Вишневое счастье

Утром Чимин не обнаружил рядом никого. Сначала он подумал, что Юнги просто решил удрать, хотя куда? А учуяв запах выпечки, уже выйдя из комнаты, понял, что тот решил приготовить чего-нибудь на завтрак. — Мне кажется, что у тебя будет самая лучшая выпечка, — альфа оперся на стену, разглядывая тело омеги в его рубашке. — Я, на самом то деле, не особо умею готовить. Так что считай, что это эксперимент, — омега улыбнулся своей наилучшей улыбкой, от которой сердце Чимина на секунду даже остановилось. — А где мы, кстати? — Это моя дача, мы далеко от дома. Я решил тебя отвезти сюда, здесь спокойнее. — и, увидев на лице Юнги немой вопрос, добавил, — Работы у меня нет, все на Намджуне и Джине. — И что, мы будем здесь торчать все время? Да я лучше домой вернусь. — доставая выпечку из печи, сказал Юнги. Выглядит потрясно — булочки обсыпаны сахаром, на некоторых виден шоколад. Омега явно заморочился над едой. — Выглядит вкусно, — оглядывая выпечку, произнес альфа, — Не все время. Мы немного позже поедем в одно место. Думаю, тебе понравится. — Тогда я пойду одеваться, — запихав в рот последний кусочек сладкой выпечки, сказал Юнги и направился одеваться уже в свою одежду. Слишком уж он покладистый. Может, на него повлияла прошлая ночь. А может и тот шок, что пришлось пережить. Все-таки, позавтракав, самое время и развеяться. Чимин чувствовал свою вину за то, что тогда произошло в офисе. Если бы он только был рядом… Уже одевшись, парни вышли на улицу и направились к машине, которую охранники любезно оставили во дворе. Вокруг деревья, на которых лежал снег и это выглядело ну очень красиво. Омега на момент даже подумал, что прибытие на это место — уже подарок, уже извинение за ту боль. Дорога была не долгая, но все время они молчали. Чимин, конечно, пытался задать несколько вопросов, как бы пытаясь подвести к теме внезапного припадка Юнги, но после того, как омега тактично уходил от вопросов, прекратил. — Ну, вот мы и приехали, — кивнул Чимин в сторону огромного озера, который был покрыт льдом. — А… Зачем? — непонимающе омега посмотрел на альфу, но Чим лишь улыбнулся и вышел из машины. Подойдя поближе к озеру, которое было покрыто льдом и снегом, Юнги почувствовал более острый запах мяты. Аромат Чимина усилился, или же из-за мороза он четче ощущался, но альфа лишь стоял рядом и смотрел куда-то вдаль. Небо затянуто облаками, а там, впереди, были черные тучи. Но это смущало только омегу, которому становилось холоднее с каждой минутой. — Отец иногда привозил нас с папой сюда, — альфа снял с себя пиджак и накинул на омегу, заметив, как тот дрожит. — Он говорил, что когда я вырасту, мы сюда переедем. Тут намного спокойнее и свежий воздух. Кажется, я столько не верил в его слова, как мой папа. Чимин направился вдоль берега в сторону густого леса, пробираясь сквозь деревья по только ему известной дороге. И если идти тем путем, что вел Чимин, то можно сказать, что он довольно часто ходит этими тропами. Юнги ничего не спрашивал, а Чимин ничем не интересовался. С каждым шагом вглубь Юнги казалось, будто бы альфа с ним разговаривает. Но на самом деле он как молчал, так и слова не проронил, но даже это молчание говорило. Оно передавало боль, а ветер доносил эту боль до омеги. Спустя небольшое время этого похода, недалеко был виден небольшой деревянный домик. Небольшая огорожа, калитка, вокруг снег. И только одно место выделялось из всего — надгробие, что будто только недавно было очищено от снега. Возле черного мрамора лежали замерзшие цветы. — У папы был запах лилий. Я никогда бы и не подумал, что их с отцом запахи смогут как-либо сочетаться. Может, именно поэтому я сейчас навещаю не человека, а могилу, — Чимин неожиданно начал разговор, отчего омега немного вздрогнул и посмотрел на альфу. Из-за снега, осыпавшегося с деревьев, на плечах альфы лежал снег, но тому будто и вовсе не было холодно, — Летом я посадил здесь лилии, я долго за ними ухаживал, но в какой-то момент они просто сгнили. Я бы мог подумать, что это из-за того, что я долго не приезжал, но их поливали в мое отсутствие. И когда отец сказал, что хочет увидеть меня в роли напарника по бизнесу, я понял, что цветам мало воды. Им нужна кровь. Кровь человека, который погубил все святое, что у нас было. — А что с Хьюном случилось? — Юнги осторожно спросил, пытаясь не сказать чего лишнего. Не тот момент, чтобы задавать вопросы про человека, которого Чимин ненавидел, но толком он ничего не объяснил. — Мы с Намджуном просто прикончили его, — монотонно и спокойно ответил Чимин, но Юнги это даже не смутило, — он заслужил самой жестокой смерти, но, к сожалению, отделался слишком просто. Омега подошел ближе, обхватив альфу руками за талию и прижался щекой к его спине. — Тогда я думал, что ты такой же, как твой отец. Вы выглядели прямо как убийцы. Мне было тяжело снова видеть его. Хоть я и не помню его из детства, но точно помню запах. Единственное, что я хотел на тот момент — трахнуть тебя, влюбить в себя и бросить. Чтобы ты почувствовал хотя бы часть той боли, что была у меня. — Голос омеги тускнел, будто готов сейчас расплакаться, — Но после всего, ну, когда вы ушли с Джуном, мне стало так больно. Больно от того, что я, кажется, влюбился в тебя в тот самый момент, как твой запах выветрился. И где-то в аромате мяты я почувствовал тот ебаный имбирь. Я не помню, что со мной произошло, но я будто упал в бездну, в никуда. Чимин молча выслушал все, что говорил Юнги. Когда же омега закончил, альфа продолжил стоять в том же положении, а позже развернулся и сам охватил того руками. — Его больше нет и не будет в нашей жизни. Пообещай, что ты больше не сделаешь так. Пообещай, что этого не повторится, и я весь мир положу к твоим ногам. Юнги немного отстранился, опуская глаза вниз, а пару мгновений спустя он перевел взгляд на надгробие. — Обещаю.

