Кукловод любит нас всех

— А теперь я расскажу вам о том, как я нашёл его самое слабое место, — торжественно произнёс Джек, кладя перед ними чистый лист бумаги. Пришлось повозиться, чтобы отыскать в подвале относительно ровный и не такой грязный ящик, зато не пришлось рыскать по всему особняку. Сообщники подпольщика уставились на него с интересом, кто-то с недоумением, кто-то даже озадаченно. — Слабые места есть у всех, — согласился Джим. — Логично. За это он получил от брата недовольный взгляд, говорящий о том, что комментарии стоит пока попридержать при себе, и предпочёл не продолжать. Их отношения с Джеком в последнее время значительно улучшились по сравнению с моментом прибытия младшего в дом, и терять восстановленные позиции доктор был не намерен. — Показывай, — со вздохом сказал Эдриан. — Подожди, — Джек достал заготовленные карандаш и линейку. Остальные понимающе переглянулись. Ни на минуту не забывать о маскараде. Не привлекать больше внимания, чем нужно. Он смотрит и слушает, наблюдает. Их тактика — показать ему, что, как бы он ни бился, как бы ни старался — ему никогда не узнать всю подноготную их тайн и происходящего в доме. Джек наслаждался этим и злорадствовал, разве что язык в камеру не показывал. Но их борьба только началась, они лишь укрепили первые позиции. Здесь ещё так нужны осторожность и внимательность, чтобы выстраиваемый ими карточный домик не обрушился, погребя под собой своих же создателей. — Итак, — тихо заговорил Джек, прикладывая линейку к бумаге, чтобы провести черту. — Скажите мне, хоть кто-то из вас, — он сидел спиной к камере, прикрывая собой лист, так что, говоря так тихо, был уверен, что ни одно из его слов не просочится наверх, особенно когда в стороне парочка подпольщиков намеренно создавала фоновый шум для забивания звуковых каналов. — Если бы ты, Эдриан, был Кукловодом, который следит за толпой бешеных марионеток, постоянно носящихся по комнатам и создающих проблемы, тебе бы требовался отдых? — Да. Несомненно. — Именно. А когда бы ты выбирал время для него? Он заставил Эдриана задуматься, тот нахмурился, опустил голову. Давай, мысленно подбодрил его Джек, ты знаешь своего брата лучше нас всех, ты найдёшь отгадку. — В твоих записях о распорядке дня нет ничего насчёт ночи? Джек зашуршал новой тетрадью под полой рубашки. — Ночью он не появляется. Либо спит, либо делает вид, что отсутствует. — Но днём он здесь, не может не быть здесь, — Джим задумчиво смотрел в белизну листа, потирая подбородок. — Так уж сложилось, что все работают именно днём. Это естественно. Ночь — это его единственная возможность восполнить силы. Присматривать за всем особняком — тяжёлая работа. — Ночь. Глубокая. Но недостаточно близко к рассвету. Глухая, когда всё ещё спят, — подал голос Эдриан. — А теперь представь, что есть у тебя в доме кучка людей, допустим, братья Файрвуды, Перо и Дженни, которые доставляют неприятности, строят планы, как выбраться из особняка и что-то коварное замышляют и даже пытаются воплотить в жизнь. Ты бы оставил их без присмотра? — Нет, конечно. Вытаскивая ответ из Эдриана, Джек наблюдал и за остальными; Дженни, похоже, не до конца ещё понимала происходящее; видимо, не совсем доходило и до Джима, но у Джека не зря имелся план. Он прищёлкнул пальцами и застрочил карандашом. Эдриан и Джим переглянулись, не слишком ещё осознавая направление его мыслей. Младшего Файрвуда это не расстроило, он, сияя от гордости, показал им написанное на листе.

Надо действовать ночью. А отдыхать днём. Создадим шум. Суматоху. Привлечём внимание. Будто замышляем нечто серьёзное. Чтобы он опасался, что мы можем ударить в любой момент. Заставим его не спать несколько дней.

Доктор медленно кивнул, не сводя взгляда с записи, и ещё более озадаченно потёр подбородок. — Использовать против него самое естественное — это действительно неглупо, Джек. — Никогда не пробовал так делать, — задумчиво протянул Эдриан. Джек довольно улыбнулся в ответ. — А я — да, — и быстро продолжил дописывать новые фразы.

Никто не может полностью обходиться без сна. Можем меняться: одни привлекают его внимание днём, а другие — ночью. От нехватки сна можно… что угодно. Он начнёт делать ошибки.

