Правда имеет много лиц

      — Это несправедливо, — мягко шепчет Савада, придерживая мужчину за плечи, — почему он, мой Хранитель, ни разу не пытался помочь мне? Он продолжает пользоваться моей силой и помогает врагам…       Небеса, пленённые семьёй Аллерон, были когда-то Главами семьи и теперь являются марионетками способными только использовать пламя на благо врагов. Нити силы Рокудо Мукуро видны даже в подсознании, но они разве препятствие? Чужой разум — это как сон. Здесь всё выдумка и сила Мукуро не может повлиять на остатки разума; обнимаемый им мужчина Босс семьи Амброжино, и это единственный пленённый небесный обладатель с живым Хранителем — это не может быть правильно. Это предательство, каким бы Небо не было строгим или отвратительным.       — Агос — предатель, — продолжает смотреть в пустоту некогда сильный и властный мафиози, — его, ублюдков, всех хочу разорвать…       Голос сошки слаб, без силы или гнева — здесь, внутри разума, спрятался, осознавал реальность и точно смирился с происходящем. Ни его, ни Беппе не видит, слышит и всё равно посчитает своим голосом — столько-то времени провёл один. В этом месте света почти нет, темнота и жалкий угол у стены.       — Агос последний мой Хранитель, он претворяется, что подчиняется и когда станет сильнее, больше силы моей возьмёт, поможет — спасёт меня, — не столь искренне, как хотелось бы, произносит пришедший с ним иллюзионист, зачитывая переданные не столь давно слова, как строки. Стоит перед ним с ублюдком и, как видно, с краем удивления смотрит на него и его игру — точно не понимает происходящие! Столь глубоко войти могут единицы, только те, кто умеют путешествовать по снам или захватывать тела — Беппе Джиозу не один из этих нескольких. А мужчина в его объятиях не столь невинен, как оболочка в реальности — настоящий властитель тела, которого согласили помочь расспросить, вероятно ещё в машине подумав, что расспрашивать равно пыткам и что делают они сейчас? Чушь произносят!       — Невозможно, — сглатывает Босс в его руках, — он использует меня, как я использовал его — он наслаждается моим падением.       — И я сам помогаю ему в этом, — продолжает Савада, — оставил его Хранителем, не оборвал связь заперев думая, что он одумается и одумался ли? Идёт против! Действует во вред! Агос должен пожалеть…       — Умереть, — прерывает хозяин сознания, в котором они находятся, — чем ублюдок лучше меня? Он добровольно убивал, помогал, советовал, а сейчас очистился потому что перешёл на правильную сторону?! Эти ублюдки такие же, как я! Они тоже всё делают для удовольствия, живут пожирая остальных, унижая остальных! Как же падёт моя псина, когда я лишу его большей части силы? — тон с гнева весьма быстро сменился на интерес и нить, видимая только потому что они в сознании, образовалась в руках считай призрака тоже мгновенно, — чтобы тебя загрызли в новой стае.       Пожелание именно то, ради чего они зашли, ведь за сказанным нить разрывается на кусочки, связь между Хранителем и Небом пропадает и теперь можно сделать то, что умеет даже необразованный подчинённый его префекта.       Он не король, не имеет право наказывать, как когда-то наказывал Джотто и порой наказывает Занзас, Вендиче, но что мешает посмотреть кто истинный предатель: Небо или Хранители? Ему ни тот, ни другой не нравится, но, может быть, лучше убить и того и другого, лишив незначительной части силы семью Аллерон.       — Если бы Босс это видел он бы убил, — так, через минуты, произносит Беппе, когда они уже покинули разум спящего мужчины. И слова, точно, относятся не просто к беззащитному Небу, но и к коллеге иллюзиониста: Луньер Агос годы, добровольно, делал различную работу свойственную гнили. Душил, резал, убивал, выпотрошившая… Босса семьи Амброжино, и его Хранителей, правильно называть мразями, столько грязи в чужой жизни… давно он такую мерзость не видел.       — Думаешь Мукуро не видел, не сказал? — спокойно интересуется Савада, думая имеет ли он право убивать отдумавшего или нет — второй шанс нужно давать всем и Хибари со своим другом его дали, оставили жизнь, скорее всего что-то потребовав у предателя семьи Амброжино. А может ничего и не требовали, ему-то какая разница? Зато теперь понятно почему Агос работает с людьми Такеши, известными своим прекрасным характером и поступками. — Мы не особо лучше, Беппе.       — Мы не такие, — не соглашение обычно, иллюзионист работает на его бывшего префекта что более чем хороший человек. — видимое мы… не совершаем.       После слов Беппе поджимает губы, явно вспомнив одну из сцен и действительно? Назвать бы неженкой, но ладно, там правда было многое мерзостное не видимое даже им. Хотя он слышал Хранитель брата любит трахать трупы и не убивает их во время самого процесса, как порой делал Небо, Хранители и в целом люди семьи Амброжино. Насиловать Агос не возражал, убивал, мучил, в груповухе не единожды участвовал, но самим прикончив женщину во время секса одумался. Сказал, что выполнял её просьбу, что женщине нравилось и совсем не хочет этого повторить — не хочет, чтобы так же поступал его Босс! Агос Луньер породил новое движение и не смог принять грязь в которой искупался и искупал своих коллег, Небо, семью. Выглядело всё это странно и, если подумать, красиво. Женщины умирали весьма красиво, в пик наслаждения — хотел бы, и он, умереть вот так, без боли.       — Это пока, — улыбается Савада думая, что есть над чем поработать с семьёй Аллерон и некими людьми. Гокудера Хаято бешеный, тот даже стирал влагу с его волос причиняя боль, а что будет, если попросить немногим придушить, как женщина по словам Агоса? Это будет прекрасно. С темпераментом его работодателя большие шансы пасть жертвой потерянного контроля.       На ответ Беппе точно посмотрел на него как-то ли странно, то ли настороженно, но, тем не менее, ничего не сказал, последовал за ним покидающим комнату, в которую они переместились. В теории остановились на берегу моря, как он попросил, а по факту вернулись в город. Им бы вернуться или, может даже остальных проверить, но какая разница, даже если остальные Небеса прогнили? Они уже марионетки.       — Мы достигли цели? — видя, что он не стремится переместится, шагает по дому вместо того чтобы тронуть остальных «детей» или ещё что, поверхностно рассказал о их цели и теперь куда-то идёт будто бы ищет сокровище. На территории Босса, идущего с ним иллюзиониста. Хибари Кёя менее чем в пятисот метров от него.       — Рикхард не нарушил правил, — не дурманил разум, как он говорил могут делать Небеса, — нет смысла его убивать. А вот его Хранитель, Агос, должен был попросить разрушить связь и, раз мы её разрушили, проверим кое-что и пойдём.       Кое-что — это даже не Моти, проживающие в большом количестве в этом доме, а нижние этажи в которых проживают Небеса. Шоичи сказал там есть что-то странное или тот просто не понимает, как устроен дом. Друг взломал все существующие камеры в доме, по которому он ходит, и одна смотрит будто бы в темноту и это точно не норма. Он видел изображение, приблизительно знает куда идти и потому найдёт всё нужное.       — Хотите проверить крепость прохода? — стоит сделать пару шагов в темноте включает на телефоне фонарик иллюзионист, — Или, быть может, не знаете, что это?       Он понял в тот момент как сделал в темноту шаг, но сказать этого нельзя — он Натсу и певать что понимание о его непонимании слышно в чужом голосе.       — Я знаю, что это краткий путь от бокового здания под землёй у поместья до сюда. Мне просто кое-что показалось, когда я смотрел в темноту.       Двери потустороннего мира, видимые им в Намимори как-то, показались, но это точно не казалось другу и вообще, разве на камере вид именно темноты был? Должна быть пустота и ноги не исчезли, руки, тело…! Это точно не дорога в ад…       — Наверное врата только в Намимори существуют, — вернувшись к входу, заключает Савада, прикрывает дверь и схватив иллюзиониста оказывается там, откуда они начали свой путь. Беппе не интересуется, что они искали, а Шоичи достаточно его слов, чтобы понять скрытое. Можно возвращаться домой.       Так как время всего-то приближалось к шести, получилось разобрать документы до ужина и, позже, поприсуствовать на ужине который подали для него одного. Увидев еду, вкусную и не сладкую, и количество предполагаемых посетителей было бы неправильно остаться, пихать в себя не нужное. В комнате всё равно есть сладости, ими можно подкрепиться до «тренировки» с Хибари — этот ублюдок точно не упустит возможность поставить его на место или что там Хибари думает о нём?       Никого нет потому можно не беспокоясь присесть на полу облокотившись о постель (не на постели потому в грязном и не помылся) читая все интересующие в телефоне. Он дал Хибари час после ужина, что значит у его есть час для ненужной ему подготовки. Как раз брат уже хоть что-то, хоть какие-то объяснения, пришлёт, и он сможет закончить «свои» документы.       Мне жаль — такое сообщение точно не хочется видеть, но оно есть и не последнее — к счастью. — Так как твоя поездка более развлечение, как я поняла в подготовке, мне думалось ты не будешь со всей серьёзностью выполнять назначенные себе обязанности. Мне казалось ты не любишь, когда тебя контролируют. — такое второе сообщение от Юни заставляет восстановить дыхание и немного нахмурится, но… — Раз ты со всей серьёзности относишься к своим обязанностям я дополнила уроки. — что значит Бьякуран настучал и, может быть, Юни такая же образованная, как он думал. Небольшое, пятиминутное видео, в котором объясняются все те ошибки, которые подчеркнул Хибари и брат, подтверждают и вторую и первую мысли. Юни и ко всем остальным урокам прислала дополнительные минуты, и он что, действительно так тщательно взялся за обязанности, что даже наследница могущественной семьи станет выискивать всякие, наиболее популярные ошибки, чтобы ему помочь?       Стук в дверь раздаётся точно через минуты после просмотра видео, час, названный Хибари, пройдёт минуты через две и ублюдку действительно пора бы появиться. Как раз дойдут до тренировочных комнат вовремя.       — Да, — вздыхает Савада, отпуская телефон, слыша, как открывается дверь, — я помню о выбранном времени. Дай мне пару мгновений, Кёя, и я весь твой.       Можно и нужно прислать Юни ответ, не игнорировать уже более часа и даже двух её сообщения. Ещё в машине заметил сообщения, присланные видео и не открыл потому что решил, что Юни вновь с ошибками прислала, но даже если было бы так какое у него было право так поступать? Девочка многое делает для него, даже на ошибки он должен был прислать благодарность, однако проигнорировал. Сейчас пересматривал видео будто бы это поможет. Юни старается для него, а он…       Спасибо — этой холодной благодарности точно недостаточно в ответ на сделанное, но это большее что он может сделать своими руками. Подарить бы Юни хоть что-нибудь, но что он может дать из того что у Юни нет? Сейчас покидать семью Аллерон можно только ночью, а ночь у него равняется ночью у Юни — они живут, в данный момент, в одной стране. Он отплатит своей предшественнице после или, когда умрёт, Гокудеру что ли соблазнить? А вдруг, если придушенный, к примеру, он проснётся и его убьют ещё раз и этот ещё раз или первый будет последний? Было бы неплохо умереть.       — Мне казалось ты отклонил моё приглашение, раз не ужинал…       Хибари пропустил ночь из-за него и день, на работе, тоже по его вине, но задержаться из-за этого? Глупости, которые, как видно вполне реальны: в комнату зашёл не Хибари, одна из горничных, даже не подчинённая его бывшая префекта. Персонал работающий внутри поместья все, шавки Гокудеры, даже если когда-то были найдены кем-то другим или работали на другого Босса семья, кем, к примеру, является Оливия, пришедшая к нему сейчас.       — Синьор Хибари просит вас спуститься к нему, — нейтрально проговаривает женщина путешествующего с ним иллюзиониста, эта чертовка вероятно и не знает о силе «спрятанной» в её теле, — я проведу вас.       Он знает для чего Хибари его приглашает потому даже если ублюдок сам не подошёл ничего страшного в этом нет, за исключением что какого-то чёрта они не идут ниже первого этажа — направляются на территорию к Хибари. Там тоже есть комнаты пригодные для сражений?       Хибари, ожидающий его, одет в тёмно-синий кинагаши явно непригодное для сражений, сидит скрестив руки и ноги и перед небольшим столом наполненным едой. Такой же мини-столик стоит напротив, похоже подготовленный для него, его же пригласили и, может быть получили отчёт об отсутствии им на ужине. Минута же не считается будто бы он ужинал, да? А Хибари опоздал и похоже сейчас планирует ужинать, не сражаться чего бы там он не хотел, а он ничего и не хочет.       Стоит только сделать шаг внутрь комнаты, как Оливия закрывает за ним дверь: звук незначительный, так и не привлёкший внимание хозяина комнаты как будто бы Хибари не знает о его присутствии. Этот ублюдок даже не реагирует, когда он усаживает напротив, у другого стола и он что, должен благодарить? Вот ещё.       — Сейчас в поместье способных нам помешать никого нет, — так говорить точно не следует, но что ему мешает? На столе Хибари, как он видит, типичный ужин в Японии, а перед ним порезанный торт и юноми, чашка-пиала привычная для Японии. Наверное, поэтому нет на столе вилки, лишь чайная ложка — не пользуются у них на родине вилками. Хибари Кёи видать не доложили о его ужине, его пригласили на чай специально (в извинении пропущенного боя?) купив ему торт.       — Да, никого нет. — согласие обычно, оно и не кажется удивительным и не звучит, как будто бы он сказал что-то неизвестное. Скорее всего, в отличие от него, Хибари Кёя даже знает где пропадают остальные их друзья.       Хибари Кёя берётся за хаси, не смотрит на него, выглядит всё ещё недовольным или что в такой закрытой позе сидит? Всем известно, что скрещённые руки и ноги — значит нежелание разговаривать и плевать, ему тоже не хочется разговаривать.       — Мы будем заключать договор? — не проходит и пару минут, как произносит этот вопрос его бывший префект и даже не торопит с ответом, когда он просто думает какой договор они должны заключить и хочет ли он об этом знать.       Вчера вечером он говорил Хибари, что Сасагава заключит фальшивый договор, а они настоящий, а в итоге пришёл с документами совсем не похожими на обещанный договор. Понятно теперь почему Хибари дал ему пустые листы без вопросов, вообразил похоже, что договор им будет написан и типа он сейчас этим займётся? Бред.       — Так как Рёхей заключил договор с назначенным мной директором смысла обесценивать их соглашение нет, — иными словами он зол: если бы Хибари Кёя не пригласил Медузу на день рождение Гокудеры Хаято всё сказанное вечером было бы исполнено, но сделанное не исправить. В данный момент Хибари Кёя весьма далёк, в его глазах, от приятеля, в отличие от вчерашнего утра.       Если бы Хибари не сделал сделанное Касимо может через месяцы или никогда не появился в Лигурии просто потому что он не настаивал бы об увеличении чужих обязанностей. Сам его некогда однокурсник мог не появится из-за своего характера, а он бы ничего не сказал, но объяснять это бессмысленно — Хибари Кёя ему не друг. И торт ничего не изменит.       Так как ответа нет, как и внимание, его ответ похоже ожидаем, ну и ладно; требуется пару мгновений, чтобы небольшой конверт, лежащий по другую сторону от входящей двери, около стола Хибари, долетел до него. Он его поймал, как вероятно ублюдок и хотел или что в его направлении швырнул?       — Это мой годовой заработок. — спокойные слова шокируют, но это ладно, однако чё за…? — Его хватает арендовать на пару недель твою гору?       Вообще-то гора принадлежит Хибари или что, узнал о его горе? Ну так его гора тоже принадлежит другому!       Конверт в его руках понятно почему нормалью-таки долетели, и такой пышный — видать все деньги туда запихнули и, как говорит интуиция, сумма там равна прошлому годовому заработку. Этот год же ещё не окончен.       — Не упрямься, Кёя, — отправляет, не вскрыв, обратно конверт Савада, — ты можешь и построить себе лучше, и тебя в целом постройка не интересует.       Смешно даже что они вновь говорят о такой глупости; если ему, заказчику, гора не интересна, то откуда интересу взяться у кого-то другого? Лучше всё вернуть к первоначальному, такое его друзья умеют делать.       — Меня интересуешь ты, — поднимает взгляд Хибари, не глядя ловя конверт. По стечению обстоятельств, он именно в эту секунду съедает ложку торта; взгляд Хибари пуст, в нём нет эмоции, а на лице словно застыл холод с примесью усталости. Видать не выспался вот они и не сражаются. Для его, как считают, безопасности. — В данный момент я не знаю, как вернуть твой интерес.       У него никогда не было интереса к Хибари Кёи. Даже в детстве, в школе, он узнавал о Хибари только чтобы избегать и весьма часто, как-то нелепо, встречался со своим префектом. Было бы ожидаемо подумай Хибари Кёя будто бы он его фанат, вот только сейчас он Натсу, не Савада.       Но даже если проигнорировать сказанное неужто Хибари Кёя думает, что интересом или покупкой горы он как-то заинтересуется? Хибари Кёя своей зарплатой хотел похвастаться, как теперь становится ясно и, одновременно, показать свои способности. Для собеседника он неизвестно чем зарабатывает, а он вот знает, чем Хибари зарабатывает (почти всё легально), что значит увидел бы какую сумму свои делами могут получить и понял кому стоит доверять. Так что ли? Смешно. И бредово.       — Тебе лучше не знать какие сейчас мои интересы в приоритете, — стоит прожевать, с краем улыбки, произносится истина. Подчинённый Хибари сказал, что за знай Хибари, тот бы убил, а ему вот захотелось видимое воплотить. Испытать вернее. Ему такое вполне нравится.       Смерть ему в смысле нравится, а не удушение или иное причинение вреда в постели. Со своими партнёрами он весьма мил и ещё никому, кроме одной куртизанки, не позволял взять над собой вверх. Раз и в постели, занимаясь сексом, можно умереть, то почему бы не уступить власть Гокудере? У него как раз были мысли, что если уступит испытает боль, а тут не пожалеет — наслаждение получит!       Ответа Хибари не находит, смотрит, молчит и так правильно — некие вещи лучше узнать на своей шкуре. А то, что? Сказал о незнании, и он типа всё расшифрует? Ни за что.       — Я могу тебе помочь? — оставляет тему Хибари, либо не желая узнать, либо понимает, что ничего не узнает. Возвращается к ужину, опускает взгляд, вернее перестаёт оказывать ему внимание.       — Ты хочешь контролировать меня, Кёя? Никто в семье, помимо тебя, не знает о моих действиях. Я для тебя словно раскрытая книга и ты хочешь свою власть, над мной, расширить?       Контроль он терпит, позволяет, но это не может не раздражать и Хибари Кёя, всё равно, переходит границы, чтобы там мужчина не думал.       — Твои планы мне известны поверхностно. Мне безразлично что ты делаешь, но, если я могу помочь мне хотелось бы это сделать.       Слова про контроль были что-то типа издевательством, Хибари действительно ничего не контролировал, урок посетил просто потому что он не сказал, не пригласил и что, ему радоваться надо? Оказал внимание, пришёл, поддержал приведя с собой толпу, которая ему не нужна.       — Во всех моих планах присутствуют твои люди, — то есть «хочешь узнать подробности попроси у них отчёта» и несказанное Хибари поймёт, не идиот, — я, чтобы ты там не воображал, не намерен причинять семье вред. Я не ненавижу вас.       Он хочет уничтожить семью Аллерон, но без причины и без повода этого нельзя достичь, а чувств к незнакомцам он и не испытывает, чтобы они им руководили.       — Мне это известно, — такие слова от Хибари бред, но собеседник действительно думает будто бы каждый раз, говоря о ненависти, он лжёт, в нём не видят угрозу и не думают будто бы он хочет ею стать, что неправильно: он просто ждёт повод, ищет его и может создаст, а Хибари об этом не догадывается. — За малое время твоего присутствия ты принёс много пользы, но это и будет подозрительно. Чем больше ты делаешь, тем сильнее тебя будут подозревать: тебе нужно либо остановиться, спрятать своё вмешательство, либо раскрыть свои связи. — слова невидимый намёк на появление Мукуро, вернее на подозрение иллюзиониста, которого нет, но «друг» когда-нибудь появится и тогда ему станет не для смеха, доброты, творимой в семье. А может и не на это намекает Хибари, ужинает, разговаривает и за ним не смотрит, хоть точно и чувствует его внимание. — Я буду на твоей стороне сколько смогу, — что, значит не поставив жизнь семьи, остальных их друзей, выше его жизни, — всеядное может заступиться прикажи ему травоядное, — что значит Лорд Бовино отдай приказ он-Бовино; с хрена ли он травоядное? — но этого недостаточного. Тебе нужно хотя бы три защитника. — Сасагаву он вчера отклонил и это похоже приняли, сейчас не заикаются как о возможном защитнике. — Ты можешь попросить защиты у женщина всеядного? Если он заступится тебе разрешено будет всё.       Хибари Кёя, только что сказал, что, если Ромео заступится за него ему можно будет делать всё, что он только захочет, в семье Аллерон, хотя Бовино союзники с натяжкой. Семья Бовино сторонится своих союзников, и он сам-Бовино, не особо дружен, однако власть его бывшего, как ему и говорили, действительно огромна. Так с какого семья Бовино становится только отделом? Как посмел Ромео позволить уничтожить семью? И Лампо же наблюдал за этим, позволил…       — Эленн не будет защищать меня, — потому что потом вернётся Натсу и что, всегда помогать своей копии? Один раз поможешь и посчитают будто сделают так сотни раз. — Мне хотелось наладить с ней связь, раз выпала возможность, но Галигери чётко сказала, показала даже, бессмысленность моих намерений. — о связи говорить смысла нет, ведь она жива только на два месяца, нет желания сейчас, да и потом, придумывать причину ссоры. Потом его здесь не будет. — Она сказала похожих глупцов она редко встречает, потому, так или иначе, протянет мне руку помощи, но эта помощь не будет оказана, если её семья не будет замешана в моих проблемах. Я её услышал потому и попросил приструнить свою подчинённую, — что значит «не буду просить приструнить наших друзей». В семье Бовино его голос действительно много стоит-значит, а здесь? О семье Аллерон он мало знает, в отличие от некоторых друзей и, что забавно, никто из его братьев, состоящих в мировых альянсах, не в союзе с семьёй в которую он приехал. Здесь самому нужно создавать союзы, решать свои проблемы.       Если бы Натсу оказался Небом он бы схожее сказал, не люби того Такеши и, может быть, сказанного будет достаточно. Минимум ничего Хибари не говорит, немногим нахмурился, как видно. Не сработал же возможный план и вообще, что он такого делает? С делами разбирается, людей повышать репутацию отправил? Негатива нет потому Мукуро ничего ему не сделает.       Он действительно думает будто бы Мукуро подумает словно его действия не несут вреда, даже если его там не будет? У предка Рокудо Мукуро разум странный, мягко говоря, внимание привлекали любые мелочи, на сколько он помнит, даже когда он порой повторял за иллюзионистом — это вызывало вопросы просто потому что он не знал причины своих действий. Не знал, к примеру, почему для него всегда отодвигал стул Деймон или почему, приходя с улицы, всегда помогал снять верхнюю одежду, обслуживал за столом, словно официант.       — Эленн высказала свой интерес к твоей горе, — только что сообщила о нём; на самом деле лучше действительно не разбрасываться деньгами, Шоичи особо довольным согласив разрушить постройку не был. — на сколько мне известно письмо Беппе передал тебе от Бовино, потому, если ответ она ещё не забрала-ты не передал, можешь согласовать сумму учитывая все строения. Если решил ответить согласием. — ничего об этом, соответственно, в письме не было, но он будто бы о содержимом знает. В глазах Хибари. — Она знает, что мои знакомые построили её для тебя, увидела оформленные на тебя документы, но подумала, что я не планировал тебе сообщать. — а догадался, что по его желанию построено потому что ранее Хибари ничего себе не строил — так, наверняка, подумают. — Я сказал ей поговорить об этом с тобой и для неё, я могу оставить постройки целыми. — сейчас Хибари Кёя ему не нравился, но нравился ранее и вероятно вновь понравится позже — глупо будет ломать узы, которые разорвать хочет только он. Хибари Кёя ему не мешает, того люди помогают. — Также, насчёт Сасагавы… я… — ненавижу его. — не испытываю к нему негатива, чтобы я не говорил, и ты не видел, даже если это кажется глупым, — много денег, не за что, же дал. Он редко оказывает милость неприятелям, единичные случаи такие были. — Не буду оправдываться или объясняться почему мои поступки и слова в его отношении весьма двоякие, но это правда: Рёхей Сасагава, в данный момент, несмотря на всю свою глупость, агрессию и негатив, является тем, с кем я хочу иметь весьма близкие отношения. — и всё это не из-за веры Шоичи, а своей, давней, глупости. Сасагава никогда не поймёт его мотивы, причины, как и не сделает это Хибари, ведь об этом он ничего не скажет; некие секреты не стоит рассказывать несмотря на всё тепло. — Ты мой благодетель и тебе я оплатил, а Рёхей… — вообще с ним не должен был быть связан, но оказалась связь есть и если бы его дочь знала о ней негатив только к Сасагаве Рёхею упал бы до минимума, а как же отреагирует Шоичи, если он проникся? — кое-что сделал, и я понятие не имею как его поблагодарить? — в теории так поступать не стоит, но он впервые так близко с поступком сталкивается! — С одной стороны я хочу уничтожить им сделанное, — что и делает, — с другой обучить, поднять репутацию, возвысить и многое из того, что делаю в исключительных случаях, — и это он тоже делает, — но поступки Рёхея делало для меня тысячи.       Такие поступки, как Хибари Кёя, делали для него единицы (только Хибари), потому ясно было, что собеседника стоило поблагодарить, когда что делать с Сасагавой большой вопрос. Обычно они, с такими как Сасагава, по разные стороны, там убийство было правильным поступком, а сейчас, когда он сам типа преступник? Он с таким близко как-то не сталкивался и плевать, что многие его друзья преступники — эти ублюдки никогда на него не смотрели, не защищали, как Сасагава!       Вздох, от очередных бессмысленных рассуждений, срывается будто бы выбор реально тяжёлый — ему просто стоит забить на Сасагаву, ублюдок ещё даже не доказал свою доброту к Такеши, а он уже думает о следующем этапе! Спешить ему нельзя потому и Шоичи говорить что-то тоже не стоит.       — Всеядное тебе помог? — этот вопрос ни необычный, Хибари же многое сделал для него, тот знает откуда в нём тепло, когда Сасагава, со стороны, словно охладел к нему. Он, Натсу, дома два года не появлялся — тут понятно дело, что любой охладеет. Хибари Кёя, в начале, тоже что-то тепло не испытывал, он же их тепло с Сасагавой, словно охлаждает. Вроде ничего не делает, сам не стремится наладить связь, которая «восстановилась» с Хибари Кёей.       — Ни разу такого не было, — помогли конечно Гокудере, которого он подбросил к больнице Сасагавы, но ему то что от сделанного? Не Такеши же помогли, помогая, скорее всего, множество раз с момента вступления в семью.       Сасагаву Рёхея заставили стать преступником, вынудили иметь связь с семьёй Аллерон и лучшей благодарностью точно станет вывод из семьи, однако, в случае нежеланной им реальности, сын Тсуёши теряет друга, не просто сильного лекаря. Да и Сасагава особо ему ничего не сделал, чтобы так подставляться, помогать с проблемой, с которой, наиболее вероятно, давно смерились. Не один год состоят в семье Аллерон, хоть причину вступления он и не знает.       — Я впервые так близок к этой стороне, — и закона, в том числе, — возможно такие же поступки, как Рёхей, совершают тысячи, — по эту сторону закона — считай враги, — но известные мне другие, — не преступники, — я их избегал или игнорировать, а здесь вроде как можно и то и другое сделать, но, вроде как, нельзя, смысла нет? — Он ведь друг Сасагавы; о нём здесь всё равно никто не знает. Никто не признал. — Поступки и слова нашего друга мне кажутся не совсем здоровыми, — как подумал любой бы здравомыслящий человек, — и это мне нравится, — понравилось, узнай он о недобровольном загрязнении. — Кёя, не напомнишь, при каких обстоятельства мы образовали связь с Рёхеем? Мне кажется этого захотел Хаято, — в благодарность, — но я как-то не уверен.       Всё, что казало ему шестое чувство, так это об искуплении, запятнанными по чужой воле, руках, но, а вдруг, всё это произошло до семьи Аллерон? Прямо спросить нельзя, он же Босс, который, похоже, страдает потерей памяти или что там думает Хибари, отвечая на его вопросы о прошлом?       — Глупый всеядный взял под опеку громкое всеядное, после лечения, — не отводя от него внимание отвечает Хибари и смотреть, к слову, начал на него, ещё когда о желании себя-Бовино рассказал. А он вот внимание от торта не убирал, ломал, а сейчас ест, не смотря на собеседника. Внимание чувствуется, на него отвечать не обязательно. Он выдавливает пару звуков, что точно примут за согласие, типа так и думал (действительно так думал), но, если он прав, получается испачкали руки из-за семьи Аллерон. Состоял ли Такеши тогда в семье или присоединился позже? Окунул ли Гокудера Хаято, Натсу Тсунаёши, сына учителя в грязь? — Ты решил отбросить моё, непонравившееся тебе, поведение.       Хибари Кёя не первый раз, вместо любопытства, произносит своеобразные вопросы, меняет темы разговора, но, как и ранее, это не может не удивлять. Он многое непонятное сказал и расшифровку могли бы попросить и не стали этого делать. Хибари Кёя считает он, если бы хотел, объяснялся понятнее и ещё считает будто сказанное в данный момент неважно. Узнать с чего это он вновь добр более интересно.       Вопроса в сказанном Хибари нет, на первый взгляд. Хибари Кёи интересно чего это он поменял мнение, с чего решил поделится тем, чем ни с кем не делился. Решил он отдалиться Хибари ничего сделать не сможет. Поэтому они с Сасагавой и не близки, он ведь не пытается подружиться.       — Я решил, что сорится с тобой смысла нет. — он, в начале, к Хибари особых чувств не испытывал, а потом нанёс удар, отомстил и вот, в его глазах осталась только белая репутация его бывшего префекта. — Меня раздражают твои попытки сблизить меня с кем-либо, — с Сасагавой, к примеру; рассчитывать значит на защиту Гокудеры и Ямамото не стоит, хотя они весьма близки. Такеши клялся ему, Натсу, в верности, но Хибари уверен: сын учителя своего господина выше семьи не поставит. — но более ничего в тебе меня не беспокоит. Я недоволен сделанным тобой вчера-сегодня и очень сильно, но, как мы сразимся, я это, вероятнее всего, отброшу-забуду, — ведь забыл нанесённый вред И-пин причинив боль. — Не считаю, будто бы ты неправ и защита мне не понадобится, какое бы я там благо с собой не нёс, я лишь думаю, что в спешке нет причины. Если я всё же решу, что хочу быть частью этой семьи я весьма быстро найду себе защитников. — Иными словами сейчас он не видит себя частью семьи Аллерон. — Пока меня всё устраивает, Кёя, но, в целом, что меня устраивает? Ты, на днях, был для меня почти что лучшим другом, я сделал бы для тебя всё и из-за одной ошибки повернулся спиной. Я, так понял, зациклился на тебе потому что ты единственный ко мне добр, — не назвать же «доброту» Гокудеры, как истинное добро? — Вернув немногим разум я понял, что переценил нашу связь. Я испытываю к тебе огромную симпатию, её не тронули твои поступки, но они не смогли стать причиной почему я не могу тебя убить. Пока во мне живо колебание хочу ли я быть частью нашей семьи, мне кажется бессмысленно как отвергать тебя, так и подпускать ближе. — упомянутое точно лучше не говорить, раз он Натсу, Глава семьи, однако он тот Глава, который отсутствовал два года — за это время могло многое измениться и чувства в том числе. — Я не просил Эленн о защите, — то есть Лорд Бовино выпадает из защитников, — я и на твою защиту не рассчитываю по одной простой причине: я не хочу ни с кем из вас иметь связь. Я не планирую принести и капли вреда, но мои действия, в данный момент, контролируются разумом.       Желания у него противоположные и говорите этого не нужно — это и сам Хибари поймёт, а если посмотреть, увидеть сосредоточенное на себе внимание и спросить шестое чувство о чужом размышлении можно узнать забавные вещи. К примеру, что Хибари понял, что нужно не просто своих друзей как-то убедить принять его как Босса, но его ещё его самого нужно убедить остаться, взять под защиту всех тех, с кем он ещё не близок. Сейчас к нему близки только те, которые сидели с ним за одним столом, в мыслях Хибари. И в тех же мыслях, его бывший префект сопоставил сколько свободных мест было за столом, что значит близких к нему больше чем три и тех неизвестных двух нужно найти, ведь он сказал о недоверии к Хибари Кёи. А ещё они поссорились с утра. Хибари уверен: сейчас тот не в списке его приближённых, но если это так, зачем он тогда о себе рассказывает?       — Я могу помочь принять тебе решение? — возглавить семью, хотя Хибари и понял, что, несмотря на все его действия, о которых тот знает, он больше склонять к разрыву уз. О близости в этот раз речи особой нет, ведь близость с Хибари была разорвана ещё утром. Осколки растворились прими он решение уничтожить.       Если в семье хорошо относятся к Такеши он не будет против помочь незнакомой семье достичь величия, но сказать? Дать намёк о том, кто он? Много чести.       — Да, — какие бы ошибки за день Хибари не допустил будет очень глупо считать будто бы их невозможно исправить — о них догадаться не могут и не смогли просто потому что он копия. Он не Натсу! — верни моё доверие. Я… смотрел на тебя забывая обо всём мире. — о людях, к примеру, Хибари и остальных семьи Аллерон просто потому что был уверен в чужой защите, что ненужная информация не просочится, а сейчас? Сейчас он ни в чём не уверен. — Мне нравилось смотреть на тебя забывая кто ты. — преступник, монстр для многих и для него помощник, почти спаситель — доброта растворилась стоило оплатить, понять, как много о нём знают. Он не тот человек, которому помогает Хибари Кёя, и он забыл об этом, вообразил, слишком многое надумал! — Так я смотрю только на двоих помимо тебя, — что значит ему нужна капля, чтобы принять решение и Хибари, если сможет вернуть о себе хорошее впечатление приблизит момент его принятие занимаемого места. Вот только станет Хибари что-то менять, поймёт, что он просит?       Глаза Хибари Кёи незначительно расширились на его ответ, чтобы потом мужчина нахмурился, и он знает о чём подумали. Хибари Кёя понял, что и без его вмешательства он, на самом таки деле, весьма близок к Ямамото и Гокудере, а с кем иначе, если ни Бовино, ни Рокудо нет, а с Сасагаву, как защитника, отверг, о незнакомца бы не упомянул? Друзьям Хибари Кёи, их общим друзьям, не требуется помощь, чтобы очаровать его, просто потому что они раньше встречались. Они все сделали для него что-то сравнимое с поступками Хибари и, даже если забыли, не обратили внимание, он всё помнит. Приехал полностью готовый взять за них ответственность, но только если они не ответят ему негативом. Неприятный поступок совершил один из тех от которых он не ожидал.       Что за бредовые мысли у Хибари? Он конечно действительно из друзей Хибари не близок только с Сасагавой, как подумали, но и не настолько-то и близок к остальными! Никто, кроме Хибари и Рокудо, доброты ему не принесли! Гокудера так-то вообще его нахер послал, когда, годы назад, он предложил помощь! А Такеши в целом хотел над ним посмеяться, подговаривая даже соклубовцев, чтобы за ним проследили, в угол загнали!       Моргнув, Савада сдержал вздох, немного поморщился, но ничего на чужие размышление не стал говорить — о чём там заблуждаются его не волнуют.       — Эллен сказала, что хочет гору подарить Лорду, то есть, если продашь, потом разреше…       — Травоядное не об этом написала, — прерывает Хибари говоря то, что на публику его удивляет. Уж кому как не ему знать, что «Бовино» написала? Тем не менее он чуть склоняет голову, как в непонимании, также, как собеседник, некоторое время, не обращая на еду внимание; Хибари на его «удивление» никак не реагирует. — травоядное с нами почти не общалась, — что значит «о такой глупости с нами говорить не будет». — Напиши-созвонись с ней, я не против отдать травоядной твой подарок.       А это, как не посмотри, чудовищно неприятно, будто бы сделанное его друзьями как мусор выбрасывает. Даренное конечно никакое к нему отношение, никогда, после дарения, не имело и, может быть, Хибари близок с Ламбо, но всё равно как-то бесит. Даже если он Натсу, человек которому в целом должно быть на это плевать. Он и так многое купил ребёнку своего бывшего!       — Такое ты мог сказать только лично ей, — твёрдо отбрасывается ответ на его предложение и плевать, что там Хибари на его реакцию подумает! — Я сказал, что всё уничтожу и уже договорился об этом, но, Кёя, я много сил потратил чтобы спроектировать твой подарок, а ты берёшь и отдаёшь его кому-то? Я принял бы продажу, а так…? Да я лучше всё уничтожу, — чем будет смотреть как его доброту и усилия его друзей выбрасывают. — В каких бы ты отношениях с Бовино не был, подарки, которые приняли, выбрасывают только ублюдки.       Он даже не намекал передать подарок, сказал пару слов о продаже, но вовсе не о передачи или что, раз союзники, всё бесплатно? Да какие нахрен союзники?! Он согласие на союз не давал, в любой момент контракт разорвёт…!       — Мне показалось травоядное тебе нравится, — стоило только встать, намереваясь покинуть комнату, произносится причина, которая краем забавляет и столько же волнует. Хибари своими словами будто бы говорит, что для него, и ради его дружбы с травоядным, решили передать, не продать подарок, но действительно? Натсу с ним никак не связан! Он, о себе Бовино, знает пару дней и так же относится, плевав на близость подчинённого предка!       Хибари смотрит на него, полного негатива, бесстрастно, но так что приходит понимание отсутствие лжи. Нет никаких отношений между им-Бовино и Хибари Кёей, с Ламбо его бывший префект максимум давний знакомый, когда его видел единожды. Решили гору отдать для него, он же связан с Эллен, просит для неё, когда мог…       Погодь, его-Бовино Хибари видел? Но он же знает, что Хибари не был дома, Ромео только Ямамото и Гокудеру упомянул, а значит… значит он-Бовино был представлен Хибари в другой день. Что-то Ромео сказал о нём, раз в защите к нему обращаются как женщине, не разрушают иллюзию о его поле, хотя все слышали мужской голос в записях и до сих пор никто не сказал будто бы он не женского пола.       Спокойствие заполняет тело также быстро, как ранее появился гнев, потом удивление — он знал, что Хибари Кёя провёл переговоры с Лордом Бовино, не последний по важности в семье Аллерон, так чему он удивляется, что ему отдельно представили этого мудака? И ещё Ромео говорит, будто бы он одобрение не давал. Да если бы он его не дал семьи Аллерон в живых бы не было! Он давно бы семью уничтожил! На его руках смерть не одной сотни тысячи преступной погани и какие-то восемь тысяч для него уж точно не преграда…       — Ты вновь ошибся, — прикрывает на мгновение глаза Савада, гася многое из того, что хочется произнести в этом действии, — я не настолько глуп, чтобы начать испытывать симпатию к незнакомцу. Я предлагаю тебе продать подарок не для неё, для того чтобы подарок мог остаться у тебя. Лорда Бовино нет в Лигурии, он наш союзник, с которым ты заключил договор, потому я уверен он разрешит если не всей семье, нам, его типа друзьям, то тебе конкретно, пользоваться своей собственностью. Я… уверен, что мой гнев исчезнет стоит тебе хотя бы раз врезать, однако уничтожение запланировано на пять утра.       К этому времени они не обменяются ударами, раз Хибари отклонил приглашение, а значит, в его голове, передать подарок Бовино отличный способ сохранить им когда-то подаренное. Да даже продай Хибари подарок за миллиарды, его он купит, передаст Ламбо, которому гора в непривычной области Италии точно нахрен не нужна. Ему вообще плевать что будет с горой, с ней все строители попрощались, не то что он, отдавший приказ уничтожить.       — Какой суммой ты удовлетворишься? — этот вопрос относится к тому, что вроде как гора не его, но он нашёл покупателя, отказался которому за даром всё отдать, хотя ему уже ничего не принадлежит — документы он сам Хибари отдал.       — Мне безразлично, — и этого ответа точно не ожидают, учитывая его реакцию на передачу. — Хочешь продай за один юань, хочешь за миллиарды евро — Эллен сама решит купит ли, шутишь ли ты. Мне важно, чтобы подарок, который я не успею сломать, мог вернуться к тебе или ты что, продаёшь подарки? Так поступают только из-за безысходности и подлецы.       Иными словами, Хибари должен выбрать такую стоимость, чтобы это не показалось насмешкой, и чтобы была возможность после выкупить.       — Напишу контракт, — но явно после ужина, ведь Хибари не сдвигается, кажется даже смотрит на него в намёке вернуться к подготовленному перекусу. Хибари Кёя сомнительно, что спрашивал-знает о пропуске им ужина (этого могут сказать Гокудере или как ранее тот узнал об этом, сам что ли спросил? Он не настолько интересует, чтобы это делать), подготовил торт только потому что это сладость — пригласил просто чай выпить. А ему и нет причин противится.       Присев за стол, Савада, будто бы ничего не произошёл, возвращается к поеданию торта — это, к слову, первая еда после собрания, двенадцати часов дня.       — Всеядные опоздают на завтрак, — такие слова не то, чтобы ожидаемы — просто не вызывают какой-либо интерес; получается утром они одними будут с Хибари завтракать и ещё слова показывают знание где прохлаждаются их друзья. А ему вообще не интересно и на шесть-семь утра планов никаких нет, однако не настолько чтобы проснуться пораньше ради сражения. Для этого, сто процентов, упомянули отсутствие наблюдение с утра.       — Я встаю в пол седьмого, — когда у Хибари патруль в шесть, раньше собеседник встаёт, когда у него может не строгое расписание (редко спит) — это не значит что-то хочется менять. Вставать он не будет ради какого-то сражения, когда сами не пришли два часа назад, да и сейчас они ужинают вместо сражения.       — В семь спустись в подвал, — эти слова принятие, а подвал значит тренировочные комнаты: Хибари Кёя, что весьма приятно, не откладывает дела, просто переносит их на завтра. Из-за своего недосыпания опасаясь нанести ему тяжёлые травмы, и он ведь тоже не спал, не сдержится, пламя своё покажет, когда не должен этого делать. Падения змея видели многие, но причину не поняли, что произошло будь кто-нибудь ближе. Одним ударом повергнуть можно человека, не Великого змея, там любой бы догадался об использовании пламени.       Обычного «хорошо» достаточно до ответа, после чего не произносит ни слово, они с Хибари, как нормальные люди, ужинают и какая разница, что этот ублюдок через некоторое время начинает смотреть на него? Походу удивляется как в него влезает целый торт, размер стандартный так что где-то весом около одной либре, незначительное количество.       К слову, а Гокудера ничего не сказал, когда он свой вес в метрической системе оценил, видать решил, что он не знает, как в Италии обозначают массу, использовал ведь он международный стандарт так непривычный многим. Деймон, давно ещё, объяснил ему то что он типа забыл. Тот его друг бредил, обучил быть достойным итальянским Доном, чем он мог бы сейчас воспользоваться, играет одного из Боссов преступной семьи, но кто это из семьи Аллерон знает? Гокудере, его работодателю, вероятно важно чтобы он не спалился, чем поддерживал или поднимал репутацию того Босса, ничего на его ошибку не сказал и плевать!       Через буквально считанные секунды становится ясно, что Хибари смотрел на него не из-за его аппетита. Дверь открывается без стука, на пришедшего он не смотрит, но Хибари явно того ждал — некто подходит ближе, и, либо что-то передаёт, либо что-то принимает. Краем глаза были замечены движения руками. Потом некто, также не произнеся и слова уходит, внимание Хибари пропадает, вероятно возвращается к еде.       Любопытство что проходило почти на его глазах незначительное, вопроса нет желание задать тоже, но не тогда же, когда второй раз приходят? Тот же, как он знает, заходит и передаёт письмо, которое Хибари, судя по отсутствию удивлению, ждал. Это происходит минут через пятнадцать-двадцать после первого появления; появляется желание спросить, что делают раз понадобился его подчинённый (мало ли, интересовали что они делали?), вопрос бы прозвучал стоило только Беппе вновь покинуть комнату, но, походу закончив читать текст на удерживаемой бумаге Хибари видит его внимание, и понимает, вновь, его мысли.       — Передай, — этот приказ бесстрастный, Беппе принимает письмо и тоже такой серьёзный, каким являлся, присев рядом с Хибари, меняет местоположение. К нему подходит, тоже рядом присаживает, походу чтобы не нависать и протягивает письмо. Он этого вообще-то не хотел — нет у него такого любопытство чтобы письмо Хибари с его женщиной читать! — это от Бовино, — отвечает на его удивлённый взгляд Хибари, походу правда порой понимающий о чём он думает; этот ответ удивляет ещё сильнее, но учитывая, что все его ребята всё вспомнили, ответ могли сами придумать — неплохо.       Раз вы готовы лишь ненадолго отдать мне свою собственность выберите сами стоимость: вернёте в двойном размере. — эта строчка по сути всё содержание письма, за исключением приветствия — всё такое к которому он привык, тот же почерк, предсказуемое пожелание за исключением отсутствия воли. Его поставить просто не могли.       Из знакомых Беппе, по того мнению, ответить похоже на его мнение, может только один — он сам говорил о передачи большого количества знаний. Беппе, которому периодически он тоже что-то передаёт, правильно понял о возможной здесь его замене.       — В теории мы помиримся в течении завтрашнего дня, потому я бы выбрал знания. — эта ловушка такая которую могли подумать и которую можно было не произносить, но ему-то какая разница? Пока он на стороне Хибари, Бовино чужаки и «Эленн» тоже особо ему не близка; сложив письмо Савада, передав его, смотрит на Хибари озвучивая свои мысли. — Не хочу сказать, что мы или ты менее образован, но учитывая, что Бовино одна проводит нам уроки сказать что-то ей неизвестно будет сложно, она вероятно даже не согласится на эту стоимость, выберет уже желаемую награду перестав с нами играть.       Эллен не знает, как мало время, на сколько гора перейдёт в её собственность и эти слова точно отвратительные — считай обманывают союзников, но Хибари, даже если немногим нахмурился, ничего не сказал. Вновь что-то походу написал (почему он не заметил, что рядом с едой у Хибари на столе ручка и листы бумаги, конверты?), а Беппе, не сдвинувший с места, возвращается к Хибари и взяв письмо удаляется. Вновь перемещайся к тому, кто его заменяет, и он знает где заместитель Такеши находится, Беппе реально может в один прыжок переместится, а ведь так Хибари узнает, как близок Бовино типа находится. Знает с кем он закрытое учение Бовино посещал, его не стал беспокоить, попросив своего типа иллюзиониста связаться, послужить посыльным.       — Под чьим аккаунтом посещаешь её уроки? — интерес обычный, в беседе же он не состоит, как и Гокудера под чьим аккаунтом происходит у него контроль камер на территории семьи.       — Лодовико Дэлин, — имя произнесённого им преступника Хибари не может не знать, ведь сам отдал этого и ещё девятерых других, ему в подчинение. Единственная помощь, как сказал, а ведь с ним не редко ходит Беппе, реально много знающий о нём и это даже Хибари признал, раз поручил послание ему передать. Не знает конечно, что ему, но понял, об сохранении связи, раз он не стёр память обманувшему его иллюзионисту.       Самое классное в разговорах с Хибари, что ублюдок даже его лжи верит, потому что знает, что такое могло произойди, когда вот если попросил в аккаунт зайти поставил бы в трудное положение потому что он не просил для себя доступ открыть. Минимум не у этого мужчины; больше Хибари ничего не спрашивает, позволяя вернуться к двум оставшимся кусочкам торта. В прошлый раз торт был больше… вероятно не знает, что он всё съел, вот и купил меньшего размера. Может сказать или… хотя он и сам может себе купить.       Когда торт был съеден, Хибари, как бы это не было забавно, его не удерживает покинь он комнату, что показывает возможность уйти и раньше. Возможно можно было вообще не приходить; ещё на территории Хибари встречается Беппе, что, как и он, без беспокойств проходит мимо. Можно подумать будто бы с ним играют, знают ведь кто настоящий он, но интуиция опасности не чувствует, значит он прав и предали Хибари или, вернее, он в большем приоритете. Его приказы и пожелания исполняют вопреки желаниям своего Босса — нужно будет в конце стереть память. Его люди не будут прислуживать его копии.       Никто не мешает вернуться в комнату, по пути попадаются люди, но его не беспокоят и только через может полчаса приходит Беппе отчитаться. На внешний вид испытывающий забаву, результат переговоров ранее прислал Михэль, видать, когда с финальными ответами отправил, присутствие иллюзиониста не обязательно, но должен же он наградить за спешно придуманный план? Зайдя к Хибари и, увидев его, правильное решение принял, а ведь мог ничего не делать, сослаться на его занятость к примеру. Теперь Хибари Кёя точно уверился, что он не может быть Эленн, если сомневался или в будущем будет сомневаться и, даже если сейчас узнать о чужом приходе сможет многое не нужное и неправильное вообразить. Может он просто хочет результат переговоров услышать? Михэль согласился купить гору, как и ранее, два к одному, но исключив знания — ничего нового они сказать не могут. Как самодовольно и на него похоже; Михэль сказал готов купить за одну из самых дорогих для себя вещей, написал об этом ещё когда передал письмо Беппе, а он сразу получил знание о согласии и передал эту, одну из самых дорогих для себя вещей, которую хотели отдать Хибари, если он согласится. Михэль спросил разрешение, а ему не сложно пролить литр крови, бутыли для такой ёмкости у него не забирали. Хибари точно понять не сможет чем его кровь так важна, но зам Такеши видел его раздражение и мысли о ценной крови, когда она проливалась, спросил разрешение и теперь он, немногим бледный, пригласил Беппе чтобы узнать о реакции того Босса. И наградить, соответственно.       — Синьор Хибари подумал ему передали вино, — приняв от него небольшую коробку иллюзионист, понятие не имеет что он передал, подошёл ближе, интересующие сказал и только потом взял небольшую коробку в руки. Смотрит сейчас, приподняв крышку, нахмурившись. Точно понятие не имеет о взятом, бутыльки это, но не такие которые ожидаются — обычные белые, как для каких-то витаминов. Зачем они узнают только их открыв. — вначале он приказал его отнести на кухню, а потом передумал — сказал оставить. Что вы передали, синьор Тсунаёши?       Продолжение мини-отчёта произносит- сразу как закрывается крышка на коробке, Беппе тоже переданное не понял; уже одно то, что Хибари не выбросил, когда он знает о того неприятии алкоголя неплохо. Если отправит в лабораторию тоже будет прекрасно.       — Это четыреста пламенных таблеток, — не сдвигается Савада с постели, на которой сидит, произнося объяснение содержимого коробки, а вот что передалось Хибари делиться смысла нет — содержимое не поймут даже на проверки, если она будет. Беппе интересуется переданным того Боссу, но любой, он, мог ошибиться потому о пренебрежении не поймут. Минимум не сейчас, когда мало ещё его знают и совсем не понимают. — три бутылька из них твои. Два для твоего пламени и одни солнце, — в его присутствии причинили его подчинённым вред, с его считай позволения и он, защитив незнакомцев от своей Хранительницы, продолжит называть их чужаками? Оружие дать не может, тут реальные проблемы, но мелочь ничто не мешает передать. — Ремиджио передай только ураганные таблетки и по два бутылька остальным своим коллегам. Если у кого-то из вас спрятано пламя сообщите сразу, пока время есть закуплюсь, — а не сделаю — нечего показывать создателя таблеток, поймут ещё его ранг. — Если у Ремиджио закончилось лекарство пусть напишет; если у вас будет оставаться меньше десяти или десять таблеток также напишите. — это хорошо, что он часто таблетки делает, а то за двадцать минут в которых он ожидал прихода иллюзиониста даже он мог бы не управится. Хорошо хоть бутыльков у него свободных много. — Сегодня была первая и последняя тренировка, — список всех присутствующих у него есть, как и список прошедших (все, кроме Хибари), потому список людей, которых он просит пригласить также передаётся иллюзионисту. — Так как у нас весьма мало девушек в команде, к несчастью им придётся участвовать в моих играх чаще — спроси, готовы ли они к этому? Если нет не страшно, ходить всё равно будем парами, но меньшим тогда составом. — и он готов заплатить больше, чтобы девушки помогали ему чаще, что произносит не как пожелание — как просьба передать это находящим в списке. — Пригласи всех посетить магазинчик Клаудии Сканет, скажи, чтобы попросили встречи с Хару, — его подругой, как слышал ещё сам Беппе. — Если у кого-то есть пожелания внешнего вида пусть высказывают, мне безразлична стоимость одежды, важно лишь соблюдение дресс-кода предполагаемого мероприятия. И, сразу предупреждаю, одежда будет что-то вроде парной. Я набросал список в первую команду, если все ещё согласны пусть девушки выберут себе партнёра. — в отношениях его новые подчинённые не состоят потому всем должно быть безразлично с кем, но, мало ли, какая-то вражда? — Девушек мало потому будем подстраиваться под их вкусы. Также в дни, когда они мне нужны пусть просят выходные, место где будем собираться зависит от место предполагаемого собрания, всё в целом подготовлено, дома-машины купил, но до предполагаемого города собираться придётся в небольших неудобствах. Я не смогу всегда помогать, да и не хочу всем о себе рассказывать, так что один мой знакомый перенесёт из Генуи каждого в место сбора, как и обратно и боюсь это максимум удобства, которое я могу предоставить. — для этого пришлось также выкупить небольшой дом в Генуе, адрес которого также написан на одном из переданных листков. Беппе адрес знать по факту не нужно, иллюзионист не приглашён на вечерние посиделки, и не его убийца. Этот ублюдок со стопроцентной вероятностью станет первым Хранителем одного из проживающих в семье Аллерон главенствующего обладателя. Конечно если Небо сможет познать свою силу. — Беппе, я никогда не задавал тебе вопрос хочешь ли работать на меня. В моей голове ты уже мой подчинённый, — передал же он таблетки, — но мало ли что думаю я — ты подчинённый моего друга. Готов ли ты работать на двоих?       Лёгкий смешок, сорвавшийся с чужих губ может и не предсказуем, но и не обиден.       — Вы таскаете меня к своим друзьям, — это вчера он делал и встречу с Бовино можно так назвать, — обучаете от нечего делать крутыми техниками, — ну показал он, наглядно, как в разум проникать, пренебрегая использованием силы Рокудо, а что ещё оставалось? Мог же убить пока он сдвинуться не может, — и теперь дарите подарки на крупную сумму и ещё спрашиваете готов ли я работать на вас? Синьор Тсунаёши, вы действительно давно не появлялись дома, раз считаете, что после сделанного вами вас легко покинуть или, я подозреваю, ваше поведение норма в японской части семьи? В Италии за то, чтобы Босс тебя заметил нужно бороться, мы буквально по головам друг друга ходим, ради возможности с ним поговорить. — это сейчас совет звучит или укор? — До этого вашего приезда Босс, мне иногда казалось, забывал моё имя, если не выделиться он на тебя и не посмотрит. Сейчас, сегодня, он вызвал меня как иллюзиониста, хотя я не сильнейший из его подчинённых и все мы стараемся забыть об этой своей силе. Я значимость свою для семьи почувствовал, как начал с вами общаться, — это потому что рассказываешь о нём Хибари, да? Во мудак. — Не удивлён, что семья казалась пустой без вас; я и не знал, что вы являетесь столбом, удерживающим эту семью. Не покидайте более нас.       И голову склоняет, ублюдок, не зная, как шокирует. Беппе говорил, что никогда до их разговора после уроков Бовино с ним не разговаривал, что значит с Натсу не разговаривал и интуиция уверена: его видели и до этого его приезда. Он либо играет очень хорошо, хотя никогда не видел Натсу или потом, когда приедет оригинал, Беппе пожалеет о своих словах или восхитится ещё больше. А он не хочет больше! Он знает, видел, что главенствующие обладатели всегда собирают вокруг себя людей, но вокруг него никогда никого нет! Он даже деньгами купить никого не может и в данный момент не знает, как удержать вокруг себя даже четверых не своих подчинённых не то, чтобы всю семью которая ему не нужна…       Склонение было коротким, как и его удивление, однако Беппе всё равно смотрел ему в лицо, когда он не стал отвечать, посмотрел немного сбоку головы собеседника, молчал, а ему ничего не сказали. Дождались пока тишина пройдёт, он рот откроет.       — Так твои слова согласие? — его улыбка точно какая-то кривая произнеси он этот глупый вопрос, а вот улыбка у Беппе полна искренности. Обычное «да» говорит одновременно многое ему нужно и ладно, хватит — в его семье восемь человек, уж за четверыми он сможет посмотреть! И какие-то восемь тысяч даже не одна четвёртая которым он помогал, направлял и убивал. Чёрт, своих подчинённых и близких к ним, в случае провала проверки он конечно не позволит и царапину нанести, но даже думать о возможности истребить невиновных… похоже, в случае провала, у него появится четырнадцатый ученик.       Все приказы были переданы, а капля подробностей передаётся за пару минут и в комнате настаёт блаженная тишина. Ему бы спать лечь, но он вроде как спал шестого… правда пару часов, но спал же! А до этого двадцатого… не, на вопросы ответит, если они есть и спать, а то будь у него больше энергии Хибари Кёю он бы не пытался убить — это точно. Интуиция же сказала об отсутствии опасности змею, которого он слышал.       Будет неплохо отдохнуть, не увидев кошмара… ______       Хорошо, что он поспал сегодня, — вот о чём думает Савада вытирая кровь с губ — секунды назад Хибари ударил тонфа в грудь оттолкнув силой удара в стену. Конечно стояли они в пару метрах от стены, но всё же!       Кошмар к счастью не приснился, но радоваться что-то от избиения не получается — всё тело под контролем. Больше нужного вреда он не нанесёт, силу не использует, как и скорость, но вот так, когда он только сказал о готовности? Одним ударом считай поражение даровал. Смешно.       — Травоядное, — не подходя констатирует Хибари, ублюдку похоже удобно в костюме сражаться, когда ему мешает и пиджак, который он почти в каждой перепалке снимает и обувь, даже если это обычные мужские туфли. Женские в разы неудобнее.       Поражение ему даровали не в первый раз, они минут тридцать уже точно играются и минут десять-пятнадцать даже их зрители перестали наблюдать за его избиением. Обычно Хибари распоряжался (или что там делаем) чтобы никто комнаты не посещал, но с утра людей было не мало даже когда они зашли (не более десяти вообще-то) и никто к ним не сейчас, не ранее не подошёл. Внимание незначительное, вернее оно есть и не малое, однако дальше взглядов никто ничего не делал. Даже проходящие разговоры почти не замечаются.       — Освежающе, — вот как можно назвать удар Хибари, он вреда нанёс незначительное, даже если пошла кровь. Но что-то не вызвало желание снять обувь, а пиджак… да плевать. Всё равно особо неудобно.       Но, как это не странно, удар его тоже весьма быстро направляется к Хибари, и, что ожидаемо, не наносит никакого урона: Хибари вновь бьёт тонфа ему в грудь. Удар получает боковую часть, получается остаться на ногах, даже если немного проехал. В теории ему сломали и прошлым и этим ударом пару рёбер, но беспокойства нет. Хибари тоже остаётся бесстрастным, хоть и знает, что он сдерживается — минимум догадывается. Уверенности в целом нет, он на чуть, как и всегда в новой потасовке, сильнее прошлого раза. Хотя, как это узнает, когда все его удары прошли и проходят мимо? Скорость как-то тоже особо не показать, если пропускать удары.       Хибари не нападает — это плюс, ему тоже как-то привычно уклониться от чужих атак. Очередное нападение длилось дольше. Хибари от удара и последующего уклонился, а потом нанёс очередной удар, от которого легко уклониться и показать свою настоящую скорость, но лёгкая защита помогает избежать отступление и времени хватает чтобы схватить тонфа. Удар ногой не проходит, Хибари уклоняется, бьёт в неё, что больно и не смертельно даже если хруст прозвучал весьма громко. Одно-два мгновения колебания хватает чтобы удар попал в грудь, вернее в тонфа которыми защитились. В следующий раз колебаться не будут и вообще, что в этот раз посмотрели? Видели ж что он не поморщился, когда руку почти по плечо отрезал.       Удар в ногу не прокатывает, Хибари уклоняет также быстро, как он от тонфа чисто за счёт знания куда будет нанесён удар. Жалкие мгновения помогают отделать частично порванной одежды — получается на этот раз схватить ублюдка за запястье. Этого хватает чтобы нанести удар в грудь, что заставит сделать незначительный шаг назад, но подставленная заранее нога превращает отступление в падение. Быстрые движение позволяет сперва коленом коснуться чужой груди, а после позволяет встать, вдавливая ублюдка в землю отскоком, нанеся этим более чем никакой удар. Использование чужого тела как полом, когда можно было более сильную атаку провести кажется глупым и видать очень, раз Хибари хватает за ногу, немногим выше щиколотки. Похоже быстро пришёл в себя, быстрее предполагаемого; вокруг себя крутит раз-два, весьма быстро и с силой запускает в стену. Кинуть в пол было бы продуктивнее; расстояние между стеной, в которую его швырнулись более трёх метров, получается перестроиться, весьма удобно приземлиться: двумя ногами и частично смягчить соприкосновение левой ладонью. Так как пламя лучше не демонстрировать отскок от стены происходит стоит только приземлиться.       У Хибари, как видно, стоит приблизиться, оттолкнувшись от стены, незначительно сужены глаза, видать не этого результата хотел, швыряя его. Одно тонфа отпустили, ударившись о пол, чтобы его за ногу схватить, защищаются почти что безоружными и это уже его стезя: отскок дал ту скорость, которую хотелось использовать, она помогла пренебречь защитой, тонфа, и прорваться к груди. Схватить за грудки получилось либо из-за того, что с такими вертлявыми редко сражаются либо из-за неожиданности. А теперь можно и по полу потаскать мудака. К несчастью на полу нет ничего, что нанесло бы дополнительный урон, но и удар о почти каменную поверхность тоже не из приятных — тело Хибари, когда он того уже швыряет в землю, ударяется головой и это неплохо. Конечно до этого получилось только чужими ногами о землю задеть, но сейчас уже швырнул и, это почти лучший его результаты за все моменты.       Хибари встаёт весьма быстро, не ищет второе тонфа, с одним нападает, позволяя в своей слабой защите схватить одежду и плевать, что тонфа попадает прямо в живот, он уже хорошо на ногах стоит, не сдвинулся почти подарив краткую дезориентацию ударом лба в лоб и теперь, схватив за одежду, швырнул в стену как делали это с ним ранее. Однако несмотря на то, что Хибари в сознании, тот либо посчитал использованную им силу незначительную, то ли ещё что, но ничего не сделал чтобы смягчить удар. Тонфа даже из рук не выпустил, а после кровь на губах не образовалась, когда он, швырнув, был вынужден склонить колено, чтобы не упасть. Выглядит так будто бы ему удар больше урона нанёс, когда он явно в выигрыше.       — Не зевай, Кёя, — тратить время на болтовню смысла нет, правильнее было бы сразу напасть, но забавно же! Раз Хибари Кёя родственник учителя, разве не должны считать его атаки предсказуемыми? Вообще не под одну попасть не должны, учитывая, что он сдерживается больше собеседника.       Совет, если уж не издёвку, правильнее произносить не улыбаясь, особенно учитывая травмы его тела, но как не лыбится, если расслабились достаточно чтобы пропустить и не одну атаку? Хибари Кёя поступил весьма высокомерно, подумав будто бы он будет действовать однотипно.       Хибари Кёя сам сражался с ним голыми руками значит точно должен уметь и защищаться, и знать, как происходят атаки, когда в руках ничего нет.       Дав совет Савада перестаёт оказывать противнику внимание, направляется к валяющему тонфа, желая его подать. С сдерживающим противником неинтересно, даже если он сам помог потерять оружие.       — Твой стиль… неприятный, — что значит удары должны были его остановить, замедлить; слова почти похвала. Они не признание об отсутствии схожих врагов, таких же безоружных и вертлявых, как он, а то что реакция на удары обычно иная. Отрезав руку, он удивил Хибари, как и когда типа плачет и когда реагирует на боль и когда не реагирует на нанесённые раны. Хибари никогда с ним не сражался, потому его реакции не могу не удивлять, особенно такие двоякие, но вот в его стиле сражения удивления нет, такой Хибари видел, но не у него (не у Натсу): у И-пин, у Фонга и некоторых других. Хибари думает он тренируется иногда с И-пин, что ожидаемо ведь он жил на её территории, когда совместные тренировки происходили очень давно, сейчас даже с учителем ударами не обмениваются. Он реальный (Натсу) походу только на слуху был сильным и, вероятно, мнение о «нём» сложилось из того момента, где повредил многих (возможно противников Хибари) и не тронул самого Шипастого демона. Хибари Кёя говорил, что сомневается в его силе, но раз видел поверженных что-то ожидал и показанное что-то (возможно) не похоже на ожидаемое.       Хибари сдерживается и это очевидно, об этом не говорят, он хочет сказать, а пока поднимает тонфа к которому подошёл и идёт обратно. Хибари внимательно смотрит на него, может даже думает будто бы он тонфа сражаться хочет, когда в начале комнаты много оружия, но нет, он просто хочет вернуть потерянное.       — Разве ты не привык? Мне казалось твой зам сражается также, — что значит И-пин так сражается, хотя конечно же это ложь, даже если его малышка обладает большой регенерацией и какая разница сколько костей сломал за их максимум двухминутную потасовку? Слова насмешка, которая не очень, как видно трогает: Хибари спокойно ловит тонфа и, без размышлений, мгновенно приближается, наносит удар. Уклониться труднее просто от того, что стали применять больше сил — меньше сдерживаться. Больше скидывать барьеры не стоит, всерьёз играть тоже причины нет.       Сконцентрировавшись на чувствах идущими изнутри получается уклониться более чем от одного удара, как и нанести парочку незначительных ударов подставляясь ради этого чужому оружию. После каждого попавшего удара Хибари, будто бы в насмешку, становится сильнее, быстрее и внимательно смотрит на него кажется ожидая схожего, но вот зачем? Удар в очередной раз воздухом разрезает одежду, кожу, если сконцентрироваться над реальностью можно почувствовать нехилую боль и вкус крови — ему точно и не раз попали в лицо. Эта часть тела трудна для заживления.       Всё прекращается резко, стоит улыбнуться, предчувствие сработало как надо — Хибари остановил уда буквально в сантиметрах от стены, куда загнал: двери с грохотом распахнулись, слышен шум и только он один знает, кто пришёл. Хибари по улыбке решил о приходе их друзей, когда он знал о чужом отвлечении из-за чего, стоило снизить напряжение проводит атаку, перестаёт уклоняться. Несколько ударов по груди и один в живот вновь отделяют его от Хибари и как, зная об этом будущем, можно не улыбаться? Хибари атаки не ожидал, от силы удара прокатился по полу, в конце немногим склонился. Ожидал продолжение атаки, когда он это делает, нападает только заметив отсутствие крови — он вновь выбил из Хибари только слюни, воздух! Тело Шипастого демона крепче чем кажется…       Нападение лучше всегда не прекращать, и даже незначительное склонение Хибари стоит того, чтобы этим воспользоваться, сейчас вновь ударяя по тонфа, груди, рукам. Удары незначительные, учитывая образование синяков, крови и сломанных костей только на его теле. Хибари тоже не останавливается, защищается нападением, в глухую оборону не уходит, с каждым словно мгновением ударяя сильнее, вот опять попадая почти в лицо. Почти потому что в эту часть тела больно получать, получилось схватить тонфа рукой, сломались и весьма звонко, пальцы, но не помешали ударить ногой в чужой живот. Хибари вторым тонфа ударяет по его конечности пропуская удар уже ногой с разворота. Без обуви он был бы быстрее, не в пиджаке был бы вертлявей, но Хибари такая же скованная одежда не мешает. Ублюдок будто бы его удары незначительные немногим лишь морщится, отступил, получив удар и сразу напал. Оружие из рук не выпустил, а он и не стал ждать, мгновенно напав. Хибари атакует не тело, руки, отвечает на его удары оружием и приходится кулаки разжать, безопасности ради. Оружие бесит, Хибари тоже, но сильнее всех бесит тот ублюдок что одновременно схватил его кулак и тонфа Хибари!       — Не мешай! — вырывая руку из хватки Савада, Хибари поступает аналогичным образом, заметив его действие будто бы он позволил прекратить игру кому-то. Столько наблюдали и сейчас вообразив что-то вмешались? Он позволяет себя бить, ему уж точно защита не нужна; возможно схватку разорвали чтобы защититься, но это не важно, Хибари всё равно не сильный удар получает в отличие от его руки, что вновь слышно хрустнула. Отскакивает от удара ноги в колени, потом атакует, а он не отступает, отталкивает тонфа ладонями, смотрит на мир не глазами, шестым чувством потому удары хоть попадают они не являются такими опасными как были в ранних игр и Хибари также так или иначе оказывается потрёпанным. Крови пролилась только его, максимум ссадинами и синяками Хибари отделается, но это хорошо — это неплохо! С учителем он тоже начинал с азов, и только в одном сражении смог кровь увидеть так что всё хорошо. А особенно прекрасно что Хибари даже после прошедшего мимо охраны удара начинает рассматривать поединки серьёзнее, становится быстрее, сильнее!       Он вероятно Хибари тоже раздражает, ведь знают о его сдерживании…       Поединку никто не мешает, свидетели чувствуется много, но даже если краем слышны разговоры и иногда видны свидетели все стараются отступить, когда так или иначе они к ним приближаются. Конечно чаще его швыряют в стену, не наоборот, но даже так прекрасно. Исключая капли его крови на одежде Хибари, на стенах, на полу…       Поединку не мешает, помешали и больше не лезли, но через энное время остановки он сам добивается, резко отскакивает, хотя мгновения назад атаковал, а после, проигнорировав нападение Хибари ставит ладонь в просьбе подождать и Хибари исполняет просьбу. Когда он вот достаёт телефон, что немногим гудел, смотрит на звонок, который не то чтобы важен — он просто был! Ему редко кто звонит.       — Что случилось? — вопрос спокоен несмотря на раздражение и сбитое дыхание, перед работодателем лучше претворится будто бы всё хорошо.       — Завтрак, вы идёте? — ему кажется или вопрос звучит с каким-то словно интересом? Краткое время показывает, что на часах действительно восемь, восемь часов три минуты, если быть точным. Гокудера как раз по энным причинам должен был опоздать, видно пришёл и ленится за ним зайти, думает вероятно, что его будит, хотя ранее не звонил, сам приходил. И он не в первый раз опаздывает.       Вопрос интересный, но так себе…       — Ты есть хочешь или потом в город съездим? — прикрывает динамик Савада задавая вопрос оппоненту, а то ладно он, он не очень на завтрак хочет идти, но может Хибари там голодный?       — Ты? — вопрос вместо ответа показатель, что последуют его решению — неплохо.       — Боюсь я не успею вернуться; в городе позавтракаю, — вот что говорит Савада собеседнику, перед тем как сбросить, телефон убрать и перчатки подтянуть, показывая Хибари их будущие планы.       Получается провести серию атак, перед тем как, вновь, пытаются остановить сражение, но так как попытка вторая и он и Хибари мгновенно остановились, отскочили.       Тсуна чувствует, как поднимается раздражение…       — Травоядное… — недовольно произносит Хибари, вызывая улыбку, ведь Тсуна тоже хочет продолжить, готов сделать паузу пока разберутся с помехой. Хибари на него не смотрит, слово произнёс и сразу в атаку пошёл, некто не жаль; Тсуна смотрит на того, кто помешал, стоит сейчас расставив руки, пытался вновь их оружие схватить и бежит. За мгновение ставит блок руками, что не делал за потасовку ни разу, принимая удар тонфа на себя. Руки звучно хрустят, сдержать лёгкое сужение глаз не получается.       — Давай сделаем паузу, — стоит Хибари остановить атаку, улыбается Савада сам отпуская руки чувствуя, как они дрожат — в этот раз Хибари не сдерживался, кости уже реально сломались, не треснулись. Дрожь прекращается стоит раз или два дёрнуть ладонями, сжать кулаки. Под одеждой о причинённом уроне не поймут, но по спокойствию видят: оно незначительное.       Взгляд Хибари спокойный, он смотрит на него и будто бы что-то понимая отпускает тонфа.       — Мне позвать травоядное? — что значит «ты простил?», Тсуна ещё вчера сказал Хибари что после сражения могут обратно выкупать подарок, а тут что, простил? Сам говорит потасовку завершить!       — Ты можешь сегодня остаться? — что значит «поиграть позже?» и «пока нет», что понимается, Хибари немногим поджимает губы и ничего не отвечает, разворачиваясь уходит. Ответ сейчас либо дать не может, либо даст его позже.       Савада игнорирует уходящего, убирающего оружие противника резко оборачиваясь, хватая Такеши за уже опущенные руки. Ранее, когда схватили его ладони и тонфа Хибари не обратил внимание на сделавшего это, но по факту, причинил вред сыну учителю. Он не хотел и не имеет право это делать, не после причинённого вреда.       — Не лезь больше, — прямо говорит Савада осматривая чужие ладони. Такеши конечно сильный, репутация у него весьма жестока, но одно дело репутация, а другое реальность — Хибари Кёя сильный. Ловить голыми руками атаки-оружие Шипастого демона так себе поступок. — Опять пострадаешь.       Левая рука, в которую он ударил, даже не покраснела или, учитывая сколько времени назад был нанесён удар, краснота прошла, а вот удар Хибари сильнее его, сломал пару костей в ладони. Он не знает мази способной избавится от синяков, сломанных костей. Пламя Солнца, Неба или другой набор лекаря-главенствующего обладателя смог бы избавиться от травмы Такеши, но что есть у него? У него нет пламени, он гражданский.       — Выпей, пожалуйста? — улыбается Савада достав один из всегда таскаемых с собой бутыльков, сняв крышку так быстро, чтобы её не заметили, сейчас протягивая небольшую стекляшку, что, кажется упав разобьётся. По внешнему виду содержимого единицы могут понять, что в руках.       — Это царапина, — взмахнул ладонью Такеши посмотрев на лекарство и даже не думает его брать, хотя понял, что это не обычная вода. — подлечи лучше себя, — эти слова сопровождают резкий взгляд на бутылёк в руках, как не сказанное «раз есть чем». Глупый…       Для подножки требуются мгновения, чуть больше требуется чтобы присесть на чужое тело спешно, коленями, блокируя чужие руки. Такеши явно не собирается пить странную жидкость, но она полезна потому почему бы не помочь?       Дело в том, что он беспламенный… — так утешает себя Савада слыша и видя, как упало лекарство. Такеши попался на подножку и дал руки заблокировать, но стоило поднести лекарство ко рту поменял позу: резко опрокинул, навис, взяв главенствующую позицию в потасовке. Схватил одной рукой два запасться и в процессе упало лекарство, Тсуна чувствует, как оно намокает одежду. Упало в нескольких сантиметров от тела. Такеши для дела нужно было выпить эту отраву.       — Отпусти его, — холодно звучит приказ подошедшего человека и Тсуна знает голос говорившего. — Что в тот, что в этот раз… — поднимает упавший бутылёк Гокудера, присев походу на корточки около него, взгляд ублюдка полный спокойствия, хотя явно слышали его обман по телефону и скорее всего направили Такеши забрать его на завтрак; в бутыльке плескается пару миллилитров и по ним походу поняли о содержимом, ведь весьма близко видели лекарство в закрытой упаковке. — Я уверен, что лекарство вам дали не для того чтобы вы его раздавали, — сжимает в ладони бутылёк Гокудера подавая правую руку для того чтобы помочь встать. Принимать чужую помощь как-то не хочется. Стоило ублюдка встретить всё настроение просто взяло и улетучилось!       — Тебя не должно волновать, как я трачу свои лекарства, — присаживается Савада и, пренебрегая протянутой рукой, спешно встаёт. Взгляд свой от сжатой ладони собеседника не отводя. Улики не то, что ему нужны. — Верни, — протягивает руку Тсуна стоило только Гокудере встать, — Отдай мне мой бутылёк.       Лекарство пролилось, с пола можно взять на анализы и проверить содержимое, уже ничего не изменить и его спор делает ситуацию хуже, показывает важность! И что? Проверят? Да пусть проверяют! В мире всё равно только один может правильно разобрать его лекарство.       — Хорошо, — беспрепятственно протягивает Гокудера бутылёк, хотя звучит и выглядит немногим удивлённым, точно понятия не имеет зачем он прячет то, что и с пола взять проверить нужно, если интересует, да и в целом зачем нужен мусор. Пустой считай бутылёк.       Бутыльки не нужны, таких дома сотни и оставшиеся капли для него точно бесполезны, даже если они могли бы спасти и не одно животное, но зачем ему оставлять улики в чужом доме? Ладно Гокудера знает о его лекарстве, а если узнает Хибари или Сасагава? У этих двоих больное воображение.       — У Такеши поломана ладонь, окажи ему помощь, — спрятав бутылёк просит Савада, перед тем как улыбнуться краем губ, а потом развернуться, направиться к выходу по пути говоря, что пошёл переодеваться.       Хибари, как он и чувствовал, остановился пройдя совсем немного, услышал о лекарстве и обернулся, остановился вообразив будто бы он даёт то же самое, что выпил Хибари. Типа что под лекарством он даст что-то, что поможет взять пламя Ямамото под контроль. Если бы бутылёк остался у Гокудеры не нужное бы узнали, а так, когда спросит у своих друзей, после его ухода, ничего о лекарстве не узнает. Гокудера просто Хибари не скажет и мог бы не защитить бутылёк, когда у него его никак не отобрать.       Хибари возьмёт разлившую жидкость на анализы, не получив ответа, — так говорит шестое чувство стоит сделать всего-то шаг, максимум два, от места где он валялся. — Хибари Кёя сделает это на глазах своих друзей и сразу, когда пламя выветрится, поймёт, что за лекарство он таскает, хоть и не знает причину. Подумает о близкой связи с Нидзи. Более глубокой, чем вообразили, и он сказал.       После слов, идущих изнутри, возникает вопрос «когда» и «при каких обстоятельствах» Хибари видел Капсулу жизни, разбирал его, ведь покупка недешёвая вещь. Многие конечно покупали лекарство в надежде создать себе сотни или даже миллионы похожих, но неужто и эти ублюдки, Хибари, покупал ради этого? Такой поступок отвратилен в отношении создателя.       Хибари Кёя уже видел, как работает капсула жизни, девушка Бовино передавала, когда-то лекарство для спасения, как и дала Бовино когда-то несколько десятков пламенных таблеток, чтобы Сасагава ломая их научился такие же таблетки создавать. Он, девушка Ромео, может единожды приходил в семью, но не единожды давал бесполезные для себя вещи зная для чего они нужны. Просто потому что их попросили.       В семье Аллерон уже не осталось Капсул жизни и это Савада понимает, поджав губы, ведь это он же, в тот день, когда приходил, передал свыше десяти бутыльков и немногим больше Небесных таблеток, но запасы остались только у Рокудо и Ламбо, ровно по одному бутыльку. Таблетки давно закончились, пламенные солнечные таскают с собой только лекари, его пешки и Хибари, ведь он их передал. Он не хило-таки помог когда-то семье Аллерон, как теперь…       Таблетки и бутыльки передал Ламбо в знак извинения, — поправляет интуиция, — для его безопасности Мукуро стёр о нём память у Ямамото и Гокудере и созданные им лекарстве Лорд Бовино передал в знак извинения. О нём никто ничего не узнает, проведи Хибари проверку, известной станет лишь истинна навеянная чужим воображением сейчас, сегодня, у Хибари, после проверки, или через часы после слов Рокудо. Считай чужого воображения, которому поверят.       Так, ему выгоднее, чтобы сегодня вообразили или через энное время, но позже? Тогда он может быть более готов к происходящему или даже помешать, если не будет выгодно, услышать неправильное предположение Рокудо. А вообще, как может быть не выгодно, если оно неправильное…?       — Не изучай пролитое лекарство, — подходя к Хибари, что всё смотрит в его сторону, как будто бы ждёт, хотя, на самом деле, остановился и обернулся, услышав просьбу выпить. Сперва хотелось посмотреть, чем именно поить собрался, а после, сейчас, увидел пролитое лекарство.       Савада, подойдя, наклонился, чтобы слова звучали тихо и их нельзя было ни услышать, ни увидеть на камерах.       — Сейчас у тебя возникнут неправильные предположения, а позже, когда Мукуро вернётся, картина будет чётче, — хотя предположение появится после слов Хаято; история будет настоящая, но её исковеркает воображение Рокудо, — Истина, — искривлённая, по словам шестого чувства, — будет раскрыта в день возвращения нашего друга.       Да истины ещё жить и жить; эта неправильная истина станет огромной для него угрозой, что, если судить бесстрастно, прекрасно!       Несмотря на то что сражаться они прекратили где-то в середине кровь, сто процентов, его, можно её заметить особо не присматриваясь, идя к выходу. Хотя он чувствует себя весьма неплохо, а значит всё хорошо, раны его незначительны. Но кровь, наиболее вероятно, пролилась потому что одежда ею пропиталась. Чувствуется влага и она же видна, когда позже, он смотрит на себя в зеркало. А ещё у него разбита губа, синяк на щеке, подбородке и росчерк на лбу и это из тех, которые нельзя скрыть. Под одеждой мало ли какие были раны, там всё одежда скрыла и эту одежду, почти всю, лучше выбросить чем зашить и постирать. И изношенной стала верхняя одежда из-за ударов, и в крови, и в дырках — Хибари, ублюдок!       Но проблемы внешности не его обязанность, он здесь играет роль тупой куклы, как однажды говорил Гокудера, ему нельзя даже выбрать предпочитаемую одежду так пусть купит ещё ему костюмов, если они закончатся.       Душ, как обычно, не очень долгий, и, как всегда, Гокудера к нему не приходит. Зачем глупому актёришке помощь оказывать, да? А раз никого нет, то и бинты не нужны, ни что-то ещё, хотя лицо приходится обработать чисто для того чтобы показать свою нормальность. Раны на теле так, их не видели, всегда может сказать будто бы кровью кашлял и будто бы солжёт, Гокудера камеры посмотрит?       Всё в мире можно проигнорировать — всё, кроме очевидного: к нему в комнату кто-то приходил и этот кто-то друг (пешка, подчинённый?) стражей Вендикаре. Или они сами; на тумбочке стоит порезанный торт в упаковке, обычная чайная ложка, в термосе чай и ничего из этого не было, когда он в комнату зашёл, всё принесли, когда он мылся. Из-за того, что Гокудера не единожды появлялся в комнате дверь из ванной открылась осторожно, но кроме завтрака ничего нового замечено не было. В целом можно не спускаться.       Убрав сладость, напиток и ложку в стол, Савада, будто бы ничего не видел начинает приводить себя в порядок. Думает, что будет классно прийти, съесть сладость на завтрак и тогда же сказать, что могут сладости забирать, есть больше ничего он не будет. Говорить о подкупленном помощнике в поместье конечно не нужно, и он его не знает (знает по словам шестого чувства), но разве это нужно? Он же ничего сверх не скажет…       — О-опять на море? — запинание случайно, съедая сладость, даже в окружение друзей вопрос-приглашение погулять не могло не удивить. Его, как видно ждали, минимум Такеши (больше никого не было; рука мечника полностью здорова, как видно), потому особого и волнения не было, а нужно было переживать. Минуты назад Такеши пригласил погулять, а ведь он дождь уже как пару дней не просил создать. Сейчас согласиться и, когда пойдёт дождь, разве не попадёт он под подозрения?       Также как произошло, когда в карты, играя с Гокудерой и собеседником проигравшем не оказывался — воспоминания смешат, но смех, сдержать получилось, в отличии от кривой улыбки.       — Конечно, я хотел бы с тобой погулять, — качнув головой, сбрасывая ненужные воспоминания мягче улыбается Савада чувствуя, что на чужие подозрения плевать. Он проверку уже прошёл, пусть что хотят то и воображают.       Такеши на ответ наоборот перестал истощать тепло, немногим нахмурился и словно погрустнел.       — Тебе нужно было сказать, что стал свидетелем утопления, — немного поджимает губы Такеши удивляя, ведь это чушь, он никакого утопленника, кроме себя, не видел и не знает. Исключая фильмы, аниме и книги, — Хибари рассказал о твоём беспокойстве, — усмехается краем губ собеседник, — не злись на него, он сказал только потому что дожди прекратились, и я бы действительно сводил тебя на пляж, — если бы Хибари не сказал, что не говорят, но явно, вот только он сказал о смерти учителя, а Хибари не это сказал. Он знает, она это говорит. — Я хорошо плаваю, не потону, но раз тебе до сих пор мерещится в каждом купающем события прошлого купаться не поведу. В городе без этого много развлечений!       Он никогда не видел тонущих (на это же намекает Такеши?), с водой у него плохих воспоминаний никаких нет, но видно теперь есть. Хибари же поговорил, как и обещал.       — Извини, — тихо просит Савада немногим отпуская голову, чтобы скрыть досадно поджатые губы и взгляд, полный размышления, точно не страха-беспокойства присутствующего в голосе.       На извинения Такеши смеётся, это как поддержка и как лёгкий переход с темы, друг его копии начинает рассказывать где был. О удивительной технологии сперва похитившей змея, подарок Хаято, а сегодня вот вернувшийся. Змей, к слову, напал, но, как он и предупредил, яд на Гокудеру не подействовал в отличии от зверушек в округе; Гокудера оттолкнул Такеши, веря в его слова, руку клыки поцарапали (сомнительно что там была царапина), но Рёхей уже всё вылечил, с чужих слов, а яд реакции никакой не вызвал, хоть его на анализы взяли, нужно же противоядие приготовить. Конечно если змей ядовитый.       Сомнения понятны, яд же в любом случае остался на ране и вроде как не подействовал, хотя раз плеснули отравили. Остановить заражение никак бы змей не смог, но вроде как сделал. А потом, со слов Такеши, странная технология или, как говорит Гокудера, УМА улетела. Завтра утром они, Такеши и Гокудера, вновь пойдут на разведку, взяв с собой людей чтобы поймать зелёных человечков.       Друзья точно завтра не планировали играть, но судя по его реакции, Такеши подумал будто бы он понятия не имеет о чём речь. Описал что видел в первый день, потом что вдел сейчас и на его пару звуков засмеялся сказав, что не сумасшедший, не один же видел. Он же тоже видел!       Он ничего из упомянутого не видел, так стоит бы сказать, даже если могут помнить о его словах, но молчание его ответ и даже он принимается Такеши. Сын учителя на его лёгкий кивок и нейтральное «вроде помню» засмеялся, явно в его понимании сомневаясь и так правильно. «Пришельцев» дальше территории дома, где были только они, вышка семьи Аллерон, никто не должен был заметить.       — Я всё хочу свозить тебя в город, а ведь тебя это не интересует? — весьма резко меняет Такеши тему и разговора и что-то не видно сомнение, слова даже не будто бы что-то вспомнили! Словно что-то заметили и сейчас спрашивают так, для галочки. — Ты часто бываешь в городе и, если бы тебя действительно что-то интересовало ты бы уже там погулял, — в целом правильно, вот только его ничто не интересовало в Генуе; Такеши после своих слов, несмотря на его удивление, мягко улыбается, прося говорить, если что-то его не устраивает. Просит выражать свои мысли, не молчать как чужак. — Я хочу погулять и развлечь тебя, меня самого не особо интересуют прогулки. Если ты хочешь остаться дома я могу тебя не беспокоить.       А оказывается Такеши умеет мягко улыбаться, он думал только угрожающе… И, раз может оставить, не значит ли что сами если уж не хотят, то вынуждены уехать? Или хотят с энной особой время своё провести?       Бесит.       — Одному мне гулять не интересно, — что значит с Такеши он возражает погулять, — но, честно говоря, сегодня у меня планы. Я два дня не притрагивался к своим обязанностям.       На самом деле вчера он всё посмотрел, то есть новое только утром не видел и старые отчёты уже весьма долгое время жду, от ещё одной недели ничего не изменится. Всё это говорить смысла нет, и, как явно, не нужно: Такеши, немногим усмехается на им сказанное, молчаливо принимает отказ от прогулки. Видно понимает, что есть дела, ведь сам с документами дел не имеет или просто пребывает в хорошем расположении, раз ничего не говорит, когда он после своеобразного принятия сказанного уходит. Им не был съеден даже сладкий завтрак, а ему ничего не сказали.       И сказали всё Гокудере, как становится явно через пару минут, как он заходит в кабинет. Он только отправил сообщение другу, краткую благодарность за завтрак, который ещё не поел (позже можно поесть) и тут ворвался, выглядит весьма раздражённым.       — Разумеется вы здесь, — с каплей словно усталости, но не тела, от него и его поведения, первым делом срывается с уст работодателя, — Почему не подождали меня? Пойдёмте! — и руку ублюдок протягивает явно, намереваясь насильно вывести его из кабинета или что припёрся? Узнал от своего друга о несоблюдении им договорённости (её нет) и припёрся, настроение одним своим существованием портит.       Тсуна недовольно убирает только использованный телефон, откидывается на кресле, скрещивает руки на груди одним своим видом отказываясь сдвигаться.       — Не хочу.       А чего хотеть-то? У него в комнате не просто конфеты спрятаны, целый торт! Да он вообще может больше на трапезы семьи не появляться. Сладости ему точно (минимум!) два раза в день будут приносить.       Гокудера видно, как удивляется сказанному, потом поджимает губы, но, как это странно, орать не начинает.       — Вы выпили лекарство? — спокойно интересуется работодатель возможно не по той причине, по которой думается, придя к нему в кабинет.       — Да, — улыбается краем губ Савада зная, что лжёт и доказать это не могут, ведь он беспламенный, обычные люди часто лгут и он всего-то сказал «да». Мало ли что «да», правильно? — У меня не безграничная выдержка.       — Это хорошо, — с фальшивой улыбкой произносит Гокудера разумеется не радостный его словами, ведь как радоваться, когда они чужаки…? Он думал, думал…       Сразу после ответа Гокудера обходит стол, и, к нему, сидящему весьма в закрытой позе, немногим наклоняется, поставив одну ладонь как барьер для бега-ухода, опёрся с боку от его головы на спинку кресла. Улыбается ублюдок и точно искренней, чем делал это ранее.       — Вы нравитесь мне, — эти слова шокируют, ведь точно не ради них подошли, нет смысла ему в целом улыбаться, но так подошли, улыбнулись и для чего? Он не Нат…!       Стоило на мгновение предаваться мыслям, воображению и его обманули, за пропущенное им мгновение приобняли, а теперь несут, сказать бы как невесту, столь бережно и аккуратно, но слова говорят об ином!       — Выпей вы лекарство вы бы не заклеивали своё лицо! — а логично, как не посмотри. Лекарство Нидзи может и не мгновенное, но так с Гокудерой они минимум пол часа не виделись о чём следом и говорят, — Вы могли бы обмануть меня в начале, не сейчас! Вы никогда не пили лекарство после игр с Хибари, вас избиение им радует! — это бред, но в словах Гокудеры уверенность и конечно можно противиться, но какая разница? Он тоже ублюдка как-то нёс, хоть и не так вежливо, как его — плевать кто увидит.       Несут может его и аккуратно, на постель, принеся в комнату, даже не кидают, спокойно укладывают и, только посадив прекращали возмущаться. В слух проговаривать какой Хибари ублюдок и как глуп он, соглашающий на спарринги. Он даже синяка, с чужих слов, не оставил, а ему точно поломали больше чем одну кость! Он мазохист с чужих слов и это Гокудере не то, чтобы не нравится, его работодателю безразличны его фетиши, но не перед толпой людей же просить избить себя? Он такого не говорил и точно Хибари больше чем синяк оставил, что свидетели видели, но в итоге молчал, слушая чужое возмущения и старался проигнорировать редко встречающихся людей в коридоре. Гокудера так громко сообщал о своём мнении, что останавливались, обращали внимание на него и те, кто были впереди и тех, кого они оставили позади.       — Но, к вашему несчастью, ублюдок уехал, — положив рядом с ним вытащены, из давно притащенного шкафчика, лекарства Гокудера, походу понявший, что он не будет пить лекарство, переданное ему Шоичи или вообразил будто бы лекарство было оставлено для кого-то иного. Он же раздаёт лекарства, не употребляет. — Сегодня более он вас не тронет.       То, что говорит Гокудера волнует средне, но что уехал, бросил, бесит. Видать, как он и думал, гора нахрен не нужна была Хибари. Вернее, их связь, которую он попросил восстановить, не сдалась Шипастому демону. Ничего удивительного.       Однако, даже если сдержать эмоции и не поморщится получилось (Гокудера, сказав о чужом уезде, выглядел довольным, словно помог уехать, а ведь слабее. Его работодатель не смог бы заставить делать что-то Хибари) это похоже принялось за согласие чего бы там Гокудера не воображал. Смотрит на него, лыбится и очень резко, став серьёзным, спрашивает, что болит у него, он (Гокудера) обработает всё, перевяжет. А ещё Гокудера говорит, что ему стоит сегодня остаться дома, в комнате, он (Гокудера) знает, как сильно ему досталось.       Интуиция говорит, что поспрашивали у свидетелей о происходящем, знают сколько игрались они с Хибари; ребята не говорили о его лёгких ответных ударах, потому что они незначительные. Их упоминание не стоит. Кровь, которая валялась тут и там, по всей тренировочной комнате сказала о том, как дела у него. Свидетели лишь сообщили время.       Снять костюм несложно, сказать о том, что немного били в грудь заставив кашлять кровью тоже и хоть правильнее послушать его, сделать перевязку только на груди Гокудера перевязывает руки-ноги. Всё тело смотал, проверил и правильно понял о переломах и очень удивлённо, в какой-то момент, посмотрел на него. Весьма вежливо спросил не хочет ли он посетить больницу, ему, вероятнее всего, даже сидеть больно, как и лежать, в какой позиции на постели он и проводит. Ммм…. Ему больно, но с губ срывается «терпимо» и так правильнее. Как и сказать Гокудере сваливать, поесть пока он ничем неделанием заниматься будет.       