Необыкновенное лето

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ …Сириус Блэк пришел в себя, как и следовало ожидать, под кроватью. Само по себе это было с ним не впервые. Но никогда еще с ним не случалось такого в анимагическом виде. Проклясть невинную собаку, друга человека — это надо изощриться. Поскуливая, он выполз наружу. Комната вылизана, словно тут убиралась бригада домовых эльфов. Может быть, и правда убиралась — не заглянули под кровать, и все — а остальное вымели. Ни стеклышка, ни пятнышка… Ни волшебной палочки. Как — ни волшебной палочки???! Блэк заметался по комнате, путаясь в лапах и проклиная тупую боль в голове. Ничего. И дверь заперта волшебным образом. Снаружи.

* * *

Это был самый плохой день, который Блэк когда-либо проводил после бурной ночи. Приняв обычный облик, он исследовал дверь — но даже простое заклятье трансфигурации без палочки выполнить было невозможно. С тоской он подумал, что надо было почаще торчать в библиотеке не за тем, а для того же, для чего там коротали дни нормальные студенты — то есть, для чтенья. Потом он подергал прутья окна. Но решетка была не иначе как тюремной, добытой по блату, и поддаваться не желала. При определенном усилии ее можно было механически перепилить за месяц пряжкой от штанов. Блэк высказал все, что думает о собственной матери, родившей на свет идиота, кузинах-расистках и их друзьях-чернушниках, сволочах-слизеринцах, шлюхах, сами-знаете-ком персонально — потом обернулся печальным псом, положил морду на лапы, и стал ждать. …В пять часов вечера его выпустил управляющий гостиницей. Он заявился показывать новому постояльцу «отличный номер 301, а вот и ключик, специально для вас держали!..» Блэк тяжелыми глазами осмотрел вошедших, и лишь потом стрелой метнулся наружу мимо хозяина (запах отменного виски ударил в нос) и цветного подола новой постоялицы, которая мало того, что была лишней, еще и внешне подкачала. Во-первых, она была тощей, как гладильная доска, и в очках. Во-вторых, на ней было накручено как минимум три шали, и из рукава торчал платок (хронический насморк?) Шерстяная кофта, пестрая юбка, сумочка из соломки, полотняная котомка за спиной — все это было бы невинным одеянием бродяжки, но бусы!.. В несколько рядов, всех цветов радуги!.. (гирлянды сосисок и колбас проплыли перед глазами, вызвав спазм). В-третьих, она поджала лапки, закрывая грудь сумочкой, и завизжала (борясь со слюноотделением, Блэк мощно сглотнул, лязгнул зубами и вывалил язык — остудить воображение). Но теперь он несся по коридору, и слышал только фрагменты произведенного им впечатления: «Я не стану жить в комнате с Гримом!..» Бу-бу-бу… «Это неуважение!.. блохи…»

* * *

…На восстановление волшебной палочки (заявление по месту работы, подробности утраты, параметры, приметы подозреваемой, штраф за утрату бдительности, апелляция на попытку отстранения от особо Важных Заданий, хихиканье коллег по отделу, и прочая волокита) ушло две с половиной недели. Незначительно помогла протекция главы отдела аналитики Эммелины Вэнс (нынешней начальницы Джеймса), которой Блэк подтвердил информацию о метках Сами-Знаете-Кого и даже нарисовал примерный вид картинки: череп и змею. И разумеется — как того требовали правила — поклялся кровью матушки, что не лжет. Потом пожалел, что не приврал — мамашу было совсем не жаль. Да поздно.

* * *

Джеймса Блэк не стал посвящать в подробности, расценив свои шашни с одной из этих слишком нервозной темой для кануна свадьбы. Да, за Блэком, возможно, следят — ну и что? При его-то происхождении. При его-то родственниках. И при том, что Блэк особо не скрывает своего к ним отношения. Он бы не удивился, что вся его жизнь у Сами-знаете-кого как на ладони. Но его друзей это пока не задевает, нечего и волноваться. Да и что он может им предложить? Бояться собственной тени?.. Потому что про бдительность, охрану частной жизни и ограничение случайных контактов они каждый день слышат на работе. Конечно, Джеймс понял, что ему говорят не все. Но настаивать не стал — только по спине похлопал. — Хочешь, я смотаюсь с тобой в «Кабанью голову»? — подмигнул он. — Возьмем за жабры Тэдди, мигом все расскажет! Даже то, что не знал! И старика возьмем. Меня там все знают! Развели секретность, видите ли… А краденые палочки на черном рынке хорошо идут, для непростительных заклятий лучше и не надо. Проклял и выкинул — чтобы свою не светить. Там целая технология под это дело разработана. Чтобы Приоре Инкантатем не давало результатов, сам знаешь — каждый раз лезет одна бытовуха. Никого за руку не поймать… Так что пора эту лавочку повязать!.. — Я сперва сам разведаю. — Да брось! Чего тянуть? Пара правильных имен из нашего отдела — и порядок. — Я сам, — выставил руку Блэк. — Лучше одолжи мне мантию-невидимку. — Нет проблем… Хотя я и не думал, что вся моя ценность в твоих глазах исчерпывается мантией… Ладно, я пошутил. А вообще тебе давно пора себе подругу завести, — Джеймс подбросил пачку папирос и поймал ее в воздухе, как раньше проделывал со снитчем. — Так что, по-моему, все отлично… …Блэк механически улыбался, не в силах смотреть товарищу в глаза. Джеймс не виноват, что бьет мимо цели — это же сам Блэк исключил его из круга посвященных. Ради самого Джеймса… Но все равно выходило, что лучший друг ни черта не понимает, только раздражает советами, и с драконами Ланселот остался один на один.