Некоторое время они смотрели на лист, перечитывая снова и снова. Потом Эдриан спросил: — И это всё? Услышав в его голосе разочарование, Джек нахмурился. — А чего ты ожидал? — почти прошипел он. — Нет, всё в порядке. Я просто подумал, у тебя уже есть готовый план, а не только основа к действию. — Самое интересное я оставил для тебя, — расплылся в истинно крысиной улыбке главный подпольщик. — Тебе, может, и не терпится в бой, но всё должно быть продумано идеально, если мы хотим достичь нашей главной цели. После этих его слов Дженни прижала палец к губам. — Тише, — шепнула она. Остальные разом замолкли. Предосторожность — выше всего. И даже если они согласно допустили, что какую-то из частей их плана подпольной войны Кукловод и подслушает, то самое главное должно оставаться несуществующей тайной. Неважно, о чём он ещё может узнать. Но только не об этом. — Ладно, давайте к следующему пункту, — Джек принялся чертить карандашом схему, но на этот раз в ней присутствовали знакомые имена. — Вы ведь помните его последние усилия держать нас на расстоянии друг от друга? Мы должны подыграть ему. Больше не станем собираться все вместе. Пусть считает, что ему удалось. Это схема распространения информации. Запомните её, потому что именно таким образом я буду передавать вам самое важное. И пересекаться не больше, чем по двое. — Ну хоть разыгрывать спектакль с публичными драками не придётся, — заключил Эдриан, скрестив руки на груди. Джек хмыкнул. — Именно. А теперь валите отсюда, — сказал он уже обычным голосом и помахал рукой в сторону двери, словно прогоняя. — Кроме тебя, Перо. Мне нужно тебе кое-что показать. Когда они остались вдвоём, Джек извлёк из ящика под дальним стеллажом несколько плотно свёрнутых больших листов. Он разложил их прямо на полу, уже не стараясь спрятать от камер — с их угла зрения рисунок выглядел чертежом очередного устройства. Но чёрные толстые линии маркера только служили маскировкой для более тонких, сделанных карандашом и становящихся издалека практически невидимыми. — Как и заказывали, — в голосе подпольщика звучала гордость. — Здесь пока только первый. До второго руки не дошли. Да и сам знаешь, с ним больше мороки. Не все части удалось… просчитать. Эдриан склонился над планом первого этажа, внимательно вглядываясь, изучая глазами каждую линию. Его лицо в этот момент отражало всю озадаченность открывшейся картиной. — Здесь что-то неправильное, — наконец, заключил он. — Но пока не могу понять что именно. Твой план должен помочь. Несколько минут они провели в молчании, вернувшиеся подпольщики в другом углу всё ещё разгребали запасы гвоздей и шурупов — теперь уже по собственному желанию. Джек листал одну из своих тетрадей — дневников наблюдения — задумчиво скользя глазами по строчкам и отыскивая в них необходимую информацию. Эдриан не отрывался от плана, водя пальцем по линиям, складывающимся в рисунок дома. — Если бы я не знал тебя как хорошего мастера своего дела, — произнёс он, — я бы сказал, что этот чертёж делал ребёнок, даже не потрудившийся рассчитать расстояния и размеры. Ни одной правильной пропорции. А стороны и вовсе не совпадают друг с другом. — Ты серьёзно? — Джек засопел, не в силах пропустить мимо ушей критику насчёт проделанной им работы с вычислениями. Вместо ответа Эдриан достал из кармана брюк смятый, сложенный вчетверо тетрадный лист и разложил его поверх плана. — Я попробовал сделать это по памяти сегодня утром. Как я это помню. — А разве перв…ая деталь и вторая не должны различаться? — спросил Джек, прищурившись и разглядывая несколько кривой из-за отсутствия подручных инструментов, но довольно чёткий план всех трёх этажей, выполненный рукой товарища. — В том-то и дело, что нет. Джек, мне нужен второй лист. Потому что я ничего не понимаю. И не знаю, оттого ли этот хаос в моей голове, что прошло столько времени. Или… — Эдриан покачал головой, и Джек взглянул на него с невольным сочувствием. Он не представлял, каково ему сейчас, хотя и часто думал в свободные минуты о произошедшем с Пером, пытаясь представить себя в подобной ситуации. Однако толковых мыслей и результатов так и не надумал. — Хорошо. Если ты говоришь, что они практически одинаковы, это не займёт много времени. Но мне понадобится немного освежить память и… — Да, ты говорил, — Эдриан поднялся на ноги, оставив лист. — Я в детскую. Кукловод давно хотел, чтобы я закончил с ней. — А я на чердак, — Джек аккуратно свернул тетрадный лист, сунул