Необыкновенное лето

В понедельник Блэк не пошел на работу. Он дочитывал французский авантюрный роман и грыз лезущие в рот волосы оттого, что эта книжка не попалась ему в 12 лет. — Видимо, тебя ждать после обеда, — понимающе окинул кухню Джеймс, застегивая разболтанный зонт. — Я болею, — потер угол глаза Блэк и нагнулся над страницей. — Библиофилия в острой форме? — Да, душевный недуг. — То есть на работе ты не появишься? — Я прибуду прямо к подвигу. А так — нет. — Пожалуй, скажу, что у тебя алкогольная интоксикация. Иначе никто не поверит. — Да, друг мой. Это будет благородный поступок. — Инфантильное создание, — отрезюмировала Лили через плечо, кипятя молоко. — Вечером дочитаешь. — Вечером у д’Артаньяна свидание, — перелистнул страницу Блэк, заплел ноги в узел и закрылся книгой. — А у Констанции — Бастилия, — пробормотал Джеймс, чмокнув Лили. Блэк не расслышал.

* * *

Вечером понедельника Блэк на том душевном подъеме, какого у него давно не случалось, первый раз в жизни промазал с аппарацией. В голове колосились монастырские ковыли и золотистые лилии, чиновники съедали свои шляпы, верные друзья хранили тайны его сердца, готовясь расплатиться все за одного, погреба не выпитых бутылок манили прохладой и ночными откровениями, сто выигранных дуэлей были впереди, а на батистовых простынях, под алым балдахином, на фоне гобелена с львами и единорогами… …вырос Уйатхолл. Блэк втянут голову в плечи и согнул коленки. Словно он собрался помочиться. Изумрудная лужайка, омытая ночной грозой, была безупречно подстрижена, пуста, и просматривалась издалека. И из этого далека к Блэку несся красный королевский гвардеец с форменной саблей на боку. Выражение его лица было ошеломленным и полным уверенности снести голову негодяю, пристроившемуся изгадить вид из окна Ее Величества. Блэк дрогнул. Он упал на землю, обернулся псом и помчался так, как не бегал ни разу в жизни. Это любовь, это любовь, — звучало у него в ушах наравне со свистом ветра. За вторым рядов кустов он плюхнулся на хвост, выдохнул и аппарировал на Диагон-аллею. Гвардцеец еще получит свое, наемная морда. Но не сегодня.