* * *

Люпин узнал куда больше. Он не был трезвенником и не собирался жениться, поэтому являл собой идеальный вариант для приема исповедей. Одну из них он только что выслушал. Помрачнел. — Я знаю, что ты подумал, Рем, — тихо сказал Блэк. — Я для них лакомый кусок. Все мое семейство. Если за мной следят, я должен прекратить с вами видеться, чтобы никого не подставить. Но я и так собирался… — Не говори ерунды, — перебил Рем. — Неужели, если бы засветился кто-то из нас, ты бы поступил, как советуешь? Конечно, есть нюанс… Я, кстати, так и не понял, чего эта особь хотела — трахаться с тобой или раскусить тебя как мракоборца, или просто трахаться неважно с кем. — Ну — она знала мое имя… С самого начала, видимо. И я, дурак, еще радовался — такая девка, да на халяву… в контрастах старого притона… Кретин и есть!.. Блэк сидел мрачный, в окружении подарочных коробок, золотой фольги и розового свертка «Для будущей мамы!» Он ненавидел себя за не избытый романтизм, въевшийся как ржа вместе с рыцарскими романами, где доблестный сэр Гавейн, сэр Кай, а то и сэр Ланселот в драконьем дерьме с ног до головы нечаянно пристраиваются на ночлег в мерзкую развалюху — и тут на них обваливаются 30 девственниц, или хотя бы одна — но красоты и страсти небывалой. — Да ладно, — дипломатично утешил Люпин, отгрызая ценники и засовывая под блестящие шнурки поздравительные открытки. — Зато, если судить по твоей физиономии, это было незабываемо. — А что хорошего? — подоткнул Блэк ногой фольгу. — Все было понарошку. Сказок не бывает, во всяком случае — у меня. У Джеймса — да. — Джеймс другие сказки любит, — оторвался от занятия Люпин. — Он глубоко порядочный человек. — Ой, не начинай, без тебя тошно! — Задела тебя твоя особь, вот что я скажу, — встал с карачек Люпин. — Я только не понял, чем. Она же убийца, слуга Сам-Знаешь!.. Падшее созданье. Что-то ты не договариваешь. Раньше тебя только Сопливус так доставал. Конечно, есть определенный шарм… — Я должен был ее грохнуть!.. — Ага. И затаскаться по судам. — Как ты думаешь, — Сириус поднял глаза, — кто ее навел?.. — Он бы давно объявился, — утешительно улыбнулся Люпин, похлопав товарища по плечу. — Скорее я поверю, что у этих просто большие проблемы с личной жизнью… — Да уж наверняка! — с готовностью ухватил тему Блэк, придавая лицу разочарованное выражение. — У этих сплошь проблемы. Если там одни Сопливусы и МакНейры… или эти больные Лестренжи… ты, кстати, слышал, они практикуют инцест?.. — Слушай больше. — Я еще про Малфоев тебе не рассказал!..

* * *

…Свадьба прошла отменно. Крошка Петтигрю превзошел все ожидания. Правда его незаметность, вездесущность и показной такт стали еще более слащавы, и словно залоснились. Он пришел в дорогом костюме, и в самый жаркий момент вечера был застигнут сидящим под искусственной пальмой в полном и самодостаточном одиночестве — чего за ним прежде не водилось. И почти не лебезил ни перед Сириусом, ни перед Джеймсом. Но надо делать скидки для старых друзей. Может быть, они просто отвыкли быть среди своих, где их знают как облупленных. Вот и изображают невесть что. Блэк пил за троих, шутил за четверых — больше невпопад, произносил тосты за хорошие и добропорядочные вещи — и ненавидел себя. У него все было не просто не как у людей — а много, много хуже. Он переспал с Пожирательницей Смерти, и она раскрыла ему глаза на то, что он желает секса с мужчиной, возможно — ее союзником. Его не радовала свадьба — сама по себе, как факт, дело не в Джеймсе. Свидетельница со стороны Лили была пресна и весела, поминутно таскала Блэка танцевать, ловила свадебный букет — шумно, словно школьница, и ни минуты не сидела на месте. «Брачные отработки», — отозвался о ней дипломатичный Люпин. И — о ужас! — она была блондинкой. На задворках сознания шумел дождь, шевелились на сырости подушек черные волосы, скрипели старые пружины и трещали на ветру соломенные куклы.