Гокудера сказал ему отдохнуть, и кто он такой чтоб не слушать? Он не все записи Юни выслушал, торт не съел.       И этот торт замечает Гокудера, когда возвращается, удалился, как он настаивал для завтрака, а потом вернулся, когда он ещё половину торта не съел. Даже треть не уничтожил, что не мешало ублюдку забрать его прелесть.       — …тно почему вы с самого утра играли с Хибари, — это произнёс Гокудера присев рядом с постелью (он не думал о чужом возвращении, потому в наушниках видео и смотрел). Слова не были слышны, они были прочитаны. Он обернулся услышав, что сбоку, а сбоку, на его уровне сел Гокудера. Либо на корточки, либо подогнул колени. Очень хорошо, что он ранее кусочек торта проглотил. Сейчас даже не очень резким движением заблокировал телефон этим выключая видео, присел, хотя лежал на животе и запястьем вытер губы.       На бинтах остались пару шоколадных крошек. Под состав торта.       — Ты что-то забыл? — вежливо интересуется Савада вынимая наушники из ушей, не говоря, что понял сказанное. Введя себя будто бы ничего страшного не произошло, хотя он знает (чутьё сказало), что Гокудера видел, как много он поел. Из-за этого к нему как раз и пришли.       — Уже ничего, — встаёт Гокудера, — приятного аппетита.       После слов Гокудера уходит, не стал отбирать у него еду, как думалось сделает. Может быть Хибари отругает, против же его сладкой еды и тогда его бывший префект поймёт, что у него был куплен торт и что? Скажет, что это не он? Будто бы он сам себе торт купить не может. Ничего подозрительного.       Раз Гокудера уходит ничто не мешает вернуться к просмотру уроков и торту, правда, на этот раз, надевается только один наушник чтобы более никого не пропустить.       И часа не проходит как его навещают (он даже торт не успел съесть), но по несерьёзной причине. Пришла «горничная» убраться у него, сперва открыла дверь, не сразу его заметила, а как увидела (вероятно почувствовала его внимание) извинилась, удалилась. Его походу больше беспокоить не будут, но вот зачем ему целый час прохлаждаться на постели? Достаточно съесть торт и в целом можно одеться, снять ненужные бинты (и помыться, чтобы смыть крем) и можно идти работать.       — Продолжим? — этим словом приветствует его Хибари, только вышедшего из ванной комнаты. Он знал, что его ждут, но ожидал не этого мужчину и, тем не менее, не может быть недовольным, даже, он знает, если не поели. Хибари два часа (вероятно час, дорога тоже время занимает) провёл продуктивно. Было его бывшему префекту не до еды.       — Я оставил тебе кусочек торта, — свободнее чем выходил из ванной продолжает свою ходьбу Савада, — чай тоже не остыл.       В термосе же всё принесли, кто бы это не был. Торт в рядом стоящей прикроватной тумбочке и это произносится пока он сам идёт к шкафу с лекарствами. Ему не будет лишним пластыри налепить, минут десять в целом собираться будет, что и произносится Хибари смотрящего точно с мыслями «какого» или даже «зачем»? Если бы Хибари хотел есть, мужчина бы поел — здесь выдумывать не нужно, но как это, он поел, а его противник нет? Хреново как-то.       Когда он уже с подлеченной (пластырями) мордашкой идёт к шкафу с одеждой Хибари уже держит в руке упаковку торта на котором лежит один кусочек, ест той же ложкой, которой он ел, что точно понял и ничего не сказал. Касается губами задевая место где он напиток пил и что? Они не в Японии, он не какая-то девочка подросток чтобы думать «обмен слюной — это так мило»! Гокудера тоже не из брезгливых и это правильно, в этой семье многих способных вылечить, будь он болен тот же Гокудера-Сасагава уже бы заметили. Его могли бы уже от многого вылечить, если бы он сам этим не озаботился.       — Рокудо вернётся, принеся вести о твоих делах или ты сам скажешь, что за лекарство ты предлагал Ямамото, когда он вернётся? — вместо вопросов что он торт в комнате ест или, когда привёз, интересует Хибари немногим удивляя безразличием к его делам и то, что в целом от еды не отказались. Он любит сладкое, не Хибари. И его бывший префект не итальянец, в Японии, где прожили большую часть жизни сладкое на завтрак не едят, как делают в стране их пребывания. Не могли, иными словами, привыкнуть употреблять сладость или что изменили рацион? — Ты напоишь его им?       Говорят, словно в надежде и лёгкой насмешке одновременно, негатив испытывают к их другу-иллюзионисту; а вариант неплохой, а то что он только Гокудеру полезным напоил? Этот ублюдок даже не особо ему важен.       — Нет. Вероятно, я не буду его давать Мукуро, — хотя иллюзионист ему нравится. Он бывшему Наги в любви когда-то признавался, несмотря на то, что его всё пытались психом выставить. — Не думаю, что с моей стороны, после того непонимания, правильно предлагать что-то выпить. Уверен, Мукуро всё из моих рук за яд посчитает.       Как и он посчитает всё что Мукуро ему предложит, ведь это из-за него (из-за чужого воображение) с Наги расстались. Ромео говорил, что Мукуро из всех своих девушек любил только одну.       — Конечно неплохо будет подлить ему лекарство, но вот только сомневаюсь в возможности этого. — Мукуро ничего, к чему он прикасался, не примет — он это знает, узнал только подумав. Хотя раньше Мукуро ел его готовку, а её даже бродячие животные обходили стороной. — с чего это ты решил, не подумав о своей безопасности, съесть подготовленную мной еду, Кёя? Она могла быть отравленной.       Лекарство, которое он предложил Такеши и напоил когда-то Гокудеру нормально посчитать за яд, в составе же тот имеется. Как и противоядие. У него, чтобы там Гокудера не думал, с собой лекарств дохрена и больше. Не все просто в известных бутыльках.       Лёгкая насмешка произносится спиной к Хибари, но это не мешает знать эмоции и мысли: Хибари удивился сказанному, посчитал их правдой и ложью одновременно и, подумал, что даже если не солгал уже ничего не исправить. На публику он не убьёт, а после, в зависимости от своего состояния Хибари решит, что было правдой: его слова или мысли.       — Я верю тебе, — спокойно произносит Хибари имея ввиду, что верит об отсутствии у него желания ударить со спины. Реши он атаковать ударил бы не скрываясь. Отравить Хибари он бы решил только в том случае, если бы принял решение оставить семью, убить всех. Но он здесь, мылся, никуда не спешит и даже в удобную для потасовки одежду переодевается. Он серьёзно настроен на свои слова.       Ранее он сказал, что после сражения простит. За этим прощением пришли и его он дарует, когда изобьёт или, когда его ещё побьют. Позже нужно будет узнать ожидания противника, уровень его копии. Победить легко, вот только нужно ли ему это?       — Если ты действительно мне веришь, то проигнорируй всё что скажут наши друзья, что ты будешь видеть собственными глазами. Мукуро произнесёт свои домыслы, вымысел, — как ему сказало шестое чувство, — выскажет свои бредовые предположения, и вы все, ты, поверишь ему потому что он похож на меня. — схоже страдал, а не иллюзионист как подумали после его слов. — Мы типа очень похожи. — ни хрена они не похожи, хотя их обоих обрекли родители.       А реально, Мукуро же не из пробирки появился на свете, что он раньше не подумал поискать того родителей? Даже если они мертвы.       — Почти все лекарства, которые я использую, создал один человек, и ты создателя видел, общался с ним, как и Мукуро, — как он прекрасно знает, в отличие от собеседника. — но вы не признали его. Я бы даже сказал, что ты прошёл мимо, будто бы он ничем не примечательный. — Когда весь мир хотел бы с создателем поговорить и это минимум, — когда наш друг, несмотря на заблуждение в безобидности, пользовался возможностями, — кошельком, — создателя. Вы так долго с ним общались что, не заметив этого, уверились в чём угодно, кроме как в настоящей его ценности. Вы погрязли во лжи, как сотни и тысячи до вас. Ты никогда не встретишь создателя используемых мной лекарств, — просто потому что их ему редко кто передаёт, сам взять может. — в привычном для мира его облике просто потому что я знаю, как он выглядит вне иллюзии. — а собеседник не знает. Создателю нет смысла прятаться, встречаясь с ним, иными словами, всё равно никто не поймёт, не видит истину. — Ты поверил в обман и не понимаешь этого.       Хотя, каким-то волшебным образом, смог найти того, кого послала убить Глава клана. Было бы обычным действием посчитай Хибари Кёя Рокудо Мукуро долгоживущим мертвецом, но нет, не трогает Рокудо, с неким теплом относится, что не ожидалось. Что найдёт Деймона, признает целью шокировало, хоть узналось об этом только месяц как, а Хранителю Джотто потомки не мешают как сказал, слабые по того мнению и с этим трудно не согласится — семья Аллерон слаба как таракашки, а слухов то…       Наверное, из-за того, что он долго одевался, готовился, то есть к потасовке или из-за того, что их игры с утра прервали во второй раз Хибари Кёя явно был далёк от сдерживания. Стоило только войти в тренировочную комнату напал, первым же ударом в стену швырнул, удивил, но не очень, даже немногим обрадовав — играть как раз не особо-таки хотелось. К нему, типа травмированному, мог зайти как Гокудера, так и Ямамото — да кто угодно из немногих присутствующих в комнате мог сдать их! Пока никто не пришёл, а играют они более чем пять или даже десять минут и на этот раз игра была более болезненна. Хибари Кёя не хотел играть, бил если не со всей, то почти со все силы — пламя только не использовал, отражал каждый удар, даже лёгкого удара на этот раз не позволил по себе оставить. И сейчас смотрит, такой бесстрастный, будто бы спрашивает действительно ли это его максимум? У него много, в этой потасовке, костей сломалось, а вот новых кровоподтёков почти не осталось — не на это нацелены удары его оппонента. Всё кажется опасным и очень интересным…       Это было превосходно, просто прекрасно, великолепно-восхитительно. Больно-великолепно. Сдержать похвалу получилось, из губ вырвался только стон боли и кровь, вовсе не слова одобрения.       Сколько бы раз он не «сражался» с Хибари, он никогда не использовал прямую атаку или силу более шестидесяти процентов, в первой стычке увидев, что действительно может причинить вред. Пусть потом Босс его дочурки и не испытывал какую-либо боль — это совсем не имело значение, смертельно ранить никого случайно не хотелось. Но, сейчас, он осознал, что с Кёей, точно, сдерживаться не нужно. Такой силой, способной им сломать стену, обладают лишь несколько знакомых и все, кто может так сделать, чудовищно сильны. Только что Хибари Кёя перешёл в категорию по-настоящему опасных людей в списке которых до этого состояло только четыре человека. Можно было сразиться в полную силу, просто не использовать Импульс, краткое покидание тела пламени, единственную технику, где оно вообще используется; смертельную технику не выдержит никто, а с остальным Кёя справится, стало понятно это. Осталось только кое-что уточнить.       Стерев рукавом кровь, которая потекла из носа и уголков рта, от сильного удара в живот и удара о стену, в следствие силы удара Хибари, Савада приподнял руку вверх, чувствуя, что его мягкая улыбка теперь более напоминает заинтересованную усмешку без капли мягкости.       — Дай мне две минуты, и мы продолжим.       Хибари Кёя смотрел всё ещё раздражённо, но ничего не произнёс, подходя ближе. Нападать Хибари не будет, пока он не встанет, в этом Тсуна был уверен. Достав телефон, он быстро набрал сообщения, сразу отправляя его и звоня Гокудере. Нужно было давно узнать ответ на этот вопрос, но не хотелось палится, а сейчас было уже плевать. Хибари знал, что он сдерживается и был очень неудовлетворённый этим, он хотел сразиться с ним по-настоящему и, Савада, в ответ, тоже хотел сразиться в полную силу, а не просто уклоняться. Хотелось показать, что он не надоедливое травоядное, а настоящий зверёк — хищником, Тсуна не уверен, что хочет быть. И так проблем от среднего титула много.       — Привет, Хаято, — следовало прекратиться гудкам, обратился к собеседнику Савада, подтягивая ноги к туловищу и поднимая сверкающий удовлетворением взгляд на подошедшего оппонента, — я тебе сообщение прислал, можешь сказать ответ на вопрос в нём?       Сообщение было уже доставлено, вряд ли прочитано, однако, судя по звукам на другом конце, Гокудера этот пробел восполняет.       — Вы с ума сошли?       Вопрос был странный, Тсуна бы сказал, что совсем не ожидал этот вопрос вовсе, значение которого он понял не сразу.       — Как ты узнал, что мы с Кёей сражаемся? — ошеломлённо поинтересовался Савада, даже переводя взгляд в сторону держащей его руки телефона, подальше от холодно-раздражённых глаз, — ты тоже читатель разума? Я думал только я так умею…       Ну, ещё Реборн, но это Тсуна говорить не собирался, не настолько шокирован.       — Вы… что?! — вот, кто был действительно шокирован, так это Гокудера, но, к счастью, тот привык к быстрой смене эмоций; следующие слова он уже говорил обеспокоенно-гневно, — Быстрее покиньте этого ублюдка! У вас ещё прошлые раны не зажили!       Облегчённый вздох, сорвавшийся с губ был непроизвольным. В тренировочной комнате, куда его вновь утащил Хибари камеры были, но прям на них не смотрели, не все разговоры слышали и не всё видели и, если бы Гокудера был читателем разума, было бы очень плохо. Особенно учитывая, что только читатель разума высшего уровня (Реборн) мог узнать происходящее из головы сквозь трубку телефона. Беспокойство и гнев Савада пропустил мимо ушей, вновь возвращая своё внимание Хибари.       — Всё нормально, ответь на вопрос.       Гокудера был вроде бы, (а может и нет, вдруг, уехал?) дома, так что его звук шагов был прекрасно слышен, как и резкая остановка, разрезающий воздух, которую обозначил это действие. Ноты паники и обеспокоенности не пропали, но, казалось, что Гокудера серьёзно рассмотрел присланный вопрос.       — Вы сможете его победить?       Смерив Хибари серьёзным взглядом, убеждаясь, что аура смерти усиливается с каждой секундой, Савада задумчиво промолчал, размышляя над ответом.       — Постараюсь, — всё же, решив, что шансы равны, пообещал он.       Вызов Савада сразу сбросил, не желая слышать голос Гокудеры приказывающий ему отступить и не портить образ. До этого Хибари устраивали их стычки в неполную силу, и этого было Гокудере и ему в принципе достаточно, но всё изменилось и нужно было что-то менять. Не было подозрений и это было хорошо, но, если сейчас он будет сражаться в полную силу Кёя это сразу заметит, как и заметит, что ухудшилась сила. То, что он достаточно силён и сдерживался всё время Гокудера должен был понять, по тому, что Хибари ранен был его руками только однажды. Играют они с Хибари часто, достаточно чтобы более чем раз поломать чужие кости-тело.       Положив телефон обратно в карман, Савада, встал и, игнорируя приподнявшие тонфа, начал расстёгивать пуговицы для того, чтобы снять пиджак, отбросить одежду на пол — что он и сделал — вместе с галстуком и обувью. Хибари не нападал, наверняка чувствовал изменение в нём и понял, что ему просто нужно подготовиться. Савада без понятия как сражается Натсу-сан, но ему самому привычна свободная одежда, не такая сковывающая, хотя она и устраивала Хибари. Было бы намного удобнее в ифу или, хотя бы, в одной из многочисленных кэйкоги, но выбора не было.       Чтобы разогнать по телу пламя, укрепляя кости и убирая дополнительную защиту с кожи, не потребовалось более семи секунд, время которое он потратил для снимания одежды. Метнувшееся убийственное желание, не сдерживаемое более, слабым ветром взвилось вверх, колыхая одежду и волосы. Пламя не только Кёя, пламя никто не почувствует, уж об этом он давно позаботился, задолго до принятия контракта на подмену.       Расстояние между ним и Хибари было четыре метра, вполне достаточно чтобы приготовиться, но всё же, в качестве первого удара, было решено не использовать всю скорость и силу. Говорить, что он нападает, Тсуна не стал, хотя и имел такое желание, видел, что Кёя не собирается ждать более. Знал, что это только сильнее выведет и так раздражённого Хибари. Первый удар был достаточно слабым, чтобы не причинить особого вреда и сильным, чтобы не оскорбить неожиданностью, но, показать серьёзность действий. Удар, с разворота, ногой в лицо ожидаемо не прошёл, Хибари защитился и сразу же напал. Ускользнуть от второго тонфа получилось отскочив назад. Стоило коснуться ногами пола, как Тсуна сделал несколько курбетов назад, выполненные на ровных руках, избегая быстрые удары и, достигнув стены, использовал её, как опору, отталкиваясь ногами. Ладонь прошла рядом с щекой, почти в двух сантиметров, следом прошёл удар коленом в живот, который Хибари не успел заблокировать. Уйдя в сторону, уходя из тупика и меняясь с Хибари местами на площадке, Тсуна приподнял руки, дожидаясь атаки. Его удар не мог принести большого вреда, он был специальный, чтобы показать, что сейчас он намерен сражаться серьёзно. Исчезнувшее раздражение в глазах, на месте которого появилась заинтересованность, показывало, что Хибари принял его действия. Его следующие удары стали в несколько раз быстрее, чтобы защитится от которых пришлось и на второй руке разжать кулак и отводить ладонями тонфа в сторону, а не просто уклоняться и принимать удары на руки. Сейчас все кости укреплены, но теперь останутся видимые повреждения, которые будут заживать несколько дней и которые он не может допустить в большом количестве. Получив удар в рёбра, специально, пропустив удар, Савада схватил за воротник, притягивая Хибари к себе, ударяя головой в лоб, на мгновения дезориентируя. Вторая рука, крепко держащая другое тонфа, не давала совершить удар, ударяя по металлу и в ответ ударяя в живот, выбивая воздух из противника.       Дезориентация была недолгой, семь миллисекунд, намного меньше чем рассчитывалось и совсем не продуктивно. За такой удар, который он пропустил, Хибари мог бы и отступить назад, а не атаковать его в подбородок. Удар прошёл по касательной, разрезая частично кожу на щеке, от крепко сжатого воздуха. Воротник Тсуна отпустил, уклоняясь от удара в лицо, и, одновременно от удара в руку. Схватив тонфа рукой, Савада сразу отпустил чужое оружие, давая себе нужные миллисекунды замирания, в которые остановился Хибари, чтобы оттолкнуться ногами от метала. Отпрыгивая в сторону и, следом, приземлившись на ноги, он сделать подсечку. Хибари отскочил назад, не подпрыгнул вверх, на что была надежда, не раздумывая отталкиваясь и разрывая пространства, наступая. Руки касались пола, использованные для подсечки и, потому он просто оттолкнулся ими в сторону Хибари. Стопа приземлилась ровно на тонфа, Тсуна специально разулся, привыкший сражаться не в такой тяжёлой обуви. Быстрое движение сгибание, ибо Кёя даже не отклонился в обратную сторону, лишь остановился, атакуя другой рукой, позволило отклонить прямой удар в колено, как и позволило схватить тонфа руками, опускаясь ногами на пол. Схватив руку у локтя, тонфа у которой он держал, Савада перекинул Хибари через себя собираясь его схватить и закончить битву победителем. Хибари приземлился стопами на землю, отпуская оружие и перехватывая его руки, отправляя его в полёт к ближайшей стене. Удар ногами о стену разрушил саму стену, но порадоваться, что получилось приземлить на ноги, а не спиной, не вышло. Хибари, видно уже схватив опущенное им же оружие, оказался прямо перед лицом, серые глаза, которые были прямо перед его взором. Следом почувствовалась боль на лице и в животе, затем удар направлялся в спину, ожидая что он согнётся, но третий удар Савада поймал. Как и перехватил вторую руку, отталкиваясь от стены и ударяя коленом в подбородок, вновь отталкиваясь от стены, отпуская чужие руки и перекручиваясь в воздухе, толкаясь ногой в спину и отпрыгивая в сторону.       — Будешь сдерживаться, проиграешь, — обернувшись, проговорил Савада. Видел, что Кёя не бил в полную силу, видно не собираясь его убивать. Учитывая, что до этого он уже переломал ему все кости сдерживаться он умел хреново или действительно полагал, что обычный человек может столько выдержать, — я буду серьёзен сегодня, так что соберись.       С той, давней, самой первой стычки ни он, ни Хибари не использовали всю силу и скорость. В первую стычку всю силу, для человека без пламени, Хибари использовал только для последнего удара, того, который, волшебным образом, поймал Ямамото. Сейчас, даже с видимой серьёзность, Хибари сдерживался процентов на двадцать. Он на тридцать, значит выиграет.       Удар о стену, в которую он его толкнул, не принесло Хибари никаких видимых повреждений, даже удар в челюсть был понятен только по слабой красноте. Хибари очень силён, согласился сам собой Савада, особенно учитывая, что, сдерживаясь тот смог ударить его дважды. И сильно ударить, кровь, вместе со слюной, текла по подбородку, смешиваясь с усилившей кровью из носа. Живот болел, костей, способных защитить органы там не было. Стерев капающую жидкость, Тсуна улыбнулся, довольный. Боги, как давно он хотел избить Хибари, сдерживаться, каждый раз было трудно. Это единственный человек, который калечил его не за что, просто так, благо, что не каждый день, чудовище. За что, чёрт его побери? Прощать такое издевательство над собой он не собирался, пока, хотя бы, ещё немного, не побьёт этого садиста в ответ. Нет, он всепрощающий, но каждому действию должен быть свой предел! Знал бы этот, стоящий монстр, как надоело испытывать боль, как было неудобно писать со сломанными руками, а порой и просто стоять с множественными переломами. Понятно дело, что Натсу сильнее Хибари, Гокудера это же сказал, и тот хочет это подтвердить, увидеть это, но он не Натсу — ему очень больно.       В ответ на сказанное мимо пронеся холодный воздух, убийственное намерение, вновь усиленное и такое пугающее, что не взывай оно к битве, он бы определённо испугался. Тонфа приподнялись вверх и, в течение пару мгновений Хибари оказался близко, атакуя в лицо, от этого удара Тсуна уклонился, понимая, что лучше не пропускать лишний раз атаку. Второе тонфа целилось тоже в лицо, в подбородок, скорее в месть, удар был снизу и заблокировать его было проще простого. Достаточно было ударить по запястье ладонью, уводя удар в сторону. Левую, другую руку, Савада перехватил, ударяя ладонью по плечу, по нервным окончаниям, не давая в дальнейшем двигать рукой, следом падая на руки. Принимая стойку вниз головой, уклоняясь от второго тонфа, отскакивая назад. Была вероятность, что блокировка не подействует, но на Гокудеру и Ямамото она действовала, пусть даже в слабой мере. К тому же этот удар бил именно по нервам, выводящий конечности из строя, а не просто временная блокировка.       Удар подействовал, Тсуна видел, что Хибари не двигал второй рукой, но это не остановило бой, что было небольшой неожиданностью. Уклониться от удара в рёбра получилось, но вот, что, когда он, в очередной раз, сделает кувырок, Хибари швырнёт тонфа, которое ударилось в нескольких сантиметров от его лица, было полной неожиданностью.       — Ты что творишь?! — стоило встать на ноги, сразу же воскликнул Савада, пребывая в крайней степени изумления. Этот придурок его чуть не убил! Плевать, что специально кинул оружие рядом, а не в лицо — опасно от этого было не меньше! — настолько обижен за обездвиживание?!       То, что не следовало кричать, Тсуна понял сразу, но забрать слова не представляло возможным. Хибари раздражённо, сразу же, посмотрел в ответ, его аура смерти стала действительно аурой смерти. Несмотря на то, что Хибари был (а был ли?) неспособен двигать одной рукой, от его ухмылки хотелось бежать. Вообще понятно было, что он выигрывает только потому, что пользуется пламенем, а Хибари нет — оно находится в его крови и убрать возможности его нет, так что это не жульничество — но, то, что Хибари активирует своё пламя было просто нечестно. Его пламя путешествовало по телу, но давало только защиту и чуть усиливало скорость — он не использовал Импульс и поэтому был только быстр, так, как это его специализация — это не было обманом! А вот использование Хибари пламенем, было обманом!       