* * *

«Кабанья голова» встретила его перегаром, мутными стеклами, гудением нетрезвых голосов и стаей посетителей, плотно угнездившихся по углам. Не удивительно для этого часа. Блэк неожиданно вспомнил, что всегда заявлялся сюда в районе полуночи. Следом он тут же вспомнил, что объект его погони заявлялся не раньше. А обычно — позже него. Блэк затосковал. Каким надо быть придурком, чтобы назначить день и место свидания, но забыть указать ВРЕМЯ? И он еще думал, что придурком его называют любя. Опойки по углам испускали дым — кто в форме колец, кто ромбами, кто одной сплошной струей, словно паровозная топка. «Я забыл отдать Джеймсу трубку!» — вспомнил Блэк. «Что со мной творится?!» — уставился он в барную стойку, поражаясь сам себе. — А, явился, — расплылся неизменный Тэд, выставив корявую палочку. — Рома не дам. Есть виски. — Бокал красного, — сказал Блэк. И покраснел. — Что? — приложил руку к уху Тэд, морщась от нестройного гула. — Красного вина, — четко выговорил Блэк. — Или тоже реквизировали? — Вина? — лицо Тэда стало оскорбленным. — Красного?.. — Сухарь, — нагнулся Блэк. — Девять оборотов. — А! — прояснилось чело Тэда. Но на один миг. — Это есть. Вот оно что. — Он подозрительно смерил Блэка, словно у того дурная болезнь. — Сочувствую. — Пошмякал губами и полез за травяные веники, отодвигая палочкой помехи. Через пять минут он с непроницаемым лицом поставил перед Блэком графин с надписью «Сухая глотка. Алк. 60%, Сивушн. ¼» и сомнительный пузырек «Девятый вал. Этил 99%» — Двадцать галеонов, — сказал, не сморгнув. Блэк не поверил глазам. — Сволочь, — процедил он. — Где ты был месяц назад?! — Желание заказчика закон, — отчеканил Тэд. — Что просите, то и наливаем! — Я прошу вина! — нагнулся Блэк. — Виноградного сиропа, бестолочь! — Не знаю такого напитка, — гаркнул Тэд. — Не хочешь виски, пей пиво! — Хорошо, — смирился Блэк. — Хорошо. Англия — страна, где солнце похоже на луну, а луна на кусок сыра. Так говорят книги. Рюмку виски. — То-то! — ухмыльнулся Тэд. Блэк расплатился мелочью, отошел в угол и медленно высосал виски. Но в голове все равно взрывались радужные пузырьки, и деревья за мутными стеклами были свежи, густы и шептались о несбыточном. «С чего я взял, что он вообще придет?» — спросил себя Блэк, перекатывая по дну последние капли. Янтарный маслянистый осадок источил терпкий дух и ответил: «Потому что пьяным и влюбленным всегда везет». А внутренний голос добавил: «Как повешенным». Кстати, о повешенных! — зацепилась блэкова мысль за новую извилину. — Должно быть, это крайне интимное переживание — связать руки за спиной, совершенно разорвать платье… во время охоты… или в гостинице над каминной трубой… А номер-то, номер! Надеюсь, там НЕ ЗАНЯТО! Блэк вскочил и бросился наверх. Тэд шарил под столом. Опойки гундели и испускали дым. Треть их клевала носом. Номер 301 встретил его запертой дверью. Блэк понюхал ручку, поддел ногтем дверной выступ. Постучал. — Кто это? — раздался тонкий, сорванный голос. Он НЕСОМНЕННО был Блэку знаком. По бусам и сосискам. — Э… — сказал Блэк. — Мадам. Я хотел бы с вами поговорить. — Извините, я жду другого человека! — сказали из-за двери. — Если вы от него… скажите пароль! — Черт! — выругался Блэк. Свет клином сошелся на 301 номере, и все ждут свиданий! — Тогда покиньте пределы моего жилища. Иначе я буду вынуждена искать защиты, и вам не поздоровится! — Мадам, я хотел бы снять этот номер у вас… на одну ночь. За любую цену! — Дурацкая шутка! — визгливо отозвалась дама.- Идите куда шли! — Я не шучу… Я, видите ли, тоже жду одного человека… — Вот и ждите в коридоре! Нынешний градус Луны благоприятствует неожиданностям и арестам. — Но… — Подите прочь, молодой человек! Я закричу, и вы пожалеете! А градус Луны сменится… очень нескоро! — Швабра, — сказал Блэк. — Пароль неверный! — довольно сказала дама. — Вы себя дискредитировали. Боже, какая феноменальная дура, — тоскливо подумал Блэк, плетясь к лестнице. …И тут он услышал еще один голос. На удивление, он тоже был ему знаком: — Да, да, мальчик мой! Какой прекрасный день! И, знаете, очень недурное пиво! Но если бы вы добавили еще немного сливок… и медовую карамель… …Это был конец света. По шаткой лестнице, подобрав подол мантии, резво взбирался директор Школы Альбус Дамблдор. Ему нынешний Блэк не желал попадаться ни