Вишневое счастье

— Господин Пак, все как вы и просили, мы привезли их. — Отнесите их в мой кабинет и позовите врача. — Хорошо. Положив трубку, на Чимина уставились две пары глаз с немым вопросом «ну что?», а тот лишь тяжело вздохнул и откинулся на диван. — Мои парни нашли ту больницу. Деньги, что ты тогда перевел на счет больницы, пошли в детское отделение. Заведующий знал Чона и знал про смерть. Так же сказал, что омега с ребенком живут у него и дал адрес. Но вряд ли это ребенок Чона, говорят, ему на вид лет 7-8. — спустя пару мгновений Чим встал с дивана, потер глаза и перед выходом из кабинета Джина добавил: — Врач сказал, что омега беременный, Джин. От Чона. Пак направился к выходу, прихватив свой пиджак и не промолвил ни слова. Он спускался к своей машине и в голове у него была пустота. А что сказать ему? А если у беременного будут осложнения? Конечно, можно сплавить все на Джина, но и тому парню тоже не легко, учитывая, что он носит ребенка того, кого считают мертвым. По приезду уже в свой офис, Чим поднялся на нужный этаж и неспешно направился к нужной двери. Он так и не придумал, как объяснить парню, что его перевезли в другую страну, язык которой он вряд ли знает. Вообще, еще в машине, Чимин задумался о тотальной несправедливости: почему все должны учить один единственный язык — английский — чтобы понимать большинство людей? Почему в школе каждого ребенка заставляют учить слова и знать, как правильно строить предложения на английском, а в Америке и других странах никто и слова на корейском не знает? А если бы Чим, да и другие, просто-напросто не знали английского? Что это за языковое господство? И так как мысли были только о том, какой несправедливый мир, Чимин, открыв дверь, даже не сразу понял, что он уже в своем офисе. На его небольшом диванчике лежал красноволосый омега, а в кресле разложился маленький темноволосый мальчик. Окинув взглядом свой кабинет и два тела, Чимин заметил на своем столе записку от врача. «Пускай омега выпьет это, как очнется. Ему нужен отдых, а мальчик в порядке» — Да уж, и что мне делать-то с этим? — Чим зарылся рукой в свои волосы, ероша их, как сзади послышался чей-то измученный стон. Ким Тэхен, тот самый омега, которого люди Чима не так давно вытаскивали из окровавленного кафе вместе с Чонгуком, сейчас лежит на кожаном диванчике и измученно стонет, прикрывая живот ладошками. Открыв глаза, Тэ не сразу понял где он, но витающий в комнате запах мяты успокаивал и давал надежду на то, что он все еще среди живых. Болела голова и горло, а еще Тэхен чувствовал себя ужасно уставшим. Окинув взглядом кабинет, омега лишь увидел у стола парня. Судя по фигуре это альфа, а по нежному запаху мяты будто и омега. — Где я? — Тэ поднялся на локтях и своими большими напуганными глазками начал выискивать Джина. — Что происходит? — обнаружив мальчика, Тэхен уже хотел подняться и направиться к креслу, как рука, положенная на плече омеге, неожиданно надавила, укладывая обратно. — Тебе нужно выпить эти таблетки, — сухо сказал Чимин, перекладывая их в руку и вручая стакан с водой. Заметив испуганный взгляд, остановленный на ребенке, он продолжил: — Он просто уснул. Ты в Сеуле и больше в Канаду не вернешься. Омега жадно схватил стакан, а Чим лишь слабо улыбнулся и сел за свой стол, разбирая бумажки. За последнее время накопилось слишком много дел, поэтому отвлекаться на своих новых гостей у него не было никакого желания. Джину Чим скинул СМС о том, что Тэхен очнулся и попросил приехать, а потом продолжил вычитывать какие-то документы и отчеты. — Почему мы здесь? — Тэ уже очнулся полностью, хоть боль и не утихала. Подойдя к маленькому Джину, омега приобнял мальчика одной рукой, а другой по рефлекторно ухватился за живот. От этого альфы хоть и не веяло агрессией, но слишком холодный тон и безразличие настораживало вдвойне. Особенно учитывая тот факт, что Тэхен находится в другой стране. — Ты омега Чонгука. У тебя от него ребенок. Через полчаса приедет Джин и заберет вас. И не отвлекай меня больше, я занят. — Джин? — неуверенно