* * *

Пришел конец мая, утопая в цветах. …Ковыряя за гнилым гаражом свой мотоцикл на незаконно занятой территории магглского коттеджа (дикая растительность, сорняк по грудь, ни нормального сортира, ни камина, ни тепла, вода на улице, как жить — не понятно) — Блэк вдумчиво, меланхолично и в каком-то опьянении кружил мыслями вокруг Сопливуса. Он ненавидел Сопливуса всегда — за мерзкую, девичью недоступность и за весь комплекс чужеродной, тухлой, ускользающей, полной миазмов гниения атмосферы, порожденной словом «Слизерин». Зеленые испарения в болотной жиже. Полное отсутствие чистоты. Гордые осанки, белая кость, некрасивые, но точеные профили потомственной волшебной знати, вылезшей из полого холма и никак не загоняемой обратно. Люди, не умеющие быть сами по себе, что бы они не заявляли. Не умеющие дружить. Не знакомые с простотой, благодарностью, ясностью, простором лугов и теснотой рождественских пивных, мнящие себя выше всех — и могущие только подчиняться. Иерархия ветвится и уходит глубоко под землю. Под Сами-знаете-кого. Взять за горло крепкой мужественной рукой — один раз — и посмотреть в глаза. Я мог показать тебе огромный мир — от дубовых рощ и тропок в орешнике до белых скал побережья Ла-Манш, от горных вересковых пустошей Шотландии до рунных камней Камелота, от парков Девоншира до Лондонской национальной галереи, между которыми, как центр незримой звезды, лежит наша Логрия. Волшебная страна алых щитов и золотых вздыбленных львов, прекрасных смелых женщин, высоких башен, яблочных садов, зачарованных озер, братских чаш и одиноких странствий. Рыцари и чародеи едут рука об руку, мудрость и доблесть, защитник и жрец, свет и тени. …Жрец. Блэк сунул порезанный палец в рот и в сердцах пнул шину. Блестящие спицы радостно дрогнули, распространяя запах горелой карамели. Груда разобранного металла, подлежащая чистке от мелких, но гадких технических проклятий (чтоб у тебя, сволочь, цепь заело! Чтоб тебе спидометра не видать! Чтоб тебе поршни заклинило! Чтоб карбюратору не прочихаться! Садового гнома тебе в выхлопную трубу! Чтоб тебя пропороло!) — и набор сменных шестерней показались чужеродной свалкой мусора, который никогда не встанет на место. Жрецами Смерти называли себя слуги Известного Лица. Разве можно умилостивить смерть? Заключить с ней договор? Темные искусства, книгами по которым была полна блэкова фамильная библиотека, говорили: можно. При некоторых жертвах и определенном складе характера. …Глупость. Ни характера такого, ни готовности Сопливус не имеет. Он хилый и трусливый зануда, удивительно, как пережил Школу. И то за счет подлизывания к старшим. …Ничего подобного, — радостно подсказала память. — Он отлично умеет вредить, и плещется в темных искусствах, как в родном пруду. Никто на твоей памяти ему не помогал. И тебя, Блэк, притягивает именно это. Ты не в силах изменить ни свою кровь, ни впитанные с молоком матери поверья. Тебе казалось — ты поменял свои вкусы и выбрал летний день. Но ночь имеет на тебя права, и теперь Джеймс Поттер от тебя дальше, чем далеко посланная мамаша. Джеймс тебе рисуется непритязательным домашним животным, ты и не заметил, как стал его презирать — в его жизни все приторно, достойно, расписано по клеткам и скучно, скучно, скучно! Ремус Люпин куда ближе тебе — со своим внутренним хищником, бесславной сдачей полной луне, тьмой сознания и вечной бездомностью. Но Ремус никогда не будет с тобой до конца искренним — он не считает себя достойным обсуждения. Тяготится своей долей. Хвост. Любопытен. Но совсем не тот формат. Понятные страхи, понятные притязания — хотел бы быть как Джеймс, да ростом не вышел. Наверное, скопит капитал в акциях банка Гринготтс, женится на ведьме с кулинарными данными, заведет сыроварню. Может, далеко пойдет на этом поприще — при его умении проклинать конкурентов, портить воду в сельских колодцах и не брезговать Чарами Запустения. А ты, Сириус?.. Что влечет тебя на самом деле?.. Падшие создания?.. Неприступность?.. Одиночество?.. Податливость?.. Смертельная борьба?.. Удары в спину? Я ненавижу глухие стены! — выковыривал Блэк отверткой тинистую массу из коробки передач. — Я ненавижу заборы, запреты и закрытые пространства. Я ненавижу башни, где злые колдуны держат добычу. Я не терплю высокомерных наседок, и во всех сказках моего детства ни один рыцарь не женился удачно. Все принцессы были пожраны войной или чудовищами, или уже были обручены с королями. Рыцарские кости догнивали в казематах по обвинению в нарушении права чужой собственности. Но разве это лишало когда-либо тайну ее притягательности? Разве это кого-то остановило? Отрадно, что друзей разметало ветром. Проще будет развернуться. …Глупое сердце, которому тесно в груди.