при каком раскладе. Директор являлся живым доказательством того времени, когда Сопливус был избит до соплей, повешен вниз головой на публичное позорище, напуган до икоты несчастным Ремом, и его грязные кулачки, перемазанные едкой эмульсией, смотрели прямо в покрытую нарывами и гноем физиономию Блэка. Когда ничего, кроме горячей ненависти, Блэку не светило. «Мальчики, мальчики, ну что вы, Северус, Сириус, вы же разумные люди!» Блэк не считал себя разумным ни тогда, ни сейчас, поэтому он отпрянул от лестницы и стрелой кинулся по коридору, пока не юркнул за спасительный поворот. Виски, наконец, дошло по назначению. Переведя дыхание, Блэк осмотрел свой закуток. Дело плохо. Если директор имеет дело до поворота, Блэк переждет. Если пройдет мимо — все кончено. «О, мальчик мой, какая приятная встреча! А где твои друзья?.. Я очень рад! Может быть, ты хочешь меня проводить? Кстати, у тебя нет для меня особых известий?..» Только не это! Конечно, всегда можно прикинуться собакой, другом человека, мало ли на свете собак. И залечь у стенки, задницей наружу, мордой в пол. Или сесть выкусываться. Авось при такой позе директору будет не до вселенской тоски на псиной морде. Через десять минут Блэк выкусал всех блох и даже вылизал известное место. Это было невкусно, зато забылась французская литература. Кроме того, стало ясно, что директор, даже при своем наигранном радикулите, пришел, куда хотел. Но, с другой стороны, а вдруг он там стоит и шепчется с прощелыгой Аберфорсом? Блэк слыхал, они в родстве. Имеют общие дела. Или Блэку повезет, как повешенному. Тогда, стоит ему сунуть нос наружу — как директор тут же выплывает из двери, потому что ему уже пора… И здрасьте. Блэк заскреб лапами по половицам. Мерзко, мерзко! Не вовремя! Сердце ухало в груди и кричало, что там, за поворотом, творится что-то крайне важное, страшное, непоправимое, что-то, что он пропускает — потому что запах, запах… вот он — стелется по полу широкой, тревожной лентой, тонкий аромат кориандра, слез и старых переплетов, ближе, ближе, это же… это же… …Блэк вскочил на ноги и встал поперек коридора. У номера 301 на одном колене стоял тот, кого он ждал. Белая, ослепительная рука над черной головой изможденно упиралась в облупленный косяк. Блэк кинулся вперед. Снейп вскочил. Дверь распахнулась. На лестнице раздался топот. Боже, как это может происходить одновременно? Из двери высунулся расписной колпак Дамблдора. Из лестничного проема вылетели Тэд и три опойки. Не опойки. Три аврора. Это что, засада? Из-под колпака Дамблдора выставились огромные очки и связки бус. Снейп прикрыл лицо руками. Женщина заверещала. Тэд и авроры закричали разом. «Ну что вы, что вы, друзья мои…» Блэк, наконец, сорвался с места и подлетел к побоищу. Снейп, скрученный по рукам и пихаемый в спину, вывернул голову и четко произнес: — Ты не представляешь, чем я тебе обязан, Блэк! — Это НЕ Я!!! — в ужасе закричал Блэк. — О, разумеется! — змеиный рот сулил нездешнее блаженство и муки адского раскаянья. Тяжелые влажные волосы, мотнувшись, скрыли полосу блеснувших зубов. — Этот наглец уже ломился сюда! — оповестила феноменальная дура из 301 номера. Дверь закрылась, но ее было слышно из-за двери. Блэк стоял, расставив ноги и согнув коленки. Как тогда, на лугу. Снизу доносился стихающий шум поимки с поличным. — Уверяю вас, милочка, он не имел в виду ничего дурного! — рокотал отеческий баритон. — Он, конечно, ничего не слышал! — Он хотел выкурить меня отсюда! — не унималась истеричная дама. — Шантажировал неправильным паролем, предлагал сдать ему эту комнату! Чтобы вы пришли ко мне — а тут он! Совершенно точно собирался устроиться вместо меня. Вы не представляете, на что люди идут из-за работы!.. — Нет, нет, ну что вы… как вы можете думать… ха-ха-ха… что я не заметил бы разницы!.. Так на чем мы остановились? — Не… Уже не помню! Да, жалованье и условия… Тридцать галеонов… не правда ли? — Нет, нет, дорогая… Вы помните, о чем мы говорили?.. Помните? — Этот мерзавец мне все напутал!.. А о чем мы говорили? — О вашем даре… нет? — Ну конечно! Градус Луны крайне благоприятен для новых начинаний… сердечных дел… и длительных отношений… Блэк смотрел в пол, слыша, как его мир, раскалываясь на сотню лунных градусов, осыпается вокруг и оставляет его в незаслуженной, ватной и потной пустоте.

