Вишневое счастье

На борту достаточно тихо и спокойно, просто идеальная атмосфера для сна. Но Чонгуку не спалось, его больше интересовал вид из окна — бесконечное облачное полотно, что так напоминало снег. Чон рад, что увидит Джина, и не менее счастлив от того, что у него теперь, можно сказать, есть семья. Еда в самолете, конечно, не как в ресторане, но вполне съедобно. Главное, что от голода он не умрет точно. Спустя несколько часов полета, уже прикрыв глаза, Чонгук услышал странные звуки, а через момент — крики мужчин с оружием и угрозы. Один из них стоял недалеко от Чонгука, а второй рванул в кабину пилота и спустя пару выстрелов вернулся. — Теперь никто из них не получит маски, — второй, явно омега, отчитался от парнем в салоне и достал из рюкзака несколько баллончиков из-под краски. Когда парень открыл одну, Чонгук понял, что там находится явно не краска, потому что люди начали задыхаться и судорожно искать что-то, что могло защитить их от неизвестного газа. — И никто их не спасет. Чонгук же воспользовался тем, что его плохо видно со стороны «захватчиков», нашел в рюкзаке соседа какую-то одежду и сразу же нацепил на лицо, чтобы не задохнуться. Продолжив копаться там, Чонгук не чувствовал даже вины, ведь парню рядом уже не помочь, зато какой-то твердый предмет нащупал. — Иди застрели пилота и проконтролируй, чтобы самолет не упал. Я скоро вернусь, — альфа с природным запахом алкоголя выглядел устрашающим, а шрамы на лице его не украшали, а делали только более пугающим. Когда омега ушел, альфа прошелся по борту, рассматривая лица умерших и заглядывая в глаза людей, которые так и вопили, просили о помощи. Тем «твердым предметом», что Чонгук нащупал, оказалась небольшая гантель. И как его только пропустили с этим на борт? Растолкав людей, Чонгук, чувствуя, что воздуха явно не хватает, резко ударил того мужчину по голове. Вот ведь идиот, раз встал спиной к тем, кто еще был жив. У альфы был пистолет и маска, которые были удачно позаимствованы Чоном. Не долго думая, Чонгук направился в кабину пилотов, где были их трупы и еще нескольких бортпроводников, а тот омега, что запустил туда газ, яростно топтал руку какого-то мужчины, в которой находилась рация. — Вот ведь мудак, мудак. Мудак! — выкрикивал мужчина, а потом обратил свое внимание на постороннюю особу, — а ты кто, черт возьми? — но парень не успел наставить пистолет на альфу, последний застрелил его раньше. И что за странные приборы у них здесь, у пилотов этих? — Чонгук с удивлением разглядывал все кнопочки, экранчики и рычажки. Разобраться бы, как связаться с операторами, или хотя бы заставить самолет лететь прямо, а не вниз. Но, к сожалению, единственный экран, на котором можно было хоть что-то высмотреть, показывал цифры, что с каждой секундой уменьшались на сотню метров точно. Видимо, это расстояние до земли, а значит, что самолет разобьется за считанные минуты. Выскочив из кабины, Чонгук рванул к парашютам, что должны были находиться у стюардам и, к счастью, брошюра не соврала, там действительно находилось несколько. Окинув взглядом самолет, альфа увидел не только взрослых, но и маленьких детей, отчего вспоминался Джин. Может, если бы не этот маленький ребенок, альфа бы смирился с мыслью, что жить ему осталось совсем немного. Но оставить в Канаде Тэхена и малыша просто нельзя было. Они этого не заслужили. Поэтому Чонгук, надев на себя парашют, открыл аварийный выход и выпрыгнул из самолета, что уже приближался к суше, которую было видно даже с борта. К счастью, в полете парашют раскрылся, а на улице хоть и холодно, но светло. Самолет же упал, врезавшись носиком в землю, после чего передняя часть начала гореть. Чонгук приземлился в воду, но благодаря своей выносливости и крепкому здоровью, парень смог доплыть до берега. Не лучший вариант — плавать зимой, к тому же снять одежду и надеть новую, теплую, лечь на диван и посмотреть что-нибудь по телевизору, ну, как минимум не ближайшего времени дело. И