За белой звездой (Опупея)

Рефлексы дрянь такая — лезут сами, куда хотят. Амнезия… Шманезия… Им по фигу. Если что в спинной мозг вдроченно, то оно работать будет. Но для начала я, конечно, прифигела знатно и завизжала, что твоя валькирия в Вагнеровском полете — концерт для фрезы с оркестром. А потом: урху ребром ладони по запястью, перехватила тесак, лезвием в горло, коленом в пах. Ночнушка — зараза узкая, в ногах путалась, что твои кандалы. Не это — чище б сработала. Откуда про «урха» узнала? Да хэ-зэ. Когда бить начала, тогда и опознала. Будто встроенный справочник включился. Но, кроме того как эту тварь в популяции именовать, ничего больше не подгрузилось. Только мне уже не до этого стало. Я ж нашумела будь здоров, да и на мусорила: труп, кровища, плошки вонять начали. Короче, сгребла я девку и — в дверь. Тут такой квест пошел… Писец в лабиринте называется. Коридоры, лестницы. Урхи эти… Мать их ипона ересь. Как в компьютерной мочилке. Бежишь, сам не знаешь куда, и мочишь всех, кто не спрятался. В моем случае - от кого не спряталась. Впрочем, везло мне долго, и в основном я просто металась и по всяким заковрам ныкалась. Ну как заковрам… Там ниша попадется, там — дверь, там — под лестницу залезть удалось… Тут за креслом сныкаться. Но толку меньше чем в той бродилке — ни хараба, ни маны. Потом девка меня потащила куда-то. Типа знает, куда нам надо. Ну, а я чё? Я вообще ничего не знаю. Ни куда надо, ни зачем надо, ни какого органа лысого нецензурного я первую же встречную морду пришила, даже поговорить не попытавшись. Теперь, после мокрухи, как с местными перетирать?! Ну не дура ли?! Ага! В общем, дальше. Заволакивает меня дитёнка эта немоя в кладовку какую-то. А там… Ну как в той самой компьютерной игре, когда клад нашел. Только тут не грудами прям, чтоб золото сверкало по углам, а цивильненько: стеллажики из горбыля, на них мешки, ящики… рундучки вдоль стеночек. Дверь я изнутри прихваченной у замокрушенного урха оруженцией заблочила, как смогла, и за обыск было принялась. Но меня дитёнка запинала вытащить ей с верхней полки какой-то сверток. Вот как мужики на бабские слезы ведутся, так я на дитячий рёв — на тебе что хошь, только не реви, пожалуйста! Дитёнка из свертка какую-то хитро-выгнутую и вокруг себя завернутую стеклянную фиговину вытащила и села посредь кладовки. Хотя нет. Сперва она ее мне под нос тыкала и называла как-то. И тут такое дело… Называла она зизагзулину эту по-умному. И все, кто потом про эту фиговину знал и именовал, тоже ее по-умному называли, а у меня, кроме как «Нахуя», в голове ничего в упор ни тогда упорно не запоминалось, ни сейчас не вспомню. В общем, пока дитенка со своей не-нахуёй игралась, я по кладовке пошарилась. И чем дольше шарилась, тем больше думала и значительней офигевала. Для начала я обнаружила, что шарю в местном оружии и в качестве евонной стали, причем этому удивляюсь, как факту неожиданному и вроде как для меня не характерному. Это тебе "что такого". А мне ничто такого. Я в музее была. Угу. Даже щупала самурайчину какую-то один раз. И мне всё, что не с завода и про что не рассказали и не разъяснили популярно для невежд, — железяка железная. Да. Вот так. Знаю, что ничего не знаю. А там знала. То есть чуяла — что по чём. Дальше круче. Я точно опознала серьги, как выдранные из ушей заживо. И подвеску сорванную. И даже что кольцо сняли, срезав палец. Вот так. Такие сокровища. Царапины, стертости, зарубки и гнутости характерные были. Вот такая хрень. Базис эксперта-криминалиста загрузили вместо личных данных, никак. Кончай угорать! Прикольно, но я крепко подвисла тогда. Потом все ж нагребла в кошели золотого лома и сверкашек разных. Целиковые вещи не брала. Ну нафиг, — опознает еще кто… Как-то местный УК из подгруженных баз выплывать не спешил. Еще вооружилась чем получше да с запасом. На ножи меня просто жаба придавила, я три металки прихабарила, один короткий всепоходный с толстым обухом, два кинжала средней длины — на полторы ладони, и один длинный - типа гладиуса. Обвесилась, что твоя елка новогодняя. За шмотье я тоже, само собой, озаботилась и конкретно обломалась — окромя всяких разпонавышитых воротников да манжет ничего не нашлось. Как и жратвы. Из всего относительно полезного надыбалась стопка каких-то драных ковриков типа фланелевых, размером с полторы портянки. Угу, — точняк шестьдесят семь на метр тридцать пять. В общем, прорезала я в них дыр, под голову, потом понахлобучила на дитенка две: одну вдоль рук, другую поперёк плеч, подвязала вкруг запястий и по талии - вышло что-то типа кофты и плаща. А то на ней тоже было только платьице несерьезное одно. Для убегов и походов явно маловато слоев. На себе тоже: поперёк, только, у меня получилось по лоскуту на каждую руку, да и штанины изображала из двух на каждую ногу, да к талии привязать. Ах да, ночнушку я свою порвала на рубашку и что-то типа тарзановых трусов внамотку. Еще часть лоскутов я в сидор завязала. Короче, упаковалась как бомжа или француза после Москвы, или там немца под Сталинградом. Ну да! Синематограф — наше все! А как иначе?! Ах, да. Пока шарилась, еще нашла что-то типа консервных банок, только не их. Я над ними опять знатно подвисла, потому как я-то понимала, что вижу перед собой — портативные одноразовые химические обогреватели. Что? Нет! У нас таких пока не делают. То есть делают, но не такие, как те были. Ага! Инопланетные. Или из будущего. Только вот с урхами и мечами они совсем-совсем рядом лежать не должны были. Причем зацени: там и тогда это знала. Вот так. Да я вообще над этими тепловыми консервами сидела, как полное... Нео в Матрице, блин. Только без этого... как там гуру евонного звали? Вот и я не помню. Да не суть. Вот такой расклад на выходе. Есть мечи, ножи и прочая снаряга типа медиевистик-стайл, есть явно награбленное барахло, есть гориллы прямоходящие с ножами, замок с факелами, коврики из непонятной фланели и тепловые консервы. И полный ноль в голове. И дитёнка, лет... не то семи, не то не пойми скольких, вцепившаяся в стеклянную не-нахую, и не желающая с ней расставаться. Вот и уложи это все. В голове. В своей. Слабо? Я не смогла. Но жрать захотела и линять... отсюда и куда подальше.