в карман рубашки вместе с ручкой и принялся складывать план. — Там должны остаться кое-какие детали, которые помогут нам это собрать. Когда он уже складывал бумаги обратно в ящик, Эдриан вернулся от двери и, наклонившись к нему, тихо спросил: — Джек, как ты думаешь, с какой стороны находится фасад? — Разве не с той же, что и дверь? — подпольщик, нахмурившись, уставился на друга, искренне не понимая, с чего бы Перу задавать такие глупые вопросы. — То-то и оно, — прошептал в ответ он и, развернувшись, быстро взбежал по ступенькам. На чердаке Райана не было, в кресле сидел манекен, поэтому, покопавшись в старом мусоре, Джек пересадил его на ящики, а сам принялся внимательно вглядываться в мониторы. Он невольно вспомнил слова Пера о дилетантском построении плана и фыркнул, а потом задумался. Ему тоже хотелось найти ту самую ошибку, понять, что не так с планом, выполнявшимся на основе тщательных расчетов, пусть он сам и не имел достаточно информации. Любопытство оказалось сильным. Поэтому Джек принялся внимательно рассматривать комнаты на мониторах, делая пометки на листке, который оставил ему Эдриан. Первый и второй этаж должны быть одинаковы в планировке, как и третий, это логично. Но фасад… Джеку не доводилось видеть фасад снаружи, и он не имел ни малейшего представления, как тот мог выглядеть. Тем не менее, на втором и третьем этажах в открытых комнатах он ориентировался. И тут его осенило. Джек вскочил из-за стола, торопливо усадил манекена обратно (не стоило злить Райана) и помчался вниз, в подвал. Он достал план, разложил его на полу и принялся торопливыми штрихами перерисовывать свой чертёж прямо на лист с рисунком Эдриана. При этом Джек старался соблюдать чёткость линий и масштаба и потому, закончив и озадаченно уставившись на результат, почувствовал, как мысли в голове зашевелились в правильном направлении. Он вскочил, схватил бумаги и помчался к себе в комнату. Если он прав в своём предположении, то, сделав настоящий план, по всем правилам и в том же масштабе, он увидит проблему наглядно. Даже если снова изобразит всё примерно, максимально приблизив к оригиналу. Не менее пары часов Джек усердно пыхтел над перерисовкой, высчитывая и прикидывая, подгоняя один план под другой. И когда наложение рисунков было закончено, то уже ничто не мешало ему осознать, что Эдриан имел в виду, называя его план «детским». Однако некоторые занимательные детали не могли не броситься в глаза. — Не понял, — пробормотал Джек, — а это ещё что? Куда делись?.. Поразмыслив пару минут, он решил, что просто что-то недорисовал, и собрал все планы чтобы отнести в подвал к остальным. Для Кукловода это всего лишь чертежи очередной детали, по которым потом придётся собрать что-нибудь для прикрытия. Всё ни на минуту не должно переставать быть тем, чем кажется. Даже посещение им кухни с целью поговорить с Дженни должно иметь вид обеда или перекуса. Джеку не нравилась эта идея, но маскировка прежде всего. Плестись туда с показательно недовольным видом тоже не стоило, поэтому он собрался с силами и, подумав, что разговор приблизит его к разгадке некоторых неточностей в плане, постарался улыбнуться и не выглядеть так кисло. Заглянув в кухню, он первым делом принюхался — пахло свежеиспечённым печеньем. Что ж, ради такого можно и потерпеть полчасика пребывания здесь. Тугая пружина не позволяла удерживать дверь открытой долго, и она мягко и ненавязчиво встала на место, подпихнув подпольщика в спину. Сразу же запустилось и испытание. Джеку, как всегда, везло — выпал тайник. Дженни ничего не сказала, только покорно вздохнула. Джек проходил испытание практически на автомате — уверенно и быстро, не столько стремясь поставить рекорд по времени, сколько мечтая о печенье. Может, как и все подпольщики, он частенько пренебрегал своевременными приёмами пищи, но устоять перед чем-нибудь вкусным, чем иногда баловала жильцов Дженни, не мог. Тем более что готовила она в последнее время редко. Так что, покончив с испытанием, Джек уселся за стол и хитро улыбнулся. Дженни подхватила его улыбку и пододвинула ему тарелку с печеньем. — Угощайся, — и хотя она всем своим видом излучала спокойствие и дружелюбие, он заметил её вопросительный взгляд: она будто спрашивала, что случилось и почему он ломает им же установленную схему. Пожалуй, из всей их группы она больше всего волновалась за успех Плана и соблюдение маскировки. Иногда Джеку казалось, что он её не узнаёт: из улыбчивой милой