все-таки, доставив свое тело к берегу, Чон первым делом решил осмотреть местность. Недалеко от воды были деревья, похожее на густой лес. Возможно, там есть какая-то живность, а может и коренные жители. В любом случае, листья на деревьях зеленые, а внизу есть кусты и трава, что вообще казалось странным Чонгуку. Благодаря взрыву самолета, на улице не казалось так холодно, а еще в воде плавали сумки и чемоданы. — Там точно будет еда, — Чонгук присмотрел себе ближайший чемодан и, собрав всю свою волю в кулак, постепенно погружался в воду. Если за ним и прилетят, то не скоро, поэтому в ближайшие дни придется переживать подобным образом. Достав розовый чемодан, Чонгук открыл и обнаружил кучу теплых вещей: толстовки, курточки, шарфы, несколько маленьких, явно детских, вещичек. Видимо, небольшая семья совершала перелет в Корею, но не долетела. Курточка им явно не пригодится, так что альфа этим воспользовался и натянул на себя, чтобы было проще пережить несколько часов перед приездом помощи. Но часов ли? Спустя какое-то время волны принесли к берегу большие и не очень сумки и чемоданы, а небо принесло дождь. Единственный плюс от него — пожар на самолете наконец-то закончился. Не единственный минус — Чонгук так и не согрелся, одежда не высохла, никто не прилетел и теперь нет источника тепла. Телефон альфы плавает где-то на дне и развлекает рыбок, а надежда на спасение развлекает его мозг. Самолет разбился, и связь же была, так почему его до сих пор не нашли? А дождь, судя по всему, заканчиваться не собирался, поэтому альфе пришлось таки зайти в самолет, чтобы найти хорошее местечко для сна. А места там было предостаточно, если не учитывать мертвых людей, большинство из которых были пристегнуты к своим местам, а поэтому остались в креслах. По началу Чонгук собрал вещи из чемоданов, что выловил в море, и сложил их в самом конце самолета, на последних местах, откинув трупы людей. Позже стало страшно ночевать с ними в одном пространстве и Чон просто повытаскивал всех на улицу и кинул в море. Не самый гуманный поступок, но и бояться, что кто-то из них встанет и задушит парня тоже не лучшее решение. На борту были как альфы, так и омеги, Чонгук уже даже не улавливал их запахов, он просто брал на руки тела и кидал в воду. Тяжелее всего было смотреть на лица детей. Некоторые из них застыли в страхе, а чье-то лицо выглядело так, будто ребенок просто уснул, видит десятый сон и скоро проснется, чтобы сказать такое привычное, теплое «папа». «Папа» И вот в самом самолете уже никого не было, от газа ничего не осталось, зато вещи, что были сняты с людей, послужили отличной кроватью. Для альфы этот день — сон. Или хотя бы то необъяснимое состояние, в которое он попал, когда увидел Хосока. Он верил, что проснувшись через десяток часов, он увидит перед собой Тэхена, который будет бегать и обрабатывать его раны. Увидит малыша Джина, что будет обнимать изнеможенное тело альфы. Увидит, в конце концов, уже давно не малыша Джина, который будет заботливо готовить еду и смотреть домашним, ласковым, таким родным взглядом. Но этого не происходит. Ни спустя час, два, даже спустя неделю никого нет. Пребывание на острове становится невыносимым. Не то, что бы альфа был очень общительным человеком, но столько времени провести в одиночестве — непосильная задача. Вся еда, что он смог нарыть в сумках, уже закончилась, а в самолете не теплело. За неделю Чонгук, правда, смог немного обустроить свое жилье — самые теплые вещи он положил как матрац, футболки и толстовки были одеялом, в редких случаях — Чон напяливал это на себя и засыпал. А вот сумки и чемоданы, спустя пару холодных ночей, все-таки стали своеобразной дверью вместо выломанного аварийного выхода. В «лесу» были найдены кусты с ягодами, что отдаленно напоминали малину. «Ну, и так сойдет» Спустя еще одну неделю, на окнах начали появляться занавесочки из самых красивых детских кофточек. Для альфы это было каким-то искусством, неким спасательным