Встало. Чего ты мне Годриком тычешь, рухлядь? — Тэд швыряет газету и плетется за ключами, они висят под замком между бутылками с пивом и связками болиголова. …Хлопает дверь. Блэк поворачивается — и чувствует, что пил зря. К стойке уверено приближается девица с вуалью на лице и декольте, каких свет не видел. Волосы подняты в асимметричный узел и закреплены палочкой, словно шпилькой. На длинной белой шее кремовый шарф. Грудь открыта всем ветрам, и от нее пахнет кориандром. Блэк ведет носом. — 312 будьте добры! — деловым тоном говорит девица, и кладет на стойку руку в длинной красной перчатке. — Леди с маскарада? — находится Блэк, крайне довольный собой. Удача приплыла сама, да какая! — На маскарад, дурень! — беззлобно огрызается она, — Спасибо, мистер. Последние слова адресованы Тэду, чье лицо делается в два раза паскуднее вчерашнего, хотя это казалось невозможным. — Пива, коньяку?.. — нависает над стойкой Тэд. — Абсент, две доли, — нанизывает ключ на палец девица. — Тэдди, я тоже жду ключ! — Ты и баба и мужик не отгадал, — проявляет чувство юмора бармен, подзывая зеленый графин и пожирая девицу глазами. Глаза его умасливаются и мигают. Газета порхает над стойкой в приступе возбуждения. — Миледи, мой приятель-идиот, — говорит Блэк, тыча в Тэда, — позабыл предоставить вам стакан. Вы можете воспользоваться моим. — Любопытно, — девица берет стакан Блэка, нюхает его — потом наполняет. И выпивает. Блэк аж подается вперед. — Мистер, обслужите мальчика, а то он падает, — говорит девица и идет к лестнице наверх. Блэк ловит себя на слизывании остатков абсента со стекла. — Я отгадал тебе и бабу и мужика, — запоздало возмущается Блэк громким голосом. — Хватит облизываться на молодое тело! — Гермафродит! — звонко раздается с лестницы. Потом где-то хлопает дверь. Блэк заходится кашлем. Перед глазами плывут светлячки, алые знамена и золотые трубы. Тэд ржет. Через несколько мгновений он хватает газету и говорит: — Точно! Слышь, ну дела… вот и буквочка «р» нашлась… — Ключи давай, — нависает над стойкой Блэк. Он совершенно пьян и с этим надо срочно бороться. — Иди в свой 301, там никого нет, и не заперто. — А как же ночные нападения на жильцов? — ухмыляется Блэк. — Никак, закройся на реперто.

* * *

Блэк, качаясь и сжав горлышко бутылки («В номерах запрещено, бандит!») преодолевает ступеньки. …Конечно, он чует: спать ему сейчас не придется. Потому что в центре коридора, за пять комнат от блэковой, безрезультатно ковыряет замок ключом загадочная девица. Вообще говоря, он не думал сразу помогать чужому горю, но фигура, припав к створке, развернулась — и, как показалось, умоляюще посмотрела на нового жильца. Не дело рыцарю оставлять в беде прекрасную незнакомку. Говоря по правде, Блэк руководствовался не рыцарским кодексом, не плодами дневного планирования, а инстинктом. Он даже лица девицы не мог разобрать, и не мог оценить ее взгляд. Может, он был гневным или оценивающим, или презрительным. Может, Блэк сейчас все испортит! Однако инстинкт говорил другое: его приглашают помочь на всех фронтах — с дверью и за дверью, потому что он желанен, и быть иначе не может. А инстинкт Блэка не подводил никогда.

* * *

— Заклинило? — поинтересовался он, пробуя пальцами рукоятку. — Если это спешно, можно отоварить Бомбардой… Засадить Алохоморой… …Девица качнулась влево, и Блэк ощутил локтем ее корсет. Но, возможно, это были ребра. Он тут же сменил руку — теперь он ощупывал дверь левой, словно это само собой разумелось, и, конечно, девица качнулась снова — фактически позволяя Блэку себя обнять. Чем тот воспользовался без ярко выраженного подтекста, а как бы для пользы дела. В правой руке Блэк держал волшебную палочку, которой теперь тыкал в замочную скважину. Его рот расползался в улыбке — просто от хорошего настроения, удачи и предчувствия шалости. Сопливус разом выветрился из головы, а к девице, судя по всему, он вообще никогда не имел отношения. Прав был Люпин. Однако же не во всем. Сверху открывался дивный вид на девичью грудь. Бутылка, подвешенная чарами, парила рядом. — …Подпалить Инсендио… — наивно продолжал Блэк. — Что скажешь?.. — Это плохая идея, — откинула голову девица, жесткая встопорщенная вуаль царапнула блэкову щеку. — Там полно моих вещей, а тут полно ворья. Ты же не думаешь, что дверь запечаталась сама?.. Какая-то гнида из местных имеет виды на мой гардероб. …От грубости, произнесенной грудным бархатным голосом, у Блэка зашлось в зобу дыханье. — Есть два варианта решения проблемы, — прижал к себе девицу поплотнее Блэк. — Первый — я разношу дверь и остаюсь на ночь сторожить твой гардероб. Второй — ты можешь переночевать в моем номере. А утром я разберусь с дверью и коридорным. Что выбираешь? Девица напряглась — видимо, прилагала серьезные интеллектуальные усилия, отчего голова ее совсем легла на блэково плечо, открыв долгую белую шею. Потянуло кардамоном и нездешней тоской. — А ты будешь ночевать под этой дверью? — нехорошим тоном осведомилась она. — Нет, мы будем наблюдать за ней издали. Надо же выяснить, кто нацелился на твой гардероб и испоганил замок! — Да, это было бы крайне интересно. — И, кроме того, справедливо. — И увлекательно… — И даже приятно!.. …Блэк не заметил, когда это он успел впиться в долгую белую шею, и только томное мычание привело его в чувство. Кратким прояснением сознания надо было пользоваться немедленно. — Акцио бутылка! — скомандовал он на пороге своей комнаты, держа обмягшую девицу в бестрепетных руках.