* * *

…Дверь Аврората звякнула стеклом: — Джейми! Выйди-ка на минутку… — О! Сириус Блэк! А Джеймс сказал, у тебя абстиненция. — Аб…что?! Джейми! — У Сири все прошло. Правда, Сири? — Ты скажи! — Что именно? Что у тебя снова не так, Блэк?.. Знаешь про Пруэттов? — Мне плевать на Пруэттов! Засада в «Кабаньей голове» — твоя работа? — Я бы не сказал. — А что бы ты сказал? — Что в «Кабанью голову» был направлен отряд на спецзадание. Помнишь историю с твоей волшебной палочкой? Ну вот, она докатилась, куда надо. Решили проследить, насколько там чисто. А что, там была заваруха? — Не ври, Джеймс. Я же вижу, когда ты врешь, а когда нет! — Мне нет никакого смысла врать тебе, Сири. Вчера ночью подонки зверски убили семью Пруэттов. Ты же работал с Аланом на келпи. Дошло?.. Нет больше Алана. А череп над крышей есть. Все с утра на ногах. И все, кто можно, взяты под подозрение. «Кабанья голова» тоже взята, потому что там бывают определенные лица. — Ты… ты хочешь сказать?.. Да, Джейми?.. — Ничего такого я не хочу сказать! А что, по-твоему, я должен тебе сказать?.. — Где он??? — Ну не знаю я, где он. А где должен был?.. — Ладно. Блэк ненавидящими глазами смотрит перед собой. Эммелина Вэнс грохает об стол папкой. Нельзя, конечно, потакать, но Блэк — это Блэк. Его жалко. К тому же он и впрямь имеет некоторое отношение к происходящему. Хоть и не от усердия. «Дело Пруэтта. Получен сигнал… Обнаружены… Не обнаружены… Тела… Найдены… Допрошены… Предположительно… Подозреваются… Взяты под наблюдение: • Эйвери Эдвард, • Розье Айвэн, • Паркинсон Пол, • Паркинсон Джером, • Треверс Тристан, • Мальцибер Морис, • Гойл Гидеон, • Снейп Северус, • Уилкс Уильям. Следствие ведет… Наблюдение ведут… Экспертная группа… Координатор — Поттер Джеймс. Полномочия наблюдателей… Полномочия экспертов… Полномочия оперативной группы… Полномочия координатора — большой секрет». «Операция «Старьевщик». Точки проведения: «Кабанья голова», «Три метлы», Хогсмид; «Дырявый Котел», «Белая Виверна», Лондон. Задачи: наблюдение за незаконными коммерческими и магическими операциями. Цель — выявление рынков сбыта, оборота и клиентуры. Численность агентов — 3-5 человек. Ответственный — Люпин, Ремус. Задержаны: • Флетчер Наземникус. Род занятий: воровство, спекуляция, перепродажа подержанных вещей (сиречь крупный улов). • О’Хара Бартомью-мл. Род занятий: игорный бизнес, перевозки, дегустация редких напитков (сиречь алкоголик). • Трелони Сибилла. Род занятий: гадания, предсказания, толкования, предзнаменования (сиречь без определенного рода занятий) • Неизвестный. Род занятий неизвестен (сиречь подозрительно). Отпущены: • Трелони Сибилла (проживает в «Кабаньей голове» за свой счет, поручитель — Альбус Дамблдор); • Неизвестный (причина неизвестна. Недостаточно улик); • О’Хара Бартомью-мл. (грузчик в «Трех метлах». Поручитель — м-м Розмерта Руджемон)». Папка падает на стол. — Что это? — поднимает к Эммелине лист Блэк. Держит его, словно трепещущего головастика, на вытянутой руке. Слово «Неизвестный» жжет ему пальцы. — Это обычная операция в целях сохранения бдительности, Сириус, — жалостливо смотрит Эммелина. — Помнишь свои приключения в «Кабаньей голове?» Там кого только не бывает… Хозяин не чист на руку. Обычная операция. — Но отчего СЕЙЧАС? Не ТОГДА?.. — Мы с отделом аналитиков усмотрели связь между пропажей твоей волшебной палочки, контингентом подобных трактиров и актами непростительного колдовства. — ТОГДА еще усмотрели?.. — Тогда, Сириус Блэк, мы не все знали. У нас не было фактов. А сейчас есть. Что тебе не нравится? — Мне не нравится, что мой друг Люпин стоит во главе этой затеи! — Люпин помог нам добыть недостающие факты, и у меня не было ни одной причины препятствовать ему заниматься этим делом. — Ах, вот как. Понятно. А Джеймс не предлагал себя за компанию? Пока по черепу координировать нечего?.. — Ты лучше моего знаешь, что Джеймс теперь работает исключительно головой. Он тоже не видел ни одной причины ставить кого-то вместо Люпина. Кроме того, у Люпина исключительно подходящая внешность, — Эммелина скупо улыбнулась. — Хотя, у тебя она еще более… Говорят, ты отравился некачественным алкоголем?.. — Джеймс ни черта не смыслит в качестве. В алкоголе — тоже. Он… аналитик. Блэк уронил лист на папку и вышел вон. Борьба. Это то, о чем Блэк знал все. С самого рожденья. Изматывающая и длительная борьба за право ложиться спать когда надо, а не когда сказала матушка. Есть, когда хочешь, а не когда накрыт стол. Читать то, что нравится, а не что предписали. Стоять насмерть за свой интерес. Учиться, где велит природа. Дружить с теми, кого выбрал сам. Упрямство — половина мужества. Игры, книги, одежда, музыка, привычки, вкусы — такие мелкие вещи в свете Большой Войны. Блэковы кровавые рубежи. Но из чего состоит человек? Он состоит из того, что он любит. И вот битва за любовь — совсем не мелочь.