переспросил Тэ, на что Чим только цокнул. Чимин же никакого внимания на омегу не обращал. Он вообще не считал своей обязанностью выискивать чьих-то омег, а уж тем более следить за ними. Но сейчас ему отчего-то казалось, что он был слишком груб. Может, это из-за постоянного выноса мозга со стороны Джина с воплями «ну найди же его, найди, ты же можешь», а может из-за проблем в компании, которые никто решить так и не смог. — Может, еще воды? — не отрывая глаза от купы бумаг, спросил альфа, но омега лишь перепугано, еле-еле кивнул. Чего Чим, естественно, не заметил и поднял свой уставший взгляд на омегу и переспросил. — Д-да, — подал голос Тэ. Чимин вызвал секретаря, попросил два чая, потер переносицу и на момент откинулся на кресло. Спустя несколько минут альфа встал и подошел к креслу, где лежал ребенок, а рядом сидел напуганный Тэхен. Выглядели они как настоящая семья. Если не учитывать того, что парень, вроде как, слишком молод для такого ребенка. — Мне говорили, что это не родной ребенок ни тебе, ни Чонгуку. Кто же он? — Чонгук лежал в больнице, зашел в детское отделение и увидел этого малыша. Говорил, что хочет усыновить его, даже меня замуж позвал. — омега опустил глаза и потер их пальцами, пытаясь сдержать слезы. Чимин же не смог сказать после этого ничего. Теперь ощущение, что он мудак, усилилось в несколько раз. Альфа ведь даже не подумал, сколько выдержал этот омега. Смерть истинного, беременность, несостоявшаяся свадьба, не его ребенок на плечах. — Если тебе что-нибудь понадобится, то позвонишь, — Чимин вручил омеге бумажку с номером и именем рядом, — я не думаю, что у Джина будет много времени за тобой присматривать, когда он заберет тебя. — Спасибо. Чимин же вернулся к своему столу и принялся что-то чертить и писать. Ну не знал он, о чем еще поговорить с омегой и молился про себя, чтобы Джин поскорее прибыл. Тэхен же пил чай, что моментом ранее был принесен секретарем, и, кажется, успокаивался. Кинув взгляд на часы, альфа начал проклинать Джина за то, что он так долго шлялся и, примерно на четвертом кругу мата, в кабинет зашел шоколадный омега с разлохмаченными волосами. То ли он спешил так, то ли как ему не стыдно, но Чиму только на руку его скорейший уход. — Тэхен, — Чимин обратился к омеге, который за это время успел вздремнуть, — за тобой приехали. Джин же, окинув взглядом омегу, улыбнулся своей фирменной улыбкой и протянул руку, чтобы помочь встать. — Спасибо, Чиминни, за помощь, — Джин кивнул альфе и продолжил говорить уже Тэхену, — меня зовут Джин. А ты, как я понял, Тэхен? Рад познакомиться, но нас уже ждут. Слабо кивнув, Тэхен встал, взял на руки малыша и направился следом за омегой, что пахнул шоколадом и слабо-слабо крепким кофе. На улице их действительно ждала внушительных размеров машина, а внутри салон был в пастельных тонах да и вообще выглядел нереально крутым. Следом за омегой сел Джин, назвал адрес водителю и принялся осматривать «гостей». — Зачем вы привезли нас сюда? — Тэхен первый решил прервать неловкую тишину и заодно задать несколько интересующих его вопросов по поводу Чонгука и его корейской жизни. — Уехав в Канаду, Чонгук не часто мне писал, но единственное, о чем я узнал, так это о том, что он нашел истинного и семью. Он летел на показ одежды, которую мы устраиваем каждый год, чтобы получить финансирование. К сожалению, он пропал, но и я не тиран, чтобы оставить его «семью» неизвестно где, — Джин миленько улыбнулся и вернул свое внимание обратно к окну, — он бы очень расстроился, если бы что-то с вами случилось. — Да. Да как вы можете так говорить? В смысле — пропал? Его самолет разбился, их даже не нашли! — Джин повернулся к омеге, у которого начиналась истерика, но тот стойко держался, вытирая слезинки, подступившие к глазам, — И я понятия не имею, как мне жить дальше. Да и не жил бы, не будь у меня Джина и малыша. — Не будь… Джина? — Его, — Тэхен кивнул на маленький комочек у себя на руках, — зовут Джин. И это не инициатива Чона его назвать. Так его назвали родители, которые бросили больного ребенка в