кругом в этом безумии. Он осознавал, что делает, но постоянно находиться в одном и том же месте ему надоело, а если локацию свою изменить невозможно, то хотя бы пускай изменится вид внутри. Развешивать шторки, украшать салон, делать из этого свою крепость — лучшее, чем можно было занять себя во время ожидания «помощи». На третьей неделе, Чонгук решил устроить вылазку и побрести в те дебри, чтобы найти там если не живность, так хотя бы ягоды. Желудок скоро начнет разъедать тело альфы, а запах за это время сильно изменился, что и заставляло Чонгука шевелить своим телом и искать все, что можно съесть. Проведя несколько часов среди деревьев, Чону ничего не оставалось, как начать поедать листья с деревьев и кустов. Между прочим, зелень была достаточно вкусной, но не достаточно сытной. Хотелось мяса, побольше мяса, риса, да хоть чего-нибудь нормального. Временами под ногами пробегали жуки, ящерицы, один раз альфа заметил рой мурашек. Но чем дальше он шел, тем больше он замечал, что становится темнее, хотя прошло не больше часа. И вот зайдя достаточно далеко, Чонгук хотел завернуть обратно и вернуться к морю, как послышал шелест листьев и чей-то рык. Обернувшись, перед альфой появился зверь, глаза которого блестели, а в темноте они казались цвета крови. Заметив добычу, хищник кинулся прямиком на Чона, который бросился в бегство. Долгий голод и холод незамедлительно выдали себя — через несколько десятков метров альфе было все тяжелее бежать, а дыхание выпирало. Зато зверь, что по прежнему бежал за ним, даже не свернул и не убавил шагу. И тут внезапно резкая боль. Его догнали. Чонгук упал на землю под весом зверя и не мог даже пошевелиться, зато хищник не терял ни момента и сразу начал терзать одежду Чона, пробираясь все ближе к телу. «Чонгук-хен!» «Папа» «Чонгук-хен!» «Папа» Вспышка. Перед глазами образ такого родного, такого маленького, такого нуждающегося в тепле ребенка. Ребенка, который за свою небольшую жизнь уже натерпелся столько, сколько не выдержал бы ни один взрослый. Чонгук дал ему надежду, а какая-то псина, что терзает тело альфы, сейчас хочет отобрать у ребенка все? Отобрать отца, поддержку, защиту? Вспышка. И красные уже не глаза зверя, а все вокруг. Листья на деревьях приобрели красный цвет, а капли, стекающие по ним из-за начавшегося дождя, напоминали кровь, что стекала вниз прямо на лицо Чонгука. Он не чувствовал боль, не чувствовал вес зверя. Он чувствовал то, что должен выжить любой ценой, и через момент уже был на звере и наносил ему удар за ударом. Альфа брал землю и кидал в лицо этому существу, чьи глаза в момент перестали быть такими красными, перестали блестеть, перестали показывать все свое желание выпить чей-нибудь крови. В глазах — страх, в глазах — боль. Но Чонгук просто этого не замечал. Он выворачивал шею, бил, наносил как можно больше повреждений, и уже хотел самостоятельно прокусить шею хищнику, как понял, что тот уже не дышал, уже не двигался. Чон просидел около тела минут 15, прежде чем не поднялся и не понес к себе. Дождь не прекращался, омывая лицо и спину Чона, смывая кровь и страх. Страх потерять то, что было там, в Канаде. Тело животного он кинул неподалеку от самолета, а сам направился внутрь и спустя пару мгновений вышел с ножом, который вытащил из какого-то очередного чемодана. Содрать кожу со зверя он решил прямо под дождем, чтобы не пачкать салон. Конечно же, промыв под дождем шкуру, Чон закинул ее внутрь сушиться, а тушку укутал в кучу одежды и кинул недалеко от своей постели. Завтра будет день, завтра он все и приготовит. Прошел еще один месяц. Надежды на спасение уже не было, потому что самолет упал уже очень, очень давно, и если бы его искали, то нашли бы уже. Но спасения нет. Чонгук стал чаще выбираться за едой, нарываясь каждый раз на разных тварей, но вкус их мяса не менялся. По вечерам Чонгук вспоминал Джина, на которого оставил компанию. Интересно, как ему там живется? Наверное нелегко. В Канаде остался Тэхен. Его