* * *

Раньше, когда Блэк отправлялся на свои битвы — он был шумен и горяч, он так кричал, что родня отступалась. Матушка призналась однажды, что Сириус явился на свет со столь пронзительным, мерзким, нечеловеческим воплем, что повитухи занимались им больше, чем ей! Мамашу Блэка никто не расслышал! Это как надо было сразу поставить на место собственную мать, чтобы она не могла простить это Блэку всю оставшуюся жизнь?.. Позор чресел, висельник, ублюдок — этот матушкин припев призван скрыть совсем другое: из нее вылезло нечто чуждое и абсолютно неродное, враждебное, агрессивное, не ставящее ее ни в грош, берущее свое даже из ее доли. Это было против природы. Никакие договоры сразу стали невозможны. Только война. Смерть или принудительная депортация. Блэк знал это всеми шестью чувствами, и жил на войне. Выбор книг при таком положении дел не удивителен. Теперешняя профессия — тоже. Ну и, как Сириус подозревал, тяга к мужчинам — тоже. Но за эти годы он выучился молчать. Не сразу, конечно. Очень способствовал этому процессу Сопливус. В районе его длинного носа появлялось то же брезгливое выражение, что и в лицевых складках матери — словно рядом сгнившая еда. Процессы гниения часто сопровождаются неприятными, смешными звуками. Вот Сопливус всегда молчал. Он тоже всю жизнь боролся — и в общих чертах это были те же флаги, что у Блэка. Непонятные игры, странные книги, дурацкие привычки, дикие вкусы, сомнительная одежда. За право жить с вызовом надо платить кровью. Он и платил. Сцеплял зубы — и платил. И вот теперь предводители враждебных армий остались в поле один на один — и Блэк обнаружил, что делить им нечего. Блэкова армия показательно повернулась к нему спиной, а сопливусовы порядки он видел. Блэк с детства жил на войне и отлично знал, какую роль играет в ней предательство. Оно становится видимым тогда, когда не стреляют. Если бы череп засиял над министерством или штабом ОФ — все друзья встали бы рука к руке бить явного врага. Но когда идет подковерная борьба за свою долю — никакого побратимства. Это только в книге, что сделала тебя таким счастливым, словно каждое слово там правда, только в книге дружба важнее войны, и все грехи товарища прозрачны. Тебя только что предали, Блэк, и плевать на соображения всеобщего блага. Если бы никто ничего не знал — еще ладно, ирония судьбы. Но они знали. Знали, что у тебя наконец-то свет клином сошелся на человеке — и этого человека решили спрятать от тебя подальше. Про пункт последнего назначения следует помолчать. Слишком цинично. Мы вместе росли и учились, и списывали друг у друга. Но ты снял подштанники перед членом нашей команды, и за это отправишься в тюрьму. А невиновных людей у нас не существует. Формально все выглядело так прилично, так благообразно, так правильно, заботливо и разумно, что вроде бы и придраться не к чему. Но отчего тогда так ноет сердце? Оттого, Блэк, что от тебя отвели опасность не ради твоей шкуры — ну кто поверит, что Сопливус изувечит Блэка? Он даже Авадой не попал… А оттого, что Блэку не было доверия. Оттого, что это Блэк будет опасен всем и каждому, если свяжется с Сопливусом. Блэк проболтается, потому что он придурок. Блэк попадет под империус, и разнесет Министерство с авроратом, или там убьет директора школы. Блэк сделает себе еще одну татуировку на левой руке, просто за компанию, потому что он любвеобильный идиот. Это было худшее, что случалось с Блэком в жизни. Его единственные друзья, смысл его жизни, сбросили его со счетов уже давно. Потому что они не знали его. Они не верили ему. Они считали его неудобством. — Суки, — сказал Блэк лаконично. Вы меня принудительно депортировали. За моей спиной. Вы хуже Сопливуса. Снейпа, — поправился он. Когда друзья становятся суками, урод Сопливус начитает зваться Северусом Снейпом.