больнице. Я не оставлю его одного. Джин же на это промолчал. Он понимал, что спорить с беременным омегой — терять свое драгоценное время, но почему-то этот парень его умилял, а бергамот, смешанный с чем-то молочным, так и вопил «закрой рот, Сокджин, он же беременный!» Тэхен отвернулся к своему окну и поглаживал волосы ребенка, а Джин лишь иногда кидал на этих двоих взгляд. — Мы приехали, — Джин ткнул в плече омеге и кивнул на дверь. Машина остановилась перед обыкновенной многоэтажкой, которая не выглядела какой-то крутой и богатой постройкой. Скорее, обычный элитный спальный район, каких много в Канаде и США, но чем-то действительно цепляло. Недалеко была детская площадка, на которой Джин мог бы играться, смог бы найти себе друзей и, возможно, забыть про Тао. Поднявшись на нужный этаж, Тэхен передал ребенка Джину, который унес его в спальню и прикрыл дверь. Омега же, раздевшись, направился на кухню и тихонько сел, разглядывая цветные шторки и обои. Выглядело так по-детски, если честно. — Их выбирал Чонгук. Ребенок, ей-богу, — на кухню вошел старший омега и сразу принялся что-то искать в холодильнике, — ты голоден? Не стесняйся говорить, потому что теперь это твой дом. — Я голоден, да. А вы с Чонгуком? — Просто друзья. — резко сказал Джин, перекрывая Тэхену возможность высказать свои теории по поводу их отношений, — Мы просто очень хорошие друзья. Я заместить его компании, мы просто живем вместе, потому что так получилось. — Расскажи мне про Чонгука. — Я думал, что это ты мне должен рассказывать, — засмеялся Джин, разбивая яйца на сковороду и оборачиваясь к омеге, — а что такое? — Он говорил мне, что работает юристом. Недавно ездил в США по каким-то делам, и в Сеул он ехал по той же причине. О том, что он богатенький владелец крупнейшей модельной компании в Корее я узнал из новостей. — Да уж, и зачем ему было так говорить, — Джин лишь тяжко вздохнул и вернулся к еде, но продолжил говорить, — Чонгук не юрист, а, как ты уже понял, директор компании. У него был омега, который появлялся во всех выпусках нашего журнала, но потом он внезапно пропал. Полгода этот чудак ходил как тень, а потом в один день мне заявил, что улетает в Канаду. Сказал, на месяц начал новую жизнь. Вроде, ему там стало лучше. Может он хотел сделать сюрприз, м? — Да уж, хороший сюрприз, — Тэ опустил глаза на свой живот и легко начал поглаживать его, — но почему ты сказал, что он пропал, а не умер? Сказали ведь, что самолет даже не нашли, как он мог просто пропасть? — Знаешь, Тэхен, за все это время я слишком хорошо начал чувствовать Чонгука. Я слишком хорошо его знаю, чтобы поверить в такую его смерть. Я не поверю, что его нет, пока не увижу его труп. Вот и все. И если надо будет потратить деньги на повторные поиски, я это сделаю. На кухне повисла тишина. Тэхен частично был согласен с Джином, чьи слова даже обнадежили. Но ночью омега все равно плакал, уткнувшись в подушку. Под утро, выплакав все слезы, Тэ решил, что не смирится со смертью Чонгука, даже если придется ждать вечность. Тэхен с малышом так и жили у Сокджина, к которому временами наведывался Намджун, балуя ребенка различными сладостями. Ребенка то звали так же, как и его омежку! Сам же Джин быстро подружился со своим тезкой и временами, притворяясь близнецами, дурили округленного Тэхена. Когда малыш Джин не хотел спать, а Тэхен уходил в магазин, Сокджин игрался с ним, а потом прятал под кроватью и сам ложился вместо него спать. — Ким Сокджин! Где ребенок? — Папа, вот же я, — пискляво тянул старший, а младший под кроватью судорожно смеялся. Можно сказать, одного Чонгука заменили сразу двое: сладко пахнущий Сокджин, милый омежка, который вкусно готовил и никогда не отказывал своему любимому Джину в еде, и большой Намджун-хен, который с удовольствием соглашался покатать Джина на спине или выгулять на ближайшей площадке. Первые дни это было ну очень миленько: маленький Джин бегал с ребятами, чтобы познакомиться, а позже с ними же колупался в песочнице, что-то обсуждая. Может, корейским он не так уж и хорошо владел, но