***

— Джун, ты все организовал? Проверь всех моделей и все костюмы, мы не должны облажаться. — омега бегал вокруг, не замечая совершенно никого и ничего. Единственное, что сейчас интересно — как бы провести показ лучше всех. — Да все, все. Где Чонгук? — У него выключен телефон. Может, он уже приехал, или еще в самолете, не важно, давай еще раз отрепетируем. У нас осталось не так уж и много времени. — Господин Ким Сокджин! Господин Ким Намджун! Срочно, это очень срочно! — Сунан, что произошло? У нас тут репетиция, вообще-то, — съязвил раздраженный Намджун. Только писков ему тут не хватало, итак Джин все мозги выел своей подготовкой. — Господин Чон Чонгук… Он… — парень начал громко плакать, отчего музыку пришлось приостановить, а модели заинтересованно разглядывали секретаря, услышав такое знакомое имя. — Он приехал? Что? Или не успевает? — Джин подорвался с места и приблизился к Сунан, чтобы успокоить рыдающего человека, но тот лишь еле-еле выговаривал слова. — Только что показали репортаж. Чон Чонгук, он… Разбился, — и снова в плачь, — сказали, он был на том рейсе, но он упал куда-то в океан. Ким Сокджин, что же нам делать? А у Джина перед глазами вся жизнь. Их знакомство, их работа, их жизнь. Этих парней объединяло столько вещей, на первый взгляд, таких глупых и наивных, но именно из этого состояла их жизнь. Омеге стало плохо, а Намджун, услышав причину слез секретаря, подорвался успокаивать Джина. — Скажи организаторам, что вести мероприятие будем мы. — Намджун резко ответил Сунан и повернулся обратно к своему омеге, — успокойся, я прошу тебя. — Да какое нахуй успокойся? Ты себя слышишь? Чонгука нет! Он умер! Ты понимаешь это? — омега кричал, а слезы лились ручьями. Еще момент, грудь Намджуна били кулаки омеги, что с криков переходил на хрип и стоны. — Ах да, блять, откуда же тебе знать, кто же такой Чонгук для тебя. Да никто! А для меня он был всем. ВСЕМ, ты понимаешь? Он был самым родным, он был самым близким, а теперь его нет. Ебаный показ мод, ненавижу. Намджун лишь крепче прижал к себе омегу, поглаживая его спину. Он и правда не знал Чона и уж тем более не испытывает таких тяжелых чувств из-за его смерти, но небольшая давящая боль все-таки присутствовала. — Мы должны завершить показ, хотя бы из уважения к Чонгуку. Я буду рядом, и я помогу тебе всем, чем смогу. Пожалуйста, перестань плакать. — Я не верю. Я не верю, что он мертв. Он жив, — руки Джина дрожали, но он хватался, не отпускал рубашку альфы. Запах шоколада стал горьким, но Намджун, к сожалению, ничем помочь ему не может. — Джин… — Вот увидишь, — Джин вытер рукавом слезы и засмеялся, — ты увидишь, что я был прав. Я как никто его чувствую. Мы получим финансирование, отложим оттуда денег и отправимся сами искать его. Идея крайне ебанутая. Но говорить ему сейчас об этом очень опасно. Непонятно как отреагирует, да и тем более, Джуну жалко что ли? Если Джину станет легче, альфа только «за».