Новые тонфа появились из неоткуда, но, упавшая к ногам коробочка, дала понять откуда они появляются. Пламя Облака, переходящее с кольца на тонфа большим ореолом, обвило оружие, почти теряя противника из вида, настолько было чистое пламя и настолько мощное. Блокировать удар от этого оружие Савада не стал, просто уклонился. То, что высвобожденное пламя увеличивает силу и скорость обладателя он прекрасно знал, но это не мешало уклоняться от быстрых ударов. Да, на лице появились мелкие ранки, словно царапины, как и образовались они же на руках и шее, но других вариантов не было. Пусть рубашка стала вся в мелких дырочках, сквозь которых были видны, раздражающие тело, мелкие ручейки крови, иной возможности не было. Воспользовавшись пламенем Кёя просто заблокировал любую вероятность атаки, а, также, привёл в порядок свою обездвиженную руку.       Хибари Ужасающее Облако, привязать которое хотели многие, даже Занзас, его пламя будет гореть долго. Рассчитывать на то, что он истощит себя было бы глупостью. Того момента, когда Хибари упадёт обездвиженный из-за низкого количества пламени в крови Тсуна просто не дождётся, обессилив раньше.       Пришедший прямой удар в рёбра и боковой в плечо, наглядно показали насколько Хибари сильный. Удар откинул Саваду в сторону, на пару метров, но он, в ответ, оттолкнулся руками, уклоняясь от продолжающийся атаки. Пытаясь пробить защиту, но только сжигая носимые простые перчатки, запах палённого которых стал отчётливым.       Натсу-сан и правда очень сильный, раз может победить Хибари без наличия пламени, что сам он не уверен, что может сделать, но попытаться хотелось. Никто не знает, кто всё же сильнее, он или Хибари. Импульсом он мог бы убить Кёю — это факт, сейчас Импульс сильнее чем при сражении с Бермудой, но это было бы не то. Хотелось стать достойным соперником, потому что Хибари был неплохим для него соперником.       Руки, которыми он схватил тонфа сразу же заболели, частично покрылись ожогами, но боль Савада проигнорировал, только выпустил тихое шипение. В этот раз ударять их лбы друг с другом он не стал, ударяя Хибари макушкой в подбородок, удерживая оружие и потянув его на себя, давая себе пространство. Ноги оттолкнулись от пола и руки выпустили оружие, опускаясь на пол, ударяя Хибари. Стопы приземлились не в грудь, стопы приземлись на тонфа. Он оттолкнулся от них сразу же, не желая сжечь себе ещё и другие конечности, рук предостаточно. Стоило приземлиться ногами на поверхность пола и пожалеть, что пришла в голову мысль разуться, Тсуна сразу преступил к атаке, не оставляя лишних мгновений для раздумий, толкаясь в сторону Хибари, не видя иной возможности, чем нападать и пытаться пробить защиту. Атака не прошла, Хибари слишком быстро оказался рядом, он даже не успел как следует оттолкнуться, как оказался ударен сперва в живот, а затем уже в спину. Удар в спину он не успел увидеть, согнулся от первого удара, но почувствовал в полной мере. Пол приближался очень быстро, как и быстро мелькали тени в глазах. Стиснуть зубы, отталкиваясь руками, чтобы сделать подсечку получилось непросто, можно сказать, преодолевая свои пределы. Хибари отскочил в сторону и, этот его отскок, привёл к мысли как можно победить. Точнее обездвижить на пару секунд, которых можно было потратить на размышления — это первое отступление Хибари за время использования пламени. Понимание, что иного шанса может и не быть пришло мгновенно. Тело ускорилось, чувствуя перемещение пламени внутри, Импульс, использованный ногами и ломающий пол, камни от удара которого полетели вверх, дал нужное время. Хибари пошатнулся, но устоял, даже если под ногами просела поверхность, но этого было недостаточно. Скорость вовремя применения Импульса у него быстрее, чем нынешняя, намного быстрее.       Очередной отскок Хибари не помог, непонимающий откуда такое разрушение, даже, если он приподнял тонфа для защиты — Хибари просто не успел среагировать. Его толчок ногами был не атакующим, он был сделан для того чтобы врезаться в Хибари, валя его наземь. Тсуна перехватил руки у запястий и крепко сжал их, не давая воспользоваться оружием или вырваться. Удерживая своим телом тело Хибари, лишь сильнее сжимая на сделанные рывки.       Было чертовски больно, а из губ текла кровь, окрашивая его одежду, та кровь которая частично попала на лицо Хибари. Физически Хибари Кёя может вырваться и вырвется, но атаковать, сейчас, кроме как головой ни он, ни Хибари не могут, Тсуна знал это, как и знал, что проиграет. Не потому что слаб, хотя и поэтому, потому что Хибари сражается без сожаления и без жалости, а он так не может. Для него существует только два вида сражений: смертельное и дружеское, первое только для врагов и кончается смертью их же, а второе для всех остальных, будь то это хулиганы или друзья и в таких спаррингах его удары не смертельны и в большинство своём настроены на захваты и потерю сознания. С Хибари ни то, ни другое не получится, а как закончить драку не было никакого понимания. Избить Хибари он не сможет, а тот уже это сделал и дальше только причинит ему больше вреда.       — Зверёк…       Хищный тон привлёк внимание и Савада прекратил смотреть в никуда, поднимая взгляд к лицу Хибари, чувствуя, как напряжено тело Хибари. Вот как его победить? Да так, чтобы он засчитал победу — мыслей не было, как и не было продолжение слов. Его не пообещали загрызть до смерти, хотя это и ожидал Савада, видя холод и раздражение в серых глазах. Точно, загрызть до смерти!       — Я загрызу тебя до смерти, — утвердительно сказал Савада, найдя нужное решение, — ты признаешь поражение.       Хибари заметно удивился и взглянул немного непонимающе, наверняка думая не ударил ли он сильнее чем нужно, но Тсуна проигнорировал этот взгляд. Сразу, после слов, сильнее сжимая оба запястье и, пока Кёя не отреагировал, накибаясь ближе к чужому телу, к горлу которую кусает. Смертельно грызть шею Тсуна не намеревался, но маленький укус, частично прокушенный в некоторых местах, чтобы присутствовала кровь, всё же сделал.       На губах была чужая кровь, наверняка окрашивая губы, но вкус её Савада не чувствовал, не мог отличить вкус своей крови, от вкуса чужой, не то, чтобы он старался.       — Я победил, — отклоняясь и присаживаясь на Хибари, указал он, расслабляясь, — я загрыз тебя.       В голосе было спокойствие и радость одновременно и, хотя Савада действительно был рад, даже такой глупой, победе, больше он испытывал панику. Хибари был удивлён, что выражалось в его бездействие и небольшом расширение глаз, он даже не шевельнул пальцем, только смотрел в ответ и, если быть честным, Тсуна уже пожалел, что использовал такой способ победы. Хибари не противостоял, не оспаривал проигрыш, но что-то подсказывало, что он не оспаривал не из-за того, что признал поражение, а из-за того, что поражён сделанным. Его пламя даже начало стихать, а не усиливаться, что, в какой-то мере, опасалось.       Нужно было что-то сказать, наверное, может привлечь внимание или сказать, что существует такое понятие как реванш, но было стрёмно. Вероятность, что в следующий раз его забьют до смерти, повысилась процентов так на тысячу другую, определённо. Такое издевательство Хибари не простит, вряд ли поймёт причину его действий или то, что он не издевался.       Ворвавшийся Гокудера сразу привлёк внимание, его внимание, Хибари всё ещё не отводил от него взгляд. Воздух вокруг Гокудеры был гневный, а взгляд был дикий, видно было что сюда спешил. Не по сбившему дыханию, которое не было сбито, по его растрёпанному виду и быстрому приближению. Тсуна резко встал, испуганный грохотом от открытия дверей, которые ударились о стену от простого движения руками. Направится в сторону Гокудеры не получилось, страх от гнева в зелёных глазах мгновенно очистил сознание или любые другие мысли и чувства, он забыл, что сидел до этого на Хибари о которого и споткнулся. Было страшно, действительно страшно. Та, ужасающая аура смерти, которая иногда появлялась у Гокудеры и, которая ни разу не была направленная на него сейчас была направленна именно на него. Это была не просто уверенность, возникшая изнутри, не просто слова интуиции, вся та жажда убийства била прямо в мозг, вызывая звонок опасности, который не замолкал, стоило увидеть Гокудеру. Вид гневных глаз настолько пугал, что казалось будто он видит их перед собой, а не в сорока метрах. Эта аура смерти была страшнее чем аура смерти Хибари, ведь аура Гокудера не призывала к сражению, не призывала драться — видимая аура говорила об убийстве. Взгляд говорил об убийстве. Его убийстве.       Подняться Тсуна смог только, услышав шаги, резво подскочил и сразу же замер, получив пощёчину. Голова отклонилась в сторону, настолько сильный был удар, настолько сильный, что скула от удара тонфа Хибари, казалось, болела слабее чем от удара Гокудеры. В действительно было просто обидно, настолько обидно, что будь он лет так восемь моложе заныл. Что поделать, в детстве он был ещё более эмоциональным, чем сейчас.       — Вон в свою комнату, — сразу, не дав звуку соприкосновение кожи о кожу угаснуть, гневно прошипел подрывник, не оставляя возможности возмутится. Настолько приказной был тон, настолько разъярённо тот выглядел, — и чтобы я не видел тебя за пределами её пока у тебя не заживут все твои сломанные кости.       Оспаривать слова не было желания, как и не было желание узнать, что скажет Гокудера Хибари в оправдание своим действиям — несмотря на тихий голос, слышно было отчётливо, что он сказал ему. Тсуна кивнул, не смотря на Гокудеру и, обогнув его, направился вон из комнаты, не желая смотреть на собеседника. Причина гнева были ему непонятны, ведь не мог же Гокудера обидеться за сбрасывание звонка, ведь правда же?       — А ты, ублюдок, — следом, стоило уйти из чужого поля зрения, продолжил гневаться Гокудера, — сколько раз я должен тебе говорить, чтобы ты не лез к Боссу?! Он простой человек, он не такой как мы!       Слова сопровождались слышными ударами ногами по телу и добавлением множества проклятий. То, что Гокудера нарывается на конфликт было прекрасно ясно, но видеть битву титанов не было желание. Было желание свалить подальше, было ощутимое желание уйти. Как же давно его не били в наказание? Года два так, полтора, когда он перестал допускать ошибки, когда смог создать нормальную систему для взаимоотношения со всеми и перестал, двигаться навстречу своей мечте.       Позади не раздавался грохот от динамита, было только слышно молчание после сказанных слов Хибари, понять которых не получилось из громкого голоса Гокудеры. Скорость Тсуна не увеличил, почувствовав на себе чужое внимание, не оглядывался, потихоньку приходя в себе. Было чертовски больно и чертовски обидно, настолько плохо, что любые положительные мысли стёрлись полностью и окончательно. Не будь двери сломаны, удержаться от того, чтобы не захлопнуть их с силой не получилось бы, Тсуна бы обязательно показал своё неудовлетворение, но пришлось обойтись хмурым «дурак» в адрес Гокудеры. Конечно хотелось высказать более весомее, но ругательства из него выбили давно, вернее уж слишком сильно, услышав их, наказывал учитель и тому было безразлично насколько он взрослый, привычно было не ругаться в слух. Даже в крайних случаях и пике эмоций, слишком глубоко был заложен страх. Про мысли учитель ничего не говорил, даже не бил, когда некий читатель разума их проговаривал, считая, что не имеет права лишать его выбора. В мыслях Тсуна не ограничился простыми «дурак» или «ублюдок», использовал может и не весь лексикон, но «истеричной сволочью» и «бесчувственной скотиной» назвал большего одного раза. Чёрт возьми, за всю жизнь его только учителя и наказывали, Гокудера просто не имел права его трогать! Не так просто и непонятно, даже не объяснив причины. Было много моментов, за которые стоило его бы ударить и за них Савада не сказал бы ни слова, но вот так, непонятно от чего, было неправильно. Неизвестную причину он не принимал.       Очередное поднятие на верх уже не подняло дух, воспринялось привычным действием, хотя и стоило бы отметить этот день. С Хибари четыре дня он точно не будет драться, не будет противоречить сказанному Гокудере, даже, если, по-настоящему исполниться причина сегодня же. Кости заживут через пару часов, часов может через восемь, но говорить, наверное, Гокудере этого не следует. Объяснять почему у него теперь не ломаются кости, а разрывается кожа даже от бумаги и появляются синяки от простого касания не хотелось. Будто тот примет слова, что существует только два вида лечения — для костей, но с тонкой кожей и для кожи, но с хрупкими костями. Радовало, что лицо заживёт быстро, но огорчало, что сильно болит челюсть — непонятный дефект, ибо лицо читается в технике наоборот.       Сегодня будет валяться на постели, чтобы ему не сказали, а завтра свалит — вот сто процентов свалит куда бы это не было! Завершит просмотр документов в его кабинете и свалит и пошёл Гокудера куда хочет!       Но, несмотря на гнев, чужая помощь принималась пусть и без благодарности, всё же и без негатива — его дождались из ванной, будто бы сразу же за ним пошли. А, стоило только подойти к постели, стали весьма мягко втирать мази в руки-ноги, лицо, остальное тело. Игнорировали синяки и кровоподтёки, больше чем поджатыми губами не отреагировали, ничего не сказали вновь перемотав с головы до пят, попытались вновь использовать пламя Солнца, предложили выпить чуть позже принесённые таблетки. Они тоже состояли из пламени солнца, пить которые ему не стоит, но это лучшее что могут достать с чужих слов, раз он отказывается принимать Капсулу жизни.       — Ещё осталось, — так правильнее ответить, ведь, после его повторного отказа Гокудера спросил осталось ли у него лекарство, видать подумав, что он отказывается потому что всё раздал. А он ещё этого не сделал, хоть этим и стоит заняться.       Продемонстрированное лекарство не берут, из рук не вырывают потому оно типа кладётся в прикроватную тумбочку, откуда для вида была вытащена. У него там хранятся безделушки, не лекарство, как могло уже сложится мнение. Второй-то раз вынимает важные вещи из этого ящика. К слову…       — Нынешний запах от моего тела тебе нравится? — после душа, который смысл запах дома-крови, аромат его тела более явен. Он же таблетки пьёт, не прыскается, а Гокудера близко, достаточно ранее перевязывая, как сейчас, времени рядом провёл чтобы почувствовать всё то, что хотел чувствовать от его тела. Интуиция говорила подарок частично схож с использованным Натсу. Хибари сказал, что Гокудера купит ему ещё не один флакон духов в привычной для Европы формате.       Гокудера, судя по тому лицу, точно даже не задумывался о запахе идущим от его тела, посмотрел на него пару мгновений, моргнул, немногим отвёл глаза и весьма вежливо, вернув на него внимание, попросил разрешение понюхать. Не то чтобы аромат прям на метры распространяется, но работодатель всё его тело забинтовал и не обратил внимание? Ранее оценил и забраковал его аромат, после того как почти с ним трахнулся?       Хочется отказать.       — Конечно, — бесстрастно даёт Савада разрешение. Он подстраивается под вкусы Гокудеры, ему самому и плевать что подберут и не нравится вся эта игра, хотя он понимает для чего подарили духи. Он действительно не знает, что раньше использовал работодатель брата его подруги, может и такой мелочью проколоться.       От разрешения до наклона к его шее проходят мгновения, удивляет конечно, что у шеи понюхали, но ладно, у парочки его бывших у шеи и правда аромат был более сконцентрирован. Правда это было только у европейских его партнёров, в Японии большинство предпочитают таблетки сильным запахам.       — Вам понравилось? — только отклонившись интересуется Гокудера так и не ответив на его вопрос будто бы его мнение важно, точно же понял, что раз поменял то понял зачем был подарен флакон. Если ранее он сам выбрал, под образ его копии, древесные тона смолы и табака, а в базе — благоухающий ладан, то Гокудера выбрал совершенно иное. В нынешнем его аромате главной была нота сандала ловко обыграна кумином и кедром, цветочными нотами розы и жасмина. Ему ничего из того что он использует уже больше месяца не нравится, он не такой постоянный чтобы всегда использовать одно и тоже или что-то такое серьёзное. У него для каждого образа свой аромат и для Тсунаёши Натсу тоже был один и не ему запах подправлять, с работодателем его работодателя встречаться не особо-таки и хочется.       — Мне безразлично, — искрений ответ должен сказать всё что нужно, как и о его готовности использовать всё нужное для игры, как и о том, что он понимает для чего был подарен ему подарок — в конце концов важно чтобы его партнёра не отвращал запах его тела, чем его собственное желание. Он часто меняет духи, его эта мелочь в партнёрах не заденет, а вот его партнёрах порой не устраивали его вкусы потому, что Хаято выберет разницы нет. Если ему действительно что-то не понравится всегда можно сказать об аллергии на этот запах и что тогда против ему скажут?       Пить таблетки от аллергии, к примеру, ведь он простой актёришка. Он ничего в семье Аллерон не значит, для Гокудеры Хаято он пустое место и то, что после непродолжительного молчания-раздумий так и не дали ответ доказательство его мыслей. Думы были точно неприятный, или он, такой слабый им является, раз после нескольких секунд просмотра на него Гокудера поджал губы и отвернулся и это точно негативная реакция. Аромат может (и вероятно) тот же, что использует его копия, но вот не Натсу, какой-то аромат не сделает его другим человеком.       Так и не дав ответа, Гокудера, через энное время, непродолжительное молчание, оставляет его одним, просит поспать. Потом, когда он сидел в телефоне зашла Виттория Тонао, занесла парочку таблеток, которые настаивала выпить. Смотрела за ним чтобы он это сделал, подосланная наверняка Гокудерой потому что слова, что он уже выпил не сработали. Ему не поверили!       — Но мне почти такие же передал Кёя, — удивлённо произносится не совсем обман, ведь таблетки Неба ему действительно когда-то протягивал Хибари. Когда отказывался от них. Но в слова всё равно не верят, точно будут настаивать, и как это, когда Хибари обещал его прикрывать? На лице Тонао недоверие, но против звонка ничего не говорит, засовывать в рот ничего не стремится, в руке держит две таблетки, которые и протянула ему. — Меня хотят отравить! — стоило гудкам пропасть первым делом произносится жалоба. А как ещё это назвать? Уж Тонао, главный врач в поместье (пока нет Сасагавы), не может отравить. — Виттория не верит, что ранее ты дал мне таблетки!       В крайнем случае скажет, что раньше их отдали, не сегодня, у него как раз немного солнечных таблеток осталось, покажет в случае риска, правда те, оставшиеся, точно не те, которые ему могли отдать. Хибари он передал которые сам создал, когда остались у него созданные другом.       Несколько жалоб, что он умрёт от передозировки или у него сильно болеть будет живот ненужная жалоба, как и немногим лживого волнения, повышенного голоса. Тонао смотрит на него бесстрастно, отпустила руку с лекарствами, а Хибари, в какой-то моент, весьма спокойно сказал передать телефон. Походу понял его положение или тому просто надоело его слушать.       Требуется максимум секунд двадцать и телефон ему возвращается, его вновь оставляют одним так и не передав таблетки.       — Но травоядное так легко не утихомирить, — что значит, если Гокудера заставит выпить его таблетки.       — Хаято знает, что я с неприязнью отношусь к пламени Солнца, — разваливается обратно на постели Савада не сбрасывая звонок, ещё рано.       — Понял. — именно это слово, понимание, которое ему нужно, единственная причина почему он позвонил именно Хибари, этому другу его копии были переданы не только солнечные таблетки.       — Скажи ему, что не говорил мне что это за таблетки, кроме того, что они сильнее солнечной свободы. Я скажу ему что спросил у Шоичи из-за чего выпил уже после его ухода. — А то, что Гокудера пошёл за ним не требует произносить — Кёя до этого додумается из его слов. — Ты уехал? Я напишу Эллен.       То есть могу к тебе потом спуститься или написать?       — Буду дома.       Так правильно, так лучше всего ведь сам себе раны обработать он сможет весьма быстро что и делает просто, сняв цепи и закрыв глаза. Здесь не нужно сконцентрироваться на какой-то части тела, вылечить нужно всё или это было бы не небесное пламя. А вообще сделано это было потому что через какие-то пары минут (около семи) приходит Гокудера и видя его спящего не будет, немногим лишь коснулся, как проверил происходит ли заживление. Этот ублюдок точно решил, что немногим рассеянности не страшно, когда переломано половина тела, не знают какой, на самом-таки деле, вред ему приносит солнечное пламя не связанных обладателей.       Гокудера вновь пытается воздействовать на него своим солнечным пламенем, судя по ощущению, потом, после безуспешных попыток, руками проверяет раны и, как он и предполагал, первым делом смотрит на лёгкие травмы. Он тоже первым делом решил, что царапины должны зажить потому, сняв парочку пластырей не обнаружили кровь. Уверились в работе таблеток. Убрали телефон от его руки, приподняли его тело, чтобы положить под одеяло и ушли, оставив в голове мысли что он поправится. Ничего страшного не произошло.       Гокудера тихо закрывает за собой дверь, по комнате тоже ходил беззвучно, но зачем что-то знать, когда у него есть шестое чувство? Глаза открываются стоит Гокудере покинуть пределы комнаты. Ему не нужны свидетели его дел и вообще всего, Гокудера Хаято ему не друг.       — Так заболит голова, — эти мысли проговариваются, нарушая тишину в комнате, хотя некий шум за дверью и окнами прекрасно слышен. Он «спит», не поместье; надевать и снимать барьеры легко, игнорировать слова шестого чувства тоже, но первые мгновения всегда болезненные. Он давно надолго не открывал блокирующие силу барьеры. Шестое чувство всё говорит и говорит, игнорировать его сложно. Ему редко нужно лечение или, вернее, редко оно интересует. Боль ему привычна. — Из-за чего Хаято назвал бы меня мазохистом, — в отличие от Хибари ничего похожего не произнёсшего в слух. — Почему магазины здесь так далеко? Нечем настроение поднять.       Кроме глупых шуток, хотя смешно было точно ему одному. Михэль на его сообщение даже не ответил чем-то похожим на смех, хотя, как носитель его памяти, не может не понять, чем он занимается. Он развлекается и этого не понять не могли.       Я покинул город, — вот что присылает ублюдок вместо скобки, как смех. — сможете сами разрешить ситуацию? Постараюсь приехать в течении пары дней.       По делу значит уехал, понятно. И он знает, что немного приврали, вернуться к концу недели.       — Ей ничего от нас не нужно, — открыв дверь сразу произносится истина. Уточнения не нужны, Хибари так поймёт о ком речь. — Говорит принять плату, за стоимость развлечения. — немногим рассеянно произносит Савада не убрав внимание от экрана телефона даже когда в кабинет точно не ожидавшего его «друга» зашёл. Оделся весьма быстро только потому что нарядился в привычную себе одежду и это не костюм в которые он наряжается весьма изредка и только по работе. В семье Аллерон, он каждую секунду работает и не должен был надеть юката, но так кто ему скажет? Он сейчас в японской части дома, здесь его одежда более вписывается чем какие-то чёрные европейские костюмы преступности. — Она вчера посетила праздник, а сейчас куда-то уехала — сказала вернётся через пару дней потому завершить сделку не может. Спросила могу ли я новые документы тебе сделать. Будем ждать её возвращение?       