более маленькие дети понимали его с полуслова, а иногда просто по действиям. И вроде все идеально: малышу нравится играться с детьми, а Намджуну никто не насилует мозг и не заставляет выполнять тупую домашнюю работу. «Извини, Джин, я с мелким на улицу!» «Неа, я не могу сходить в магазин только за едой, дай нам денег на шоколад!» «Извини, Джинни, но я обещал сегодня ребенку, что свожу его в парк» И еще миллион отмазок от Ким-короля лени-Намджуна, но со временем на площадке начали появляться омежки, которые так же начали приглядывать за своим чадом, которое и без них до этого веселилось, и совершенно случайно все эти особи оказывались «без сильного плеча». Возможно, это должно льстить Намджуну, и так и было до поры до времени. — И почему от тебя воняет какой-то шлюхой? — по вечерам Джин начал вычитывать Нама за неизвестные запахи, а тот лишь пожал плечами и уселся за стол, наблюдая за реакцией его омеги. — И что ты мне плечами жмешь? Ты ребенка берешь с собой, чтобы всем жаловаться, что ты одиночка и тебе тяжело? Совесть-то у тебя есть, идиот? И каждая их «ссора» постоянно заканчивалась сексом. Правда, не в квартире Сокджина, потому что здесь находился ребенок и беременный омега, а выгнать их просто так на пару часов нельзя. Однажды, удачно ускользнув от истерички Джина подальше, Намджун схватил за руку ребенка и поволок на улицу к остальным детям. Хоть малыш и чувствовал себя неважно, отказать такому огромному хену было невозможно. К вечеру на площадке всегда собиралось много детей, с большинством из которых Джин уже успел перезнакомиться и подружиться. Но этот вечер был каким-то особенным, потому что детей было не много, а кто был — не особо хотел дурачиться. Джин же, уткнувшись в песочницу, строил замки и лепил звездочки, пока рядом не присел какой-то мальчик. — Привет, — первым завел разговор мальчик, который, судя по внешности, на несколько лет точно был моложе Джина. — Привет, — от неожиданности Джин немного вздрогнул, но быстро пришел в себя, — меня зовут Джин! — Я Лэй, — малыш неуверенно протянул руку, на что Джин рассмеялся и пожал ее в знак знакомства, — а я могу называть тебя хеном? — Конечно, — Джин рассмеялся и обнял мальчика, заразив того своим смехом. Вот что он у старшего Джина и перенял, так это заразительный смех, который мог поднять настроение любому, — теперь у тебя есть хен! Можешь просить меня о чем угодно. — А можно мне… ну, тоже что-нибудь построить? — Держи, — Джин без раздумий протянул свои формочки, на что его новый друг еле заметно улыбнулся и приступил к постройке чего-то своего. — А как думаешь, я смогу построить такой же замок, как у тебя, хен? — Я могу тебе помочь, — Джин уже наклонился, чтобы помочь, как резко у него заболел живот и он упал, скручиваясь от боли. — Джин! Тебе больно, Джин? — Лэй сразу же подскочил к своему хену, пытаясь его поднять, — Я тебя защищу, хен. Намджун, услышав детский визг, вскочил с лавочки неподалеку площадки и сразу кинулся к Джину, поднимая его на руки. — Намджун-хен, мне так… Больно. — Потерпи, маленький, — Намджун посадил ребенка на лавочку, а сам вытащил телефон и набрал номер скорой, — потерпи немного, скоро приедут врачи. — Хен, — маленький Лэй подбежал к Джину и схватил того за руку, — тебе сильно больно? — Не переживай, — Джин пытался успокоить младшего как мог, но в тот же момент боль усилилась и ему пришлось сильнее сжаться. — Хен, я тебя защищу, — малыш прижался к своему другу и не отпускал до приезда скорой. Хоть Намджуну это и казалось милым, но ребенку-то легче не становилось от этих проявлений нежности. Через несколько часов в больницу влетели перепуганные омеги. Тэхен чуть ли не в обморок падал от больничного запаха, постоянно подвывая «да что же с ним, господи», а Джин ходил из стороны в сторону, напрягая своими движениями нервного Намджуна. — Сядь уже и успокойся. Может, он просто не то съел. — Не то съел? Ты сейчас меня оскорбить решил или что? Что он еще ел, кроме того, что я готовил? — Успокойся уже, блять, и сядь. А будешь продолжать истерить, выставлю тебя из здания. Тэхен сейчас здесь сам умрет, а ты своими истериками напрягаешь. Сейчас его будешь откачивать. Омега лишь фыркнув, присев к Тэхену и утешающе гладил по спине. Каким бы Намджун не был козлом, он прав. — Кто отец ребенка? — молодой врач, который постоянно заходил и выходил из палаты Джина, наконец-то подарил несколько минут своей жизни для истеричных омег возле двери. — Я, — отозвался Тэхен, резко поднявшись с лавочки, — что с ним? — У ребенка началось половое созревание. Слишком рано, конечно, но мы сделали всевозможное, чтобы уменьшить его боли. Ему нужно побольше отдыхать сейчас и поменьше напрягать свое тело. — А он? … — Альфа. Вы можете зайти к нему, только ненадолго. Тэхен сразу же сорвался с места, подбегая к палате. Приказав Намджуну и Сокджину, чтобы те оставались здесь и не шумели, омега зашел внутрь и сразу почуял запах яблок. Точно что альфа, но с таким нежным, очаровательным запахом. Не зря же ребенок так уплетал яблочные пироги и пил соки литрами. — Как ты себя чувствуешь, малыш? — Тэ, заметив, что ребенок не спит, сел на край кровати и начал поглаживать голову ребенка. — Все хорошо, только я устал. Животик не болит больше, — малыш в который раз вдохнул в полную грудь воздух и растекся в довольной улыбке, — я так люблю яблоки, а теперь ими пахнет все. — Это твой запах, малыш. — Правда? — малыш хотел уже подорваться с кровати и запищать, но Тэхен остановил ребенка на полпути, уложив его обратно. — Правда-правда, только не вставай, тебе нужно отдохнуть. — Джин улыбнулся и смотрел в потолок, иногда качая головой из стороны в сторону и подпевал только ему известную песенку, глубоко вдыхая запах яблок, витающий в комнате. — Я завтра приду к тебе, хорошо? — спустя минут 10 обратился Тэхен, на что Джин кивнул и продолжил смотреть в потолок. Уже стоя возле двери, Тэхен хотел последний раз попрощаться с малышом, как тот первый успел его позвать. — А когда вернется отец, Тэхен-хен? — Скоро, маленький, скоро.

***

Проснувшись утром, Чонгук первым делом пошел проверять своего маленького друга. Лапка у того по прежнему болела и, судя по красному пятну, даже кровила. Пришлось промывать снова в воде и искать новую тряпочку, чтобы перевязать ранку. За эти полгода, что Чонгук находился на этом острове, ему было ну уж очень скучно и он благодарил всех богов за то, что дали ему напарника. Правда, слабого и подбитого, но с ним иногда можно было поговорить и дать листвы. По выздоровлению, кролик начал ходить вместе с Чонгуком на охоту, устроившись на его плече, как попугай. Позже Чонгук решил надевать толстовку, выходя в лес, а кролика садил в капюшон. Тот оказался весьма полезным, потому что почуяв зверя, начинал пищать и тормошить Чонгука. Тот же сразу оборачивался и успевал первым напасть. По ночам маленький зверек начал утыкаться в шею альфе. То ли запах так понравился, то ли искал место потеплее. Спустя еще полгода Чонгук уже подумал, что сошел с ума. Разве может такое быть, что просто-напросто никто не ищет? Альфа около недели шнырял по лесу в поисках палок, деревяшек, листвы и всего, что способно гореть, даже бесполезную одежду взял, которую ему рвали дикие животные в лесу. Потом еще несколько дней ушло на то, чтобы деревяшки высохли, а Чон мог выкопать ямочки, в которые позже будет выкладывать все горящее. Если помощь не идет к Чонгуку, Чонгук сам будет ее призывать. Наконец-то наступил «День Х», когда сухая звериная шкура, палочки, бревнышки и одежда были выложены в огромное «SAVE ME», а ниже, чуть меньшими буковками «TAE-HYUNG». Найти остатки бензина в самолете было проще простого, поэтому изо дня в день Чонгук поджигал по ночам слова, а утром подыскивал больше дерева. Потому что если он сдастся, он себе не простит. Потому что если он сдастся, он ему не простит. Чонгук перестал считать дни с первого сигнала о помощи, но проснувшись однажды ночью от гула вертолёта, альфа буквально вылетел из жилища и, увидав приземляющийся вертолет, упал лицом в песок и закричал во весь голос. Он ревел, бил землю, плакал и смеялся. «Ну неужели, Тэхен»