* * *

…Лифт с седьмого этажа Министерства доехал до первого. Открылись двери. И Блэк уперся глазами в макушку Питера Петтигрю. Никогда еще он не был так рад видеть старого товарища. В тотальном ссучивании Питер не участвовал. Единственное светлое пятно. Блэк расплылся в неконтролируемой улыбке. — Питер! — он даже обнял его за плечи. Ощутились ватные накладки пиджака. — Мой добрый друг!.. — А… да! — смутился Питер. — Сто лет не виделись, можно сказать. — Ты куда это нацелился? В такое время? Тут все закрыто. — Налого… — двери щелкнули. Блэк двинул их плечами и втащил Питера внутрь. — Куда? — спросил он. — Пятый. — Так что тебе там? — ткнул кнопку Блэк. — Налоговая декларация. Занимаюсь поборами, можно сказать. Вот только что дали! — Питер показал уголок папки. — А. Ну да. Тебе идет. Питер привычно пропустил мимо ушей, или не пропустил, но предпочел не заметить. — Как Джеймс? — вместо этого спросил он. — Как Лили? Давно встречались? И сроду никто не спросит, — отметил Блэк, — как там Я. Всегда всех интересует Джеймс. — Все как обычно, — присмотрелся он к Питеровой мантии. Хорошая мантия. — Всю ночь вчера болтали, книжки читали и пили. Музыку слушали. Как обычно. — Здорово, — не очень искренне отметил Питер. — Завидую, можно сказать. Вы до сих пор такие закадычные друзья. А Рем где? — На задании. Наверное. — Вы не собираетесь вместе? В смысле, вчера? — Да мы спонтанно. — А. Да. Бывает. Лифт остановился. Блэк ощутил острую тоску по временам, когда в их жизни не было никаких лифтов, а были только лестницы с неясными, стремительными маршрутами, и беготня в шерсти по росе. — А как Сопливус? — непонятно почему спросил он. Просто вылетело, ненамеренно. Питер споткнулся о порожек лифта. — Почем я знаю? — быстро ответил он. — Тебе видней. …Это была новость. Блэк вышел из лифта и взял Питера под локоть. В конце рабочего дня коридоры были безлюдны и тускло освещены. Питер сразу скрючился. — С чего это мне видней?.. — хохотнул Блэк ненатурально, но, как надеялся, обаятельно. — Ну, ты же видишься с Поттерами. — Не вижу связи, — напрягся Блэк. — Ты что, не знаешь? — Бледное лицо Питера пожелтело под свечами, а глаза, напротив, словно выцвели. — Он же бывает у Лили. Днем. Пока муж на работе. — Питер ухмыльнулся и сразу стал похож на грызуна. Виноваты, видимо, выступающие резцы. Отчего он их не выпрямит, не понятно. — Днем, значит. Во дает! — На сердце скребло все сильней. Но не перед Питером же! — И чем они заняты?.. Эй-эй, без намеков! — Ну кто же знает! — сощурился, мусоля сплетню, Питер. — Говорят, Снейпи голубой. Наверное, обсуждают тряпки. Или питательные коктейли для новорожденных. Блэк заржал. Это стоило ему многого. — Ох, Сопливус с соской!.. Представляю! — Только не говори Джеймсу, что знаешь от меня, — подмигнул Питер. — Ну что ты! Я могила. — Ну, тогда я пошел, — кивнул Питер, пожал Блэку руку и растворился в полумраке коридора.