девочки, которую всерьёз заботило, не порвалась ли у него рубашка, и хорошо ли позавтракал Джим, она превратилась в сосредоточенную настороженную девушку, временами становящуюся немного замкнутой. Даже сейчас он мог только догадываться, о чём она думает. Джек вообще не ожидал, что она присоединится к их небольшому заговору. Изначально Дженни лишь держалась поближе к Эдриану, а потом никто и не заметил, как она начала помогать и им. «Это всё дурное подпольное влияние», — подумал Джек и не мог не усмехнуться, откусывая печенье. Но мысленно он вынужден был согласиться с другим: не столько само подполье влияло на умы жильцов дома, сколько те, кто в него входил. Он даже мог назвать одно, вполне конкретное имя. И это самое имя они условились ни за что в жизни не произносить вслух, чтобы случайно не выдать информацию, не предназначенную для лишних ушей. Как не существовало этого имени, так не существовало и их самой большой тайны. Табу, о котором они не говорили и которое предложил им сам Джек. Блестящая идея, которая засияла надеждой для пленников дома. — Дженни, — позвал он, прерывая поглощение печенья, — ты Перо не видела? Она покачала головой. — Он где-то здесь, но так занят, что я с утра с ним не пересекалась. — А ты можешь кое-что прояснить? — Если знаю. Лист с планом незаметно очутился прямо между тарелок, перед Дженни. — Ты помнишь расположение комнат в доме? Она, прищурившись, рассматривала план, затем медленно кивнула. — Вроде да. — И здесь всё правильно? Она кивнула. — Но здесь на втором и третьем этажах комнат не хватает, — заметил Джек. — Над кухней нет комнат. Она была пристроена к основному зданию. Джек нахмурился, а потом они с Дженни одновременно перевели взгляды на потолок. Подпольщик подвинул лист ближе к ней. — Запиши мне тут рецепт печенья. — А я не испорчу его? — Нет, пиши. Поручив ей задание, Джек прикончил чай и выбрался из-за стола. Для маскировки проверил, хорошо ли работают холодильник и плита. Выйдя из кухни, он сразу направился на второй этаж. Ему не терпелось увидеть, как всё выглядит. Если Эдриан и Дженни правы, то там будет тупик, являющийся внешней стеной. Боковой, смежной с фасадом. На лестничном пролёте он задержался, пытаясь сориентироваться. Площадка показалась ему слишком пустой. Согласно плану Эдриана на ней располагалось то ли окно, то ли дверь, то ли ещё какой проём, которого он так и не нашёл, но это его не особо и волновало. Джек уставился на стену. Как бы ещё понять изнутри, внешняя она или межкомнатная. Если дом настолько старый, как рассказывал Эдриан, он сможет услышать вой ветра, прижавшись к ней ухом. Посторонние шумы. В самом доме и его конструкции они же тоже могут возникать, особенно если есть сеть каминов? Холодная на ощупь? Пока Джек рассматривал стену, прикидывая в уме возможные варианты расправы с ней, у него возникла только одна хорошая идея, как проверить, что прячется по ту сторону, достоверно. Если бы он мог просверлить её насквозь… Для начала он прошёл в противоположную сторону, к другому концу коридора, посмотрел на камеры. Если делать вид, что нужна схема проводки, то это не так быстро натолкнёт Кукловода на верную мысль. А ещё можно более пристально рассмотреть замурованную часть коридора. Насладившись видом подозрительно гладких обоев и вернувшись к загадочной стене, Джек обнаружил, что за ним уже какое-то время наблюдает Билл. — Что это ты задумал, сынок? — спросил он негромко. — Да та-а-ак, — протянул подпольщик. — Ничего. Хочу немного развлечь последователей. Отговорка валить вину на кого-то из противоположной фракции всегда срабатывала идеально. Разговаривая с Биллом, Джек простукивал стену, изображая непроизвольное движение. И только внутренняя готовность к такого рода ситуациям позволила ему не вздрогнуть, когда кулак обнаружил под слоем штукатурки что-то, похожее на замурованную дверь. Или окно? Итак, все особенности этого закутка нужно выяснить, но не напрямую. Если с ним и правда что-то нечисто, то Кукловод насторожится, и тогда вообще непонятно, чего от него ждать. — Ты Перо не видел? — с наигранной лёгкостью спросил Джек у Билла, поворачиваясь к нему и делая вид, что стена перестала его интересовать. — Встретил на первом этаже, у кухни. — Предсказуемо. Ну что ж, спасибо. Я пойду, — Джек прошёл совсем близко, чтобы сунуть в карман плаща старого детектива смятый лист с чертежом. Билл умный, он поймёт. И, может быть, увидит то, что они разглядеть ещё не смогли.