Тэхен. И ведь он так ничего и не рассказал о нем Джину. Они с малышом не смогут прилететь в Сеул, им, видимо, придется ютиться одним в небольшой квартире Тэ. Омега уже наверное узнал, что его альфа не такой уж и простой юрист. «Он меня простит, когда я вернусь. Простит» Такими темпами прошло полгода. Чонгук неплохо устроился в самолете, смог достроить переднюю часть и из чемоданов сделать нормальную дверь, потому что несколько раз он заметил хищных животных возле своего жилья. Но все они, немного позже, оказались в желудке альфы. Туга по Тэхену все усиливалось, а сам омега уже начал сниться альфе по ночам. Почти каждую ночь он рассказывал Чонгуку о том, как они с Джином скучают, как ждут, как верят. Вот только Чонгук уже не верил. Он не верил, что они ждут. Альфа осматривал салон самолета, который был обставлен кожей и мехом животных, что утепляли его обитель. Оценивал количество мяса, что у него оставалось и просто не знал, что ему, черт возьми, делать. Пока судьба сама не решила скрасить его будни. В очередную ночь, засыпая, альфа внимательно вслушивался во все, что происходит на снаружи, чтобы в случае чего успеть среагировать и сорвать себе побольше еды. В полудреме Чону послышался рык и чей-то бег. А позже — писк. Он быстро поднялся на ноги, схватил самодельное копье и выбежал из самолета. Перед ним был огромный зверь, который придавил лапой какое-то маленькое существо. Настолько маленькое, что стоя у самолета, Чон отчетливо видел страх в глазах мальца. Не долго думая, альфа сорвался с места и набросился на хищника, пока тот не разодрал маленькое животное на части. Продырявив хищника насквозь, Чонгук отбросил его в столону и схватил маленькое животное, что пыталось убежать, но из-за поврежденной лапки не смогло сделать и пары шагов. Лунный свет осветил лицо зверька, и альфа понял, что это маленький крольчонок, еще совсем малыш. Посмотрев в сторону леса, Чон увидел полосу крови, которая куда-то вела. Пройдя по ней, недалеко вглубь, альфа увидел всю семью этого зверька. Видимо, зверь истерзал их тела, а потом рванул за этим маленьким, что всеми силами боролся за жизнь. Прямо как Чонгук. Забрав к себе малыша, Чон промыл его лапку в океане, а потом занес в самолет, перемотав ее какой-то тканью. Конечно, так животных не лечат, но он не врач и медикаментов никаких на руках не имелось. Крольчонок же дрожал и смотрел такими грустными глазами, что казалось, будто он будет плакать. Всю ночь альфа провел над этим зверьком, сооружая ему кровать и столовую, где малец смог бы поесть. Но что? Чон плотно закрыл дверь и уложил крольчонка спать. Тот, хоть и пытался выбраться, спустя время бросил свои попытки и уснул. Чонгук внимательно слушал его дыхание, чтобы удостовериться, что зверек жив, и уснул следом.

***

Неделя сменяет неделю, Тэхена выпускают из больницы, но под крылом доктора Минхо. Он не мог оставить Тэ и Джина одних. Ну, вернее, мог отправить их к Тэ домой и просто наведываться, но лучше, чтобы они жили у него. Во-первых, так привычней. Во-вторых, омега беременный. В-третьих, новость о смерти подкосила Тэ и его состояние. Омега просто-напросто отказывался принимать пищу, только иногда надевая маску «счастье» и играл роль заботливого родителя для Джина, который в свою очередь недоумевал, почему вишневый дядя так плохо себя чувствует и где Чонгук. Спустя три месяца как умер Чонгук, Тэхену становилось лучше. Он старался отпустить это, чтобы не причинять боль маленькому Джину рядом и маленькому ребенку внутри. Минхо сказал, что запах омеги усилился, а это значит, что скоро можно будет почуять, альфа внутри или омега. Правда, после рождения запах пропадет и проявится ближе к 10 годам. Но Тэхен почему-то уверен, что там альфа. Вот чувствовал и все. Потому что это ребенок Чонгука, потому что у Чонгука не может быть иначе. По ночам Тэ плакал, а утром, просыпаясь рядом с маленьким Джином, успокаивался. — Тэхен-хен, — одним утром мальчик обратился к омеге, который готовил завтрак, и услышав вопросительное мычание, продолжил, — а ты сможешь сходить со мной в больницу сегодня? — А что случилось? У тебя что-то болит? Давай скажем Минхо, он проведет все нужные анализы, — обеспокоенный Тэ повернулся к мальчику, который не выглядел больным, а наоборот, в его взгляде виднелись какие-то искорки. — Нет, хен, я не заболел, просто… — мальчик опустил глаза в пол, а омега присел перед ним на корточки и взял маленькие ручки в свои, — там есть мальчик… Он меня обижал, когда мы вместе были в больнице. А потом его папа запретил мне появляться в игровой комнате с ребятами. Из-за Чонгука. И Тао начал приходить ко мне сам, он подарил мне игрушку, — мальчик вскочил с места и через минутку прибежал с дракончиком в руках, — вот, смотри. — И правда, красивый дракончик, — омега осмотрел игрушку, а потом на Джина, чьи глазки просто сверкали от счастья, — хорошо, но сначала покушай. Джин сразу же запрыгнул на стул, надел маленький фартучек с котиками, который они с Тэ недавно купили, схватил столовые приборы и начал требовательно стучать по столу, чем вызвал смех у омеги. Впервые за такое долгое время. Уже войдя в больницу, Тэхен начал искать табличку, что укажет нужный этаж, но Джин не дал ему этого сделать. Мальчишка схватил омегу за руку и потащил в лифт, сам нажал на нужный этаж и стоял с серьезным лицом, ожидая приезда. Это так забавляло, что сдержать смех было невозможно. Детское отделение было под руководством Минхо, поэтому Тэ с Джином направились сразу в его кабинет. — Привет, Тэ, привет, Джинни, а вы почему не предупредили? Что-то случилось? — бета, увидев своих гостей, отложил все бумаги и подошел к ребенку. — А Тао здесь? — Джин поднял свои красивые глазки на врача, часто моргая. Ну точно уж научился у Тэ. — Да, он в своей палате. А ты к нему, что ли? — Ага. Я могу с ним поиграться, хен? — Не знаю, малыш. Он может спит уже. Маленький Джин явно расстроился этой новостью, а Минхо тут же получил от Тэхена толчок в плечо и злой взгляд. — Ну хорошо. Сейчас я позову кого-нибудь, чтобы тебя отвели, хорошо? — Не надо! Я знаю каждую комнату здесь! — настроения маленького сразу подскочило и тот активно запрыгал. Джин уже был готов побежать, но вовремя остановился и повернулся к Минхо, — а в какой он? А то я не хочу беспокоить других. — 314 палата. — Спасибо, хен! — Джин помахал ему рукой и помчался по коридору. Найдя табличку с нужным номером, Джин сначала постучался, и когда не услышал ответа, решил зайти тихонько и посмотреть, почему его игнорируют. На улице же солнце, светло! Зачем спать? Войдя в палату, первое, что увидел Джин — белизну. Все белое, абсолютно. Стены, окна, шторы, кровать, тумбочки и даже полы белые. Нигде не стояло ни цветочка, ни апельсина, даже тарелочки со сладостями не было. А на кровати лежал Тао, посапывая и обнимая плюшевого пандочку. Тихонько выскочив из палаты, Джин помчался к Тэхену, слезно выпросил денег, сказав, что хочет купить себе пряник, и помчался в столовую. Только вот не в детскую, где кормили ужасной кашей, а на другом этаже, где у него был знакомый продавец. — Привет, малыш Джин, давно тебя не видел, — улыбчивый омега в возрасте помахал Джину, когда тот приблизился к витрине и начал рассматривать фрукты, — ты чего-то хотел? — Привет, Бэкхен-хен, а дай мне апельсин, во-он тот, — Джин указал своим маленьким пальчиком на самый большой апельсин, — и два яблока. А еще банан, и пироженку, и пряник… — Малыш, а ты унесешь? — омега складывал все в пакетик, выслушивая все пожелания Джина. — И вот еще печенье с шоколадом и с кремом. Наложив все, что потребовал Джин, омега поставил пакет на прилавок, подсчитывая, сколько это будет, но мальчик кинул все деньги, что у него были, схватил пакетик и, попрощавшись к Бэком, побежал к лифту. — Ох, не хватает, конечно, — посмотрев на деньги, что оставил мальчик, выдохнул продавец и положил в кассу. — А сколько он должен? — красноволосый омежка, что стоял неподалеку и наблюдал за всем, подошел и положил больше той суммы, что требовал, — Хватит этого? — Эм... Да, вполне, — Бэкхен уже хотел дать сдачу, как от омеги и след простыл, а его красная макушка виднелась где-то вдалеке, возле лестницы. Добежав с пакетом в палату, Джин положил его аккуратно на стул, вытаскивая фрукты и сладости. Сначала Джин хотел разложить на разных тумбочках разные продукты, но потом просто выложил все на один. Сладости он планировал съесть с Тао в последнюю очередь, ведь тому надо выздоравливать, а поэтому сначала витамины. Пока Джин шуршал пакетиком, Тао уже проснулся и наблюдал за ним, иногда закрывая глаза, чтобы не спалиться. — Эй, Тао, я видел, как ты закрыл глаза! Ты не спишь, тогда вставай! Иначе я сейчас уйду. — Не уходи. — мальчик открыл глаза и смотрел на Джина. Так спокойно, будто они никогда и не были в ссоре — Я тут принес фруктов и немного сладостей, чтобы ты быстрее выздоровил. — Спасибо. Джин не знал, как и чем очистить апельсин, поэтому они с Тао решили откусить пару раз шкурку, а потом очистить. Первым плеваться начал Джин, с чего Тао звонко засмеялся, заразив смехом и Джина. Мальчики разговаривали так до самого вечера, пока за Джином не зашел Тэхен. Все-таки, у него есть дом, а у Тао свой. — Пока, Тао! — Джин помахал ему рукой и схватив руку Тэ, направился к выходу. — А ты еще придешь? — голос у Тао звучал взволнованно. Так, будто если услышит отрицательный ответ, мальчик упадет на кровать и заплачет. — Да, конечно! Выйдя из палаты, Тэ поинтересовался, чем мальчики занимались и, взяв Джина за руку, пошел домой, вспоминая, как еще недавно Чонгук так же спрашивал у Тэ, придет ли он. Заглянув по пути в магазин со сладостями, Тэ решил побаловать ребенка и прикупить ему побольше сладостей, а заодно и себе. Но Джин настоял купить больше, чтобы завтра занести Тао. И уже около месяца они так навещали Тао, пока однажды Минхо не сказал, что Тао выздоровел и папа забрал его домой. — Джинни, маленький, ты чего? — Тэ приносил уже не первую чашку чая и даже специально испек яблочный пирог, чтобы успокоить мальчика, который не первый день плачет, не выходя из комнаты. Минхо по началу таскал всякие таблетки, которые временно успокаивали Джина, но потом просто перестал появляться дома. Ему тяжело смотреть на такого ребенка, а уж тем более осознавать то, что он знает не все, но уже настолько расстроен. Отец Тао, на самом деле, продал свою компанию в Канаде и переехал в Корею, основав там новое агентство, чтобы начать новую жизнь. Бета умолчал о данном факте. И, как показала ситуация, правильно. — Тэхен-хен, — сквозь слезки проговорил Джин, вдыхая в полную грудь аромат омеги, — а ты пахнешь вкусно. И это Тэхену ударило прямо в виски. Его запах изменился? Судя по всему да. — Малыш, давай спать, Тао же не сам ушел, а его папа забрал. Все будет хорошо, не переживай. — Ну Тэхен-хен… — и на глазах у мальчика снова слезы. Тэхену пришлось прилечь рядом и обнять малыша, чтобы тот уснул, потому что у Тэ еще очень много дел. Минхо их обоих обеспечивает, так что омеге нужно сделать хоть что-то по дому. Минут 20 спустя, Тэ вышел на кухню. Прибравшись, омега решил дождаться бету, чтобы узнать про запах и отчитаться про Джина. Но вместо приветливого Минхо, в квартиру зашли несколько мужчин в черных костюмах. — Господин Минхо не дома. Но мужчины, явно альфы, посмотрели на омегу, потом на фотографии, снова на омегу и сухо выдавили из себя «Ким Тэхен, собирайтесь». — Куда? Я не поеду с вами, пока вы не объясните кто такие и зачем вам нужен я. — Не задавайте лишних вопросов, просто собирайте вещи и пройдемте за мной. — самый большой из них обратился к омеге, но Тэ не собирается покидать дом врача и идти за неизвестными мужчинами, особенно когда рядом ребенок. — Я никуда не иду. И через мгновение к его носу прислоняют тряпочку и Тэхена клонит в сон. В глазах все плывет, витают звездочки и искорки, и последнее, что видит омега — мужчины на руках выносят Джина.