***

Очнулся Тэхен уже не в своей кровати от приятного запаха корицы, а с головной болью и в больнице. Хотелось бы думать, что все это — всего лишь сон. Страшный, но жестокий сон. К сожалению, жизнь не была столь благосклонна к омеге и он, открыв глаза, понял одно — его больше нет. Почувствовал какое-то движение на кровати, Тэ резко открыл глаза, в надежде увидеть такое родное ему лицо, но рядом спал только малыш Джин. Рядом на тумбочке лежали таблетки, возле которых бутылка с водой и подпись «Выпей». Омега даже не думал о том, что ему это навредит или может причинить какую-либо боль. Он ее даже не чувствовал, и вряд ли способен еще когда-либо почувствовать. Выпив таблетки, омега потрепал маленького по голове, отчего тот нехотя проснулся и потянул руки вперед. — Тэхен-хен, а ты тоже заболел? А что случилось? Я так переживал за тебя, я испугался, — голос мальчика звучал как-то… Спокойно. Видимо, тот реально не понял о чем шла речь по телевизору, а Минхо решил не травмировать психику ребенка. — Ох, извини, я не специально, мне просто почему-то стало плохо, — на омегу смотрели эти большие глаза, желающие любви, ласки и семьи. Полноценной семьи. Видимо поэтому Чонгук так спешил со свадьбой. Но с этим ребенком рядом было спокойно. Этот ребенок — последнее, что у Тэхена осталось. — А ты что, сидел все это время со мной? — Да, я очень волновался… — Джин уткнулся носом в живот омеге и положил на него ручки, — но мне тут неплохо, правда. Ты очень вкусно пахнешь, можно я буду с тобой спать пока не вернется Чонгук-хен? — Конечно можно, малыш, — Тэхен прижал его сильнее, а на глазах у него появились слезы. Голова болит, тошнит, противный запах медикаментов, надоевший белый цвет. Теперь его раздражало все, а больше всего угнетало осознание того, что больше не будет тех разговоров, не будет побегов Чонгука посреди ночи, не будет вишневых тортов, не будет этих стонов. Но он не может бросить мальчика. Он не оставит. Но разве Чонгук не мог сказать сразу, что он не просто «какой-то парень из Сеула»? Зачем всегда надо скрывать правду? — Ну что, Тэхен, — Минхо зашел в палату омеги ближе к вечеру. Тэ с Джином успели переиграть во все, что только можно, а маленький даже сбегал в столовую за яблочным соком и пряниками, которыми откармливал грустного омегу. — Могу тебя поздравить, наверное. — С чем? — Ты беременный.