А документы он знает, что не обязательные, их можно распечатать что он и говорит, но только пересланным сообщением. Он же тоже сидит с чужого аккаунта, в привычной сети для этой прогнившей семье. Этот аккаунт для него за секунды взломал Шоичи, куда и сбросил документы на гору. Друг был весьма рад передать сделанное кому угодно, главное не разрушать, потом, когда-нибудь, она всё равно вернётся к ним. Он такое не говорил, даже не думал об этом, но его мнение либо не нужно, либо так себя утешают потому пускай. Заблуждение не несёт вреда.       Хибари Кёя, подтвердив договор, передал документы и новый документ дарения написал, а Михэль их взял с собой и хоть можно их забрать так палится о близкой связи к Эленн не стоит. Сообщения — это мелочь, они не принесут ему подозрения. Хотя может только в его мыслях. Хибари, у стола у которого он остановился смотрит на него бесстрастно, будто бы спрятал многое внутри. Рядом, как он видит, никого нет. Либо его ждали, либо ушли, когда он зашёл.       Дверь вроде не открывалась, после того как он зашёл, но более пристальное внимание говорит, что всё было не совсем так. Позади него, метрах так в двух-трёх, стоит Ямамото и, на его внимание, безобидно поднимает руки.       — Не буду вам мешать, — криво улыбается Ямамото явно намереваясь уйти, но от резкого «травоядное» произнесённого Хибари руки падают, как и улыбка. Такеши неловко чешет себе шею. — ничего комментирующее Тсуна не произнёс, — и это истинная правда — он даже имя Эллен не произнёс! — да даже если бы он это сделал я похоронил бы это глубоко в сердце. — резко став серьёзным почти что клянётся его бывший одноклассник, — Игра Тсуны меня забавляет. Я его не трону.       Пока он не тронет нас, — такие слова остаются позади и хоть хочется задать кучу вопросов, особенно про игру (он же копия!) сделать этого не получается — Такеши просто уходит. С силой захлопывает дверь и не остаётся подслушать, «их» друга не интересны их разговоры.       — Я предупреждал тебя, — холодно напоминает Хибари будто бы он с Ямамото позади пришёл, а не здесь увидел о чём могли сказать и теперь что, думают его испугать?!       Он знает, — вот что на его панику шепчет шестое чувство, — Такеши знает, что ты претворяешься. Он знает о твоей связи с его отцом, с его стариком. Ты играешь с Хибари, Ямамото верит, что ты не забыл учения Тсуёши. Ты, для него, больше чем думаешь. Ты единственный в этом доме кто был близок с ним годы, близок с его отцом.       Нет, Хибари говорил, думал вернее о связи с Тсуёши, но действительно?! Да как он мог пропустить свою копию в своём же городе или ублюдки, хулиганы, думали, что это то был он потому и не лезли? Или лезли, получали от «него» из-за чего и перестали лезть?! Его же действительно трогали все только по разу будто бы за ним следили из-за чего всех неприятелей избивали! Он их не трогал и Хибари тоже их не трогал, как говорит шестое чувство стоит только перевести внимание на бывшего префекта. Хибари знал о нападениях, наказывал, но больше к нему не лезли не из-за Демонического Императора. Контролировал хулиганов не тот, кто он думал это делал. Его защищал не Хибари Кёя, ему не был он интересен — его защища…       — Травоядное, — резко сжимает его щёки Хибари, прерывая. — Хищник тебя не тронет.       Не паникую, иными словами, когда он вообще Такеши за врага не рассматривает!       — Такеши стоило бы меня убить, — отбрасывает ладонью чужую хватку Савада, — но это проблемы не сегодняшнего дня. Я сбросил тебе в сети документы, есть где распечатать или будешь ждать возвращение девушки Бовино? — старшего конечно, а не младшего, но зачем уточнять очевидное? Можно стоять, смотря друг другу в глаза прийти к пониманию, но ему этого не нужно — если бы Хибари его не прервал он понял бы в чём заблуждался более чем десять лет. Конечно же уже ничего не вернуть и Хибари Кёя не потерял в его глазах и частицу своего блеска осознай он что его защищал другой, но, может быть, защитником оказался бы Тсуёши или того сын и он смог бы, наконец, вступить в пустоту? Нужно бы вернуться к тем рассуждениям…       Второй раз мысли могут пройти иначе, с заблокированным шестым чувством что-то узнать сложно, а может и не важно в данный момент: Хибари, стоит только пару секунд посидеть на одном из кресел для гостей, хватает его за руку. Мешает сосредоточится, мешает думать о чём угодно кроме о том куда его тащат. Сжимают руку причиняя боль явно наплевав на бинты, что точно раскрылись стоило рукавам чуть завернуться. Его тащат точно отчитать или зачем ещё? Обсудить можно было всё в кабинете и боль, он знает, специально причиняют усиливая силу сжатия каждое мгновения словно для того чтобы он не отвлекался. Идёт он ровно, хоть и позади, об отвлечении ничего понять не могут, но сжимают так что ещё пару секунд и точно кость сломается — трещина то уже появилась.       Идут они не долго: его так тащили по поместью не в первый раз — вновь, наверняка, хотят о стену ударить, или что-то такое. Главное показать его место в этом доме.       Ему нет здесь места, он копия. Хибари этого не знает, все одного человека видят по-разному и он, в глазах Хибари, видно не очень сильно от представлений Гокудеры ушёл…       Несмотря на все ожидания, когда они наконец останавливаются около одной из дверей, входят внутрь комнаты, его не швыряют о стену. С небольшим напряжением закрывают за ними дверь и только потом они продолжают путь. Вроде обычная большая комната, похожая на ту где пили они чай и, одновременно, где он с ребятами, на территории Хибари, в карты играли. Обычная короче комната в японском доме и какая разница их местоположения? Хибари Кёя истинный японец, порой кажется единственный в семье Аллерон.       Ничего примечательного в комнате нет, обычная отделка японского дома, небольшие открытые полки на которых лежат книги, растение в углу и двери с другой стороны комнаты: там точно выход во двор. Комната пустая, хотя и появляется чувство что именно здесь, чаще всего, предаются размышлениям. Сидят в одиночестве, не желая чьё-либо внимание.       Продолжая причинять боль сжатием, они усаживаются в середине комнаты, далеко от выхода наружу и от цвета, полок. На книгах видны знакомые именовании и почерк точно записей мужчины, приведшего его сюда.       — Тебе больно со мной общаться? — вопрос точно относится к бинтам, которые видят, их он не снял. Усевшись на полу Хибари усадил и его. Вернее, он сам последовал чужому примеру в интересе разглядывая комнату от чего сейчас и прервался, вернул внимание. Руку, запястье его уже не калечили, немногим приподняли рукав юката, убедились в наличии бинтов, которые ранее сжимали.       Хибари смотрит на него и, отчего-то кажется, специально сжимал до боли его руку. Знал о причинённой и не погасшей травме и хотел словно сделанным чего-то добиться. Предупреждал о своей силе или о том, что всегда так будут проходить их встречи? Иногда Хибари Кёя ему ничего не делал, синяка не оставлял в дни их общения о чём точно не помнят. Все люди помнят сперва негатив, а ему вот он привычен — его очень трудно удивить болью. Если это не повторяется десятки раз он может и забыть сделанное, никто же не виноват в хрупкости его костей кроме его родственников, собственной гордости, упрямства. Первое точно наиболее важное, однако все, причинившие ему вред, мертвы. Винить мертвецов конечно забавно, особенно учитывая, что дедушка умереть не может, но и убить ублюдка повторный раз нельзя, не получается. А боль, причинённая Кёей пустяки, десять максимум минут на исцеление, если действительно этим озаботится, и одно мгновение для уклонения. Интересно, что Такеши, не видя никогда его серьёзно сражающим понял, что он играет, откуда-то знает его настоящий уровень и ответ может быть только один, но Тсуёши мёртв. Этот ублюдок мог конечно сказать своему сыну кого из него сделал, однако, если всё так, то как Такеши может с ним общаться? Он не ученик Тсуёши, он копия и только внешняя. Спутать их легко, стоит лишь отбросить разум.       Он играет копию, с которой Такеши мягок. Узнать причину очень и очень хочется, однако знает ли это Хибари? Шипастый демон многое знает, но не всё же? О связи с Такеши он точно должен знать и только как, когда он не Натсу? У него, как у Савады, связи с Такеши нет — он был близок с Тсуёши, не Такеши. Ему бы не оставили семейный бизнес если бы знали о нём хоть немного, но Такеши это сделал. Решил, видимо, будто бы он изменился, если признал его имя. Они только один год были в одном классе, разговаривали единожды…       Он хочет умереть, смотря на человека, которого из-за его ошибок пытали; находиться внутри семьи преступников страшно; растение, посаженное в горшок какое-то знакомое. Он видел такое в Японии…       — Если я скажу, что ожидал большей боли ты меня ударишь? — вопрос ответ и он искренний. Конечно он был сегодня серьёзен, но так, немногим. Хибари прям как Гокудера, страшный и сильный, в неких кругах — он точно знает более сорока способных и сражающих лучше Хибари Кёи. Конечно знает о сдерживании, видел отсутствие пламени, привычных орудий, однако это оправдание? Если бы он хотел Кёя умер был максимум за секунду, столько открытых мест…       — Твоя сила гражданского меня устраивает, — ответ слова что его больше не тронут? О том, что он сдерживается не могли понять, он вполне реалистично играет максимум для своего тела. — я не трону тебя, — и это не озвученное «другие тронут», он же почти проболтался на глазах Такеши. Его бывший одноклассник личный убийца его работодателя! Судя по собранным данным.       Одно воспоминание недавнего прокола вызывает удивление, и оно какое-то неправильное, учитывая спокойствие Хибари. Да, Такеши сказал, что промолчит, косяки похоронит, однако, как долго это будет делать? Когда Хибари выпил таблетку его точно взглядом убить пытались, в случае угрозы Такеши забудет о верности!       Если Такеши узнает кто он его сразу убьют.       Он знал, что опасность его поджидать будет каждое мгновение, в доме-то преступников, но вял и расслабился? Пошёл к Хибари и даже от телефона внимание не убрал? Он слишком беспечно себя чувствует в доме итальянской гнили!       Рядом с Хибари Кёи он чувствует себя слишком свободно и такова истина — он ни за что не ослабил бы бдительность, если рядом не было бы Шипастого демона. Он был уверен, что рядом с Кёей безопасно!       А в целом, разве что-то произошло? — резко сбивает себя с мысли Савада, — Он проболтался о и совместных делах на чужих глазах, но что он сказал? Не знающий не поймёт о чём была речь.       — Ты ведь не скажешь нашим друзьям, что я общаюсь с опекуном Ламбо? — для него опекун Ромео, но люди Хибари его самого назвали опекуном потому, чтобы опять не произошло непонимание, лучше сказать обозначить себя иным образом. — Понимаю, что лгать тебе неудобно, но может ты просто промолчишь? Я придумаю что-нибудь!       Хотя он понятие не имеет что сказать, если кто спросит из друзей его копии…       От вопроса до лёгкого наклона, как в просьбе мгновение и это точно плохая идея: они сидят с Хибари в сантиметрах друг от друга. То есть их тела в сантиметрах друг от друга. Он сел на колени, Хибари сел немного расслаблений и теперь их лица, из-за его глупости, буквально в сантиметрах. Глаза Хибари даже расширились от такого его наглого вторжения в личное пространство, а он случайно. Вот вообще не подумал!       Отодвинутся и извинится тоже требуют мгновения, видеть даже не хочется что-там вообразил Хибари, но как же неудобно! Он почувствовал аромат чужого тела, когда наклонился. Хибари, он и до этого момента, знал, что душ принял и переоделся, но сейчас он это буквально ощутил. Шипастый демон тоже пьёт таблетки, запах его сконцентрирован в теле, не в какой-то определённой обрасти…       — Ты же почувствовал мой нынешний запах? — неуверенно интересуется Савада, просто потому что Гокудера ничего не ответил, а ему интересно. Не у Сасагавы же спрашивать? Этот ублюдок второй кто тоже может по случайности заметить изменения. — Он лучше предыдущего?       Конечно Хибари и ранее знал какие произойдут изменения, но есть разница запах в воздухе или запах тела. Пришлось даже немного поработать пламенем чтобы избавится от остатков другого аромата, он, к счастью, часто таким занимается потому никто ничего и не заметил, и не понял. Он профессиональный актёр.       От тишины до вскрика мгновение, Хибари, так же как он ранее резко к нему наклонился и после собственного отклонения он ещё думает будто бы удивление Хибари было резкой реакцией? Спасибо что не ударили!       — Я был удивлён чтобы почувствовать, — поймав его отталкивающие руки констатирует Хибари и это правильно, он тоже был удивлён чтобы подумать о причине. Начал сперва отодвигаться, толкаться и только после слов осознал причину.       Конечно аромат тела Хибари он почувствовал случайно, но сейчас, когда наклонились чтобы почувствовать его аромат, приходит понимание как, на самом-таки деле, это выглядит со стороны. Конечно его ранее понюхал Гокудера, сделал это правда так странно, что там бы отвращения вписать, а тут? Дыхание чувствуется на шее щекоча, после видно спокойно лицо Хибари и это в разы лучше, чем непонятное у работодателя! Да он уже к отвращению готов особенно после своего вторжения в чужое личное пространство…       Отвращение у Хибари не видно, его руки свободно отпустили и произнесли одну лёгкую фразу:       — Ты считаешь тебе подходит?       Его мнение спрашивают, будто бы оно важно, когда оно ничего не значит — смешно.       Хотя да, он же Натсу, Глава семьи, дома, по статусу выше Гокудеры, меняющего ему ароматы. С Хибари можно быть честным.       — Слишком серьёзно. — искренность ответа точно не то, что могут понять, однако объясниться как-то то ли не получается, то ли просто не стоит: дверь, через которую они вошли, открыли. Не кричали, так что это не Гокудера, и Хибари посмотрел с явным раздражением, как не смотрит на своих друзей, что значит зашла какая-то пешка.       Требуется мгновение, другое: дверь закрывают, внимание Хибари возвращается на него что как-то автоматически вызывает улыбку — ему не нравится, как часто их разговоры с Кёей прерываются.       — Раньше ты действительно использовал более воздушные ароматы, — соглашается Хибари. — Ты поменял их, когда к нам решил приехать?       Конечно всё так, но не так — он не Натсу!       — В Японии ничем серьёзным я не занимаюсь, — что значит «именно так», — как предпочитаемые мной ароматы охарактеризуют меня? — хотя он предпочитает цветочные, не воздушные ароматы, но он копия.       Ему казалось, что нынешние использованные им духи именно те, что использовал Натсу, учитывая кто их «подарил»; как Хибари, менее заинтересованный в его копии, мог запомнить какой аромат использовал того друг годы назад? Сам Хибари Кёя, он давно заметил, пахнет вишней, что тоже не очень серьёзно. В начале он думал такой аромат из-за дерева во дворе, сейчас же знает, что тоже предпочитают не такие тяжёлые духи, в отличие от их общих друзей. Наверное, он тоже мог что-то настолько не предпочитаемое использовать… не менять духи, когда поехал. Пару дней, недель, прошли бы в привычной атмосфере.       — Зависит от того каким ты воспользуешься, — что значит предпочитаемых (любимых?) у Натсу ароматов несколько, понятно, — мне нравилось, когда ты был поцелован солнцем. — это точно метафора; сказали имея ввиду не пламя Солнца хотя бы потому что пламя максимум издаёт звук, не запах, но как быть ему, который солнце ненавидит? — Ты выглядел счастливым в те моменты.       Солнце, как бы это отвратительно не звучало, имеет запах. Нагретые солнцем предметы имеют запах. Многое нагретое солнцем имеет запах, но он всё это ненавидит. Само солнце презирает! Его тело бледное как мороженное, что показывает отсутствие необходимой для жизни аскорбиновой кислоты, а уж аромат солнце? Да он лучше сдохнет чем им воспользуется!       — Больше он мне не нравится, — спокойно произносится истина, пряча ненависть внутри, мало ли что случилось, правильно? — сейчас я предпочитаю цветы. К примеру: белые розы.       Такие часто он приносит на кладбище, также поступают в Италии.       — Ранее ты предпочитал синие розы, — не меняясь в лица напоминает собеседник словно говоря «ничего необычного».       Цветы означающие глубокую любовь, понятно; он вообще никакие цветы раньше не предпочитал, с одним таскался и только через годы, после общения с Хибари, пять лет назад, разбил клумбу во дворе у себя и у Юни. Понял, как важно использовать ароматы для тела.       — Я изменился, — так правильно ответить и Хибари ничего на сказанное не говорит, кажется словно в его глазах мелькает смех будто бы понимает скрытое, его непонимание сказанным. Будто бы играется с ним, кода шестое чувство согласно с каждым словом Босса его дочурки! — Сейчас мне нравятся сладкие ароматы.       — Воспользуйся ими вопреки мнению всеядного, — вроде как совет-пожелание срывается с чужих губ, — может не сегодня, но он подарит тебе другой флакон. — Что значит нынешний запах либо ему не подходит, либо не тот, который был у Натсу в прошлом. Гокудера же тоже мог забыть, как и марку духов, которыми пользовался Натсу, так и запах своего Босса. — Тебе не стоило покупать новые ароматы.       Когда он вернул вернулся в семью, да? Но так он не Натсу! Он понятия не имеет о предпочтениях своей копии…       — Я… — не Натсу, — не постоянный. — так правильнее. Хибари не Гокудера, о замене ничего не знает; от его слов брови Хибари чуть приподнимаются, не как удивление, как предложение продолжить. Объяснить сказанное! — в зависимости от планов и настроения я пил другую таблетку, — а от запаха избавлялся пламенем что говорить не будет, пусть сами там надумают что хотят. — мне не кажется, что Хаято разре… эээ…. Нормально отнесётся меняй я пару раз на дню духи. — не понял же, что он пользуется таблетками, как почти все японцы. Возможно даже не знает о таком виде духов! — Он… Хаято требователен к моему внешнему виду…       Такое точно не стоит говорить считай чужаку о замене не знавшему, но Хибари точно вообразит, что поддерживают его имидж потому можно улыбнуться и сказать, что он лучше подождёт пока ему подберут подходящий запах.       Он кукла, его дело играть и вмешательство Хибари в игру не должно произойти.       — Всеядный подбирает тебе духи не из-за того, что ты в чём-то ошибся, — точно не зная происходящие произносит Хибари, явно же зачем ему духи сменили, но сказать? Он не имеет на это право и судя по его молчанию несогласие понимают.       Хибари немногим качает головой.       — Когда ты общался с всеядным, до приезда сюда, ты использовал тот же аромат, который использовал, приехав?       Нет, конечно, но если он так скажет Хибари точно сообщит будто бы из-за этого ему и меняют аромат тела!       — Хаято требователен к моему внешнему виду, — спокойно повторяется истина. — Он сам или с помощью кого-то избавился от купленного мной костюма. — это приходится добавить на безразличие, сопровождающее его слова. Чужое молчаливое несогласие. — Он и сторонился меня, когда я надел не подготовленное им, и в дальнейшем костюмы просто исчезли из шкафа и кто бы это сделал, если они висели чистые? Хаято распорядился убрать обновку.       Ладно один белый костюм могли при стирке повредить, но второй-то куда делся? Точно выкинули раз Гокудере тот не понравился и плевать о чём подумали, там сам работодатель что угодно на это придумал!       — Всеядный не поступил бы так глупо. — не соглашается Хибари точно намекая, что так беспокоиться смысла нет. Можно было как-то эффектно избавится не оставляя следов. — Скорее это сделали потому что в тот день был праздник всеядного, — что значит, на этот раз, Сасагавы. Этот ублюдок фанат Нидзи, а великий лекарь, как известно, ходит только в белых костюмах. — Я проведу расследование раз…       — Это сделала Нулло — резко нахмурился Савада. — я понял это только подумав. — объяснение не ложь, оно и удивление не вызывает будто бы понял, но скорее решили о воображении и плевать. — Оставь. Я просто… ничего.       Он привык, что на территории контактора у него нет выбора и это, стоило ожидать, помешало увидеть реальность; Хибари это знать не нужно.       — Купи ты новый костюм всеядный подумает ты делаешь это специально. — он же над Сасагавой типа смеётся; слова точно что-то типа просьбы ещё раз подумать, если уж не потерять идею ходить в белом костюме. Хибари, как он видит, понимает в чём он ранее лазил. Знает и ничего не имеет против.       Он вообще-то в белом костюме предпочитает лазить потому что его путают с Джотто, когда на нём чёрный…       — Но… кхм, думаю тебе известно, что я немного не так смотрю на Хаято, — очень не так как смотрел Натсу. Как должен смотреть друг, работодатель! — он… вот ты, к примеру, как бы ты отнёсся если бы твой партнёр менял духи хоть раза два за день?       У Хибари есть девушка, он знает, Хаято из-за этого поругался со своими людьми, а значит на его вопрос могут ответить без каких-либо проблем.       — Если нет аллергии на аромат, то нормально, — ага, нормально — бред. Хибари отвечает так идеально только потому что тот сам идеальный, а Хаято не такой. Нашёл он у кого спросить. — Тебе нравится используемый всеядным? Аромат распространится в постели.       Но не на него, у него шикарный контроль над пламенем.       — Резкий. — искренность не несёт эмоции и их же не вызывает. — Хаято пахнет будто бы порохом и табачным дымом одновременно, — скорее всего из-за оружия и сигарет. Вероятно, он аромат тела почувствовал только тогда, в постели, и хоть воспоминания явные это ему скорее всего не запомнится. Он уверен, что, выздоровев курить работодатель стал чаще, контролировать себя уже не нужно. — Меня немного пугает такая смесь, но это запах не его тела. — потому что запах от Гокудеры раньше был не такой глубокий, — Если он не будет кричать, как и поднимать руку, думаю я смогу закрыть глаза на его хобби.       А как ещё ему обозначить запах пистолета и сигарет? Гокудера не маленький, играми такие вредные и опасные привычки не назвать.       — Но тебе всё же он не нравится, — уточняет Хибари будто бы хочет в чём-то уверится.       — Всегда можно попросить помыться перед тем, как потрахаться. — и он, к слову, ведь тоже может помыться, если Гокудере не понравится.       Хибари Кёя жаждал эти слова и это понимается стоит только посмотреть на собеседника. Он значит готов уступить в желаниях Гокудеры, а что в его желаниях не уступят, да? Он не Натсу и это главная проблема.       — Когда я надел белый костюм Хаято от меня закрылся. — разумом, не в реальности, — думаю он против, чтобы я менял им подготовленное.       Он играет, правильно было бы забыть о своих вкусах. Он был готов к этому приехав.       — Какие духи предпочитаешь? Я куплю их тебе, подарю, — и это точно намёк на телефон, который он не меняет ибо тот подарок. — А его флакон могу разбить, — да он вообще-то тоже может так потупить. — выбранный всеядным аромат тебе не подходит.       Понятно почему ранее не ответил, перевёл тему; в целом он тоже согласен, что не подходит — Гокудера Хаято его не понимает потому и подобрать не может. Не сможет.       — Тебе ведь тоже может не понравиться мной использованное, Кёя, — мягко улыбается Савада, — слова конечно красны, но на деле…       Чаще всего совсем не так, как воображаешь… Он это знает, много духов перепробовал.       — Понравится, — уверенно отбрасывает его сомнение Хибари, — аромат хуже, чем сейчас и до этого, ты никогда не использовал.       Ну, да, Хибари Кея же его друг, как он мог забыть? Пиздец.       — Я подумаю, — нейтрально произносит Савада. — Спасибо, что ответил на моё любопытство. — из-за чего они прервались от важной темы, которую он и начал. — зачем мы сюда пришли? Только ли узнать больно ли мне с тобой общаться? — этот же вопрос задал Хибари; он на вопрос уже ответил. — Ты знал, слышал, как хрустят мои кости под твоими пальцами.       Когда они сюда шли Хибари буквально тащил его, не сопротивляющегося, ломал ему кости сжатием. Было больно, потому что он человек; каким бы там не был у него высокий болевой порог нельзя было не почувствовать боль и тут на его месте не нужно оказываться, чтобы это понять.       — Если тебе было больно, более я тебя не трону. — слова глупы. Хибари знает, что было больно и знает, что он это не скажет. Хибари знает, что он сдерживал силу, хоть и победил, он не скажет оттого, что он в курсе чего знания. Скажи он Хибари скажет о сдерживании и э…       Погодь. Откуда Хиба…       А, ну, да, Гокудера же спросил может ли он победить и это не может не равняться «Натсу сильнее Хибари Кёи». Обидно. Обидно, что его копия сильнее почти одного из ста сильнейших, а он о нём даже не слышал. Ему известна вся сотня, что значит Натсу, как собеседник, вне ста сильнейших и походу только это уберегло его копию от его внимания.       — Ты признаешь проигрыш? — ну, а, что? Наземь повалил, загрыз значит победил.       Улыбка полная забавы не могла не появится на такой провокационный вопрос.       — Уже признал, — что значит сообщил и сообщили Гокудере, теперь понятно, что ему в спину смотрели.       — Он тебя бил, — рассеянно произносит Савада, — сильно досталось?       В отличие от него Гокудера точно не сдерживал силу, хоть бил только ногами. Это было и слышно, и видно.       Хибари немногим поморщился.       — Характер всеядного, какой он сам, — что значит «взрывной». — помеха, не более.       Точно специально так сказали, знают, как оскорбили и разве это не классно? Гокудера Хаято несмотря на своё крутое имя реально только помеха. В рейтинге далёк от сотни, ум лишь выше многих, иногда кажется и удача.       — Он беспокоится обо мне, — с насмешкой произносится истина, когда правильнее использовать извиняющий тон. — Прости.       — Тебе не нужна его забота, — всё верно, но это знает только Хибари. И понимание этого можно заметить в Ямамото, кто приходил проконтролировать как-то перепалку и ничего не сделал. Понял о притворстве, как сказал минуты назад; что же он не обратил внимание на невмешательство Такеши? Ранее б понял о близости, только вот какой… — Тебя строго воспитали.       Иными словами, он хороший ученик, сил у него немерено, вот только он не Насу — не понимает Хибари что говорит! Судя по словам собеседника его воспитал один учитель, когда минимум их было двое и десяток потратил на него время!       И один из них отец Такеши…       Лёгкая фраза, в чужом понимании, заставляет замереть, напрячься вспомнив важную мелочь.       Минуты назад Ямамото явно высказал о его притворстве, а шестое чувство сказало о знании им Тсуёши. В глазах Такеши он знает Тсуёши и в глазах Хибари знает — да никто не знал, что он с Тсуёши общался! Его мама знала, его дети, тогда брат с сестрой, первый друг, и всё. Всё! Такеши не знал. Здесь никто Такеши сказать не мог, а значит и его притворство никто не должен был заметить, ведь Тсуёши сказать ничего не мог. Не может!       Такеши, несмотря на сказанное, видит в нём Натсу.       Хибари Кёя, сидящий напротив него, выглядит спокойным и думать даже не нужно, как и обращать внимание, не знает уровень его силы, проверяет и пика не знает в отличие о сына учителя. Вообразить бы и решить будто бы он и есть Натсу, но так почему Кёя не знает? Он, в глазах Такеши, сильнее и одновременно слабее чем думает Хибари — в глазах Кёи он может и побеждал десятки сильных людей, а Такеши не знает о его силе, только верит, что он не забыл. Он типа повторив то чему его научил Тсуёши, мог бы оказаться победителем, вот только чему его отец Такеши учил? Готовить, убираться? О, конечно это может в сражении!       Такеши не знает, что он ученик Тсуёши, наследником не считает и в этом вся проблема. Он копия. Копия. Копия! Он не Натсу…       Он сражался и на глазах Такеши, явно же что он боец ближнего боя, который вероятно знал Тсуёши и знает Такеши, вот только обучал его ему Фонг! Ничего в нём знакомого Такеши не мог увидеть! Из-за чего и продолжает наблюдать… Такеши уверен, что он игра…       Резкая боль заставляет вернуться в реальность, напрячься телом, чтобы сдержать желание поморщится, если уж не крик — хруст сломанной кости был слышен даже ублюдку её сломавшему. Хибари сделал это специально, что видно по безразличию на лице.       — О чём задумался? — отпустил его руку Хибари, заметив его внимание. Выглядеть стал таким же спокойным, каким казался секунды назад. Впрочем, он отвлёкся и чужие движения, изменения мимики, мог не заметить, как и слова.       — Я пропустил что-то важное? — мягко улыбается Савада пряча сломанное запястье рукавом.       — Ты вспомнил слова всеядного? — уточняет Хибари и сразу же сказанное, своё возможное воображение, отбрасывая:       — Ты — это ты, чтобы он не говорил.       Ты не играешь — это не произнося говорит ему Хибари вместе с «я тебя не спутаю», когда спутал, видит в нём другого и сейчас продолжает утешать:       — Не зацикливайся на сказанном.       Не зацикливаться, да?       — Наш друг не имел ввиду будто бы я кого-то играю, — о чём похоже вообразили. — Сказав, что его забавляет моя игра Такеши подразумевал слабую силу, стиль сражения. Он… — думает, что я учится у его отца; от воспоминания сказанного интуиции сдержаться и не сжать в досаде губы не получилось — он не вынесет, если Такеши назовёт его учеником своего отца. — Такеши считает, что знает меня лучше, чем ты.       Так лучше сказать, чем сообщить о настоящем, по мнению Такеши, предпочитаемым им оружии. В глазах Такеши он безоружный, претворяется слабее просто так — просто потому что не взял оружие в руки! Отбросить бы слова, но их произнёс сын его учителя.       Он боец ближнего боя, Хибари в этом уверен и никогда другое не думал. Нормально относился к его безоружности, а тут…? Сражать мечом его действительно научил Тсуёши и это мог знать Такеши, сейчас-то, хотя годы назад Такеши сказал, что его отец этим увлекается — увлекается, когда Тсуёши не простофиля. Отец Такеши был монстром! Радоваться надо смерти ублюдка, даже если это отец дорогого ему друга, но как радоваться, когда это он назвал Тсуёши самоубийцей?! Он видел, что с отцом Такеши сделали, видел и сказал, заплатил, чтобы убрать все улики и теперь считает правильным общаться с Такеши? Да даже Кёя, крутой полицейский, считает смерть Тсуёши суицидом!       Он просто не знал, что делать, увидев убитого Тсуёши… и разве это оправдание? Он опорочил чужую репутацию! Из-за него сейчас Такеши называют лжецом, а его отца суицидником — он думал… думал…       Что поступает правильно. Лучше, в их стране не быть связанным с преступностью, а умирают от суицида тысячи, сотни! Тсуёши просто стал очередным самоубийцей, и никто этому не удивился…       Он знает о чём Такеши думает. Знает и не вынесет, если Такеши назовёт его учеником своего отца, ведь он только подозревает о чужих мыслях — не слышит! Он ничего не знает, воображает, а значит…       Значит ничего не было! Такеши ничего не знает! Никто здесь не знает его секреты, он один против семи тысяч…       Он убил десятки тысяч и это вызывает и улыбку, и смех. Какие-то семь тысяч, когда из-за него перестроился преступный мир!       Люди семьи Аллерон, все вместе, убили меньше чем он один.       — Прости, — прекратив смеяться усмехнулся Савада, — шутку вспомнил.       Он точно прервал и разговор, но какая разница? К Хибари он за определённым подошёл и вроде как задал вопрос, на который так и не ответили из-за Такеши и из-за него самого.       Сейчас Хибари не выглядит бесстрастным, нахмурился и причина этому может быть только одна.       — Я опять проговаривал свои мысли? — спокойно интересуется Савада за мгновения став бесстрастным, — Это нормально, это не бред — я прохо…       — Что ты подразумеваешь говоря, что всеядный знает тебя лучше меня? — игнорируя его смех, поведение, возвращает Хибари его внимание к оставленной тебе, показывая словами безразличие к его поведению. Не желает походу тратить время на то, что и не происходило. — он знает тоже что знаю я?       Из-за чего и поклялся в верности? — это Хибари не говорит, думает, когда он не знает, что знает «о нём» собеседник. Да он о том, что знает о нём Такеши не в курсе! А от него ожидают больше чем «да» или «нет».       — Я не знаю, — честно отвечает Савада, — я не знаю, что Такеши знает. — я не Натсу. — Я не знаю и что ты знаешь — я не знаю ничего что вы знаете обо мне! — это хотелось кричать, но получается сдержаться, хоть голос немногим и повысился. — Я… хотел бы, чтобы он знал не то о чём я думаю.       Он не вынесет, если Такеши назовёт его учеником своего отца! У Тсуёши был только один ученик и это не Натсу! То был не его копия!       — Я… — поджимает в неуверенности губы Савада, желая попросить позвонить и, одновременно спросить, как они, он, общался до приезда с Такеши, но интуиция, как предсказатель говорит о плохих результатах в случае вопроса. Что он отвергает реальность, всё правильно услышал: он, по мнению Такеши, ученик Тсуёши! Он, также, в чужих глазах, Натсу…       Хибари Кёя считает его Тсунаёши Натсу — это было известно и до нынешнего вопроса, но правда? Даже не подозревает после сказанного Такеши…?       — Зачем я сюда приехал? — беззвучно спрашивает Савада испытывая желание встать и уйти — столько его ошибок в одном месте не то к чему он был готов приехав.       На этот раз рука, с явным намереньем причинить ему боль была перехвачена, Хибари немногим хмурился, но на своеобразную защиту негатив не испытал. Точно прочёл сказанное, так внимательно смотрит…       — Всеядный знает, что я знаю? — повторяется Хибари не стремясь убрать свою руку от захвата и спрашивает так, словно говорит собраться. Подумать и дать ответ. Хибари Кёя тоже друг Натсу, правильно было бы иметь одинаковый портрет о нём в голове каждого друга, но нет, не здесь.       — Это невозможно, — прямо отвечает Савада расслабляя хватку, — Такеши не знает ничего о нашей связи, — даже его дочурку с именем его семьи не сопоставил, а тут взял и узнает что-то? Ранее, и не раз, говорил, что не знает откуда у него симпатия к собеседнику. — наших разговорах или о причине почему ты мягок со мной, — он тоже, к слову, причину не знает. — Для меня ты благодетель, а Такеши… — живая его вина, но эти слова не срываются, застревают. У Тсуёши был один ученик, он был и есть и какие-то домыслы интуиции ничего не значат! — есть кое-кто, кого мы с Такеши одинаково сильно любили, — и он его убил. Человека заменившего ему отца убил. — Если я прав, то наш друг намекал на него сказав о притворстве. — он будет верить, что ошибся — будет отрицать голос пока не столкнётся со словами! Верить можно интуиции предка, не его, поломанной; не его, запечатанной. — Тот человек умер, захлебнулся, — своей кровью, — и мы оба узнали это по факту. Он обучал нас, — что вспоминать не приятно — рядом-то с сыном учителя; улыбка от выбранной темы точно какая-то не такая, кривая, хоть голос и безмятежный. Нет в сказанном ни намёка на боль, пронзающую сердце. — Может тот человек научил меня, нас, драться, — и Такеши, в сражениях с Хибари не увидел знакомые техники. Не знает, по словам шестого чувства, стиль Синей ласточки, никогда не видел, но знает, так как сам мечник, что ближний бой в рукопашную лишь азы. Сила умножается с холодным оружием в руках. — Я… я не уверен. — он спрашивал годы назад Такеши о мече, и его одноклассник направил к своему отцу сказав, что ничего не понимает в кензюцу, а тут… — Мы зна…       Такеши о нём не знал, как о наследнике учения Тсуёши, интуиция это отрицает, но соглашается что о нём, Натсу, Тсуёши рассказывал своему сыну. О идущем обучении рассказал!       Скорее всего когда он исчез нашёл замену…       Савада крепче сжимает кулаки, чувствуя, как губы сжимаются в тонкую полосу — Такеши знает не о нём.       — Такеши воображает, что знает меня лучше тебя, — о нём и о его связи с Тсуёши Такеши не знает, как и Хибари, — думает будто бы я сдерживаюсь, сражаясь голыми руками. — Отец Такеши, как и сам сын Тсуёши, является мечником. — Я… тот человек был известным мастером в узких кругах, — что сомнительно известно даже Такеши, — я был… — первым его учеником, — одним из его учеников. — наследник, как тот сказал. — Такеши тоже был близок с ним, он знал, чему меня обучают, мой прогресс. — и сам не учился или что, попросил о своём учении после его вопроса? Находясь после «заботы» Тсуёши в семье Ямамото за всё время заживления раны Такеши им не был замечен, а он был заперт в кендо зале. Тсуёши сомнительно, что стал бы учить своего сына в другом месте, когда площадка была под боком. — Я думал Такеши не знал. Я не видел других учеников учителя. Знаю, — теперь-то, — что у него был преемник, — он сам был, только сейчас он Натсу. — но ни Такеши, ни я, не видели его тренировок, его самого — он… — неизвестный Такеши наследник или с какого находится рядом с копией, не с ним?       Одна мысль печалит, губы опять складываются в тонкую линию показывая гнев, не желание что-то рассказать и разве кто настаивает? Хибари Кёи точно плевать на расшифровку слов своего друга, вообразил совсем иное!       — Угетсу Асари. — спокойно продолжил мысль Хибари и только после сказанного Савада поднимает свой взгляд на собеседника. Видит безразличие, казалось незаинтересованность и улыбается на глупые слова, произнесённые собеседником.       — Нет, — отрицательно качает головой Савада, — Угетсу Асари — это имя прародителя семьи Ямамото, предка Такеши, — это имя висело на кендо-зале семьи Ямамото, — Наследник Тсуёши конечно использует этот псевдоним, но это имя иное — он… — сидит напротив тебя, — назвался так, чтобы все, близкие к Тсуёши, смогли его признать. — Тсуёши редко кому показывал тыльный вход в дом, через кендо-зал или он просто не видел гостей… — Увидели невидимую связь; чтобы Такеши смог его признать, понять неявную связь. — но Такеши обманул его, прикинулся больным и не посмотрел назад, оставил прошлое, будто бы забыл. — Я… не могу сказать, что не видел его или что не знаю настоящие имя, но я… — и есть наследник Тсуёши. — он… я не видел его, не знал о нём, — наверное? — я думал Тсуёши сделает меня наследником, я был весьма хорош, с чужих слов конечно, — Тсуёши его никогда не хвалил — он всегда был недостаточно силён. Никогда не был достойным. — но потом семейное оружие исчезло, Тсуёши сообщил о прекращении тренировок. Я всегда знал, что только преемнику достанется оружие потому сразу понял о выборе. — И Тсуёши, наверное, прекратил тренировки в тот день, неделю или месяц — он, как-то приехав в Намимори, и не задержался. Мог не заметить свою копию, проходящие у учителя тренировки. — мне было интересно кто он, но его не было в Намимори. — найти, если его искали, точно бы не смогли — он по все стране путешествовал под чрезвычайно сильной опекой иллюзионистов, — Угетсу появился со временем, через пару лет вроде после смерти учителя. Узнал походу о случившемся. Он… не тот о ком я имею право говорить. — так правильно закончить его весьма долгую речь — Не то чтобы он мне хоть раз угрожал или что-то такое, просто он… Тсуёши воспитал его, — он относился к отцу Такеши теплее чем к своему отцу. Думал, что Иемитсу мёртв. — многому обучил, столько доверил… — Такеши ему доверил. — С моей стороны неправильно вмешиваться в их отношения, его поведение… — а о нём знает пока только Хибари. — мне хотелось бы, чтобы он сам всё рассказал, предстал перед сыном учителя, но он… хотел бы я знать чем он занят.       Он, со стороны, ерундой какой-то занят, но хоть местоположение Такеши нашёл…       — Он сильный? — спокойной вопрос не удивляет, как и уточнение, произнесённое стоит вернуть на собеседника взгляд:       — Угетсу сильный?       Сильнее чем Хибари Кёя раз в десять, но себя хвалить так себе поступок.       — Не знаю, — безразлично отзывается Савада просто потому что Натсу о нем ничего не знает. — выглядит слабым, где-то как я, — имея ввиду внешность, но точно решат о сокрытии сил.       — Ты знаешь его давно, — эти слова не вопрос, Хибари будто бы под словами прячет «ты знаешь спрятанное». Намекая на то, что он не хочет рассказывать, скрывает информацию будто бы какую-то важную, будто бы как-то связан с наследником Тсуёши… А он связан.       — Я знаю его меньше чем ты думаешь, — спокойно отвергаются чужие обвинения. О Натсу он знает всего полтора месяца, почти столько же играет. — а Асари не из тех кто любит говорить о себе. — особенно это относится к реальному. — Хотя не могу сказать, что он скрытный: Асари всегда отвечает на мои вопросы, — но настоящий, не Натсу, другой ученик учителя — этот с ним не общался. — но это не значит, что я что-то знаю, даже если Асари и не лжёт, — ему не посмеет солгать, ведь он наследник того господина, считай хозяина. Хранитель Дождя Первого Вонголы самурай, вероятно последний на земле. — о себе и семье Асари редко, в редчайших случаях, отвечает понятно. Он любит говорить цветасто, витиевато и как-то словно возвышенно. Если поинтересоваться чем-то по делу, то он почти нормальный, понятно отвечает, но опять же: Асари не говорит плохое даже про недругов, врагов. Худшая вещь, которую я от него слышал, была что-то про сорняки в цветущем саду, так он говорил, если я правильно понял, про бросающих камни в свою семью, — Дождь Джотто само спокойствие и в редчайших случаях ливень. Он таким его видел и даже чувствовал потоки воды: неприятное ощущение. — Про Асари я узнавал у его друзей, — от Джотто ему давно рассказавшем и немного от хроник, Спейда, — но они тоже многословием не отличились, стоящие рассказал мне его госпо… Лучший друг, — спешно изменил слова Савада вспомнив с кем говорит и о ком привирает, — он сказал, что родители Асари были духовно богатыми людьми, с младенчества учили искусству меча и флейты. — музыкальные инструменты пришлось продать чтобы купить оружие, отправится на выручку его предку. — сперва умерли они, потом умер Тсуеши, — правда в разные века. — Асари не мог вмешаться, некие непреодолимые обстоятельства его ограничивали, — Три-не-сетте, позволяющая вмешаться в жизни потомков только когда остаётся один — как только Тсуеши убил себя Асари вмешался. По правилам спасти можно лишь одного, последнего, но Тсуёши не мог знать об этом, вероятно о слежке не предполагал, лишь надеялся, что ублюдки будут удерживать живым Такеши до тех пор, пока наследник не узнает о происходящем. Всё так бы и произошло не вмешайся Асари, что появился ненадолго, вероятно, как Джи, Джотто, на минуты необходимые для привлечения внимания спасителя; Асари говорил, что видел всё сделанное и с учителем, и с Такеши и именно поэтому тянул со спасением, хотел достойной мести. Он её не смог бы осуществить.       Такеши мог бы оказаться им спасённым, по чужим словам, знали о его поисках, но именно потому что он, потомок Джотто, мог быть запятнан Асари создал ситуацию, привлёкшую внимания другого, неплохого спасителя. Он тоже достойно не смог бы отомстить, его просто не хотели пачкать из-за чего не стали и ждать, а имя спасителя, как это не странно, Асари назвать отказался. Тогда говорил о расставании, что он сам видел, и ненужном его интересе, а потом, в августе, он не смог с ублюдком встретиться! Его лучший друг покинул дом со своим пареньком этим избежав его внимания и конечно найти их было легко, призвать Асари тоже, но делать ему нечего, кроме как всем и каждому сообщать о своей тайне? Асари всё равно только по двум причинам мог его обманывать.       По каким мистическим причинам первые Вонголы часто находятся вне кольца и об этом знает больше, чем пару человек, то есть это не секрет, вот только что знает Хибари Кея о происходящем внутри чужой семьи? Вероятно, столь же мало, как о происходящем внутри некогда своей семьи.       — Асари никогда не проводил спарринг со мной и сказать бы что из-за этого я и не могу точно сказать его уровень, но я просто не хочу говорить о силе другого ученика Тсуеши, — хотя бы потому что он реально ничего не знает. — Асари не считает правильным поднимать на меня руку, — обучал даже мягко, — или я так думаю. Я никогда не видел его злым, раздражённым или огорчённым, даже когда я реально глупил во времена его обучения, — Асари научил его играть на флейте, но у Натсу не могли быть его учителя потому объяснения остаются внутри. — он всегда хвалил меня, говорил, что у меня дар и я намного лучше тысячи ему знакомых. Асари тепло ко мне отнёсся с первого мгновения, встречи. Но мы редко общаемся и номера у меня его нет, — хотя бы потому что из первых телефоном пользуется только Деймон, — однако это никогда не мешало ему появится около меня или пригласить к себе домой через кого-то, — но так поступил реальный ученик учителя, Тсунаёши Натсу. — Асари никогда и не сражался с кем-то на моих глазах, о себе он всегда говорил, как о незначительном человеке недостойном упоминания. Ему не нравилось, когда я пытался поговорить о прошлом, что он показывал своим исчезновением. С его слов прошлому лучше там же и остаться; двуличнее человек, чем Асари, я ещё не встречал. По слухам, его сражение произведение искусство, столь много он оставляет красок после себя.       Смывает всю кровь водой, оставляя намокших людей с гримасой часто удивления, но не страха и не ужаса — картина не должная испортить аппетит или настроение его господину; и эти слова как хотят так пусть и расшифровывают, хотя он видит, что слушают будто бы с каким-то словно замешательством. Верят, понимают, что слова не несут ничего важного, что значит он не стал бы лгать и, одновременно, словно думают будто бы родившие мысли из-за его слов нереальные. Не о Асари будто бы он говорил, не совпадает им сказанное с поступками, которым известен фанат Такеши, но он пространственное говорит точно об упомянутом, живущем сейчас человеке потому нет типа смысла воображать, стоит принять им сказанное, когда правильнее было бы сомневаться. Он произнёс правду, сомневаться в им сказанном глупо, но и правильно одновременно: Кёя не тот, кому он скажет что-то важное затрагивающее наследника Тсуёши, но Кёя тот кому он может показать своё близкое знание фаната Такеши. Кёя ему нравится, даже очень сильно, но это не значит, что он должен или будет рассказывать желаемое. Спросили про Асари, он про Асари рассказал — он не будет виновным если вообразят будто бы упомянутый им Асари и есть наследник Тсуёши, даже если по документам их имена совпадают. Семья Аллерон, Хибари Кёя, не считая незначительных имён, знает парочку псевдонимов фальшивого Асари Угетсу и если некоторые ладно, ожидаемо, но Элен здесь откуда? Он и не знал о ней и знать не хотел! А ещё Такеши, этот дурак, решил напомнить о своём отце и ведь ни разу не навестил, знает «как» рад он был…!       А знает ли Такеши, что он, не Натсу, учился у Тсуёши? Они никогда об этом не говорили; мама точно передала адрес его местожительства, но Такеши не пришёл — не появился не видя, вероятнее всего, смысла с ним встречаться. Такеши видел завещание, приходил к его матери и ничего не сказал и это точно показатель незнание его дел с Тсуёши. Он знает, что всё проходило скрытно, Тсуёши не просто так выбрал тихий городок, но неужто Такеши не подумал, что раз искали наследника того отца искали именно его, второго записанного в завещании? По воли Тсуёши ему должно было достаться семейное оружие и один грёбанный листок и всё это было отдано Тсуёши буквально за два месяца до смерти, по факту он ничего не должен был получить, но получил всё. Ему, на тот период, даже документ ради которого он страдал, был не нужен, однако кто его спрашивал? Такеши решил будто бы это ему нужно! Даже не интересно понял ли сын Тсуёши отчего так быстро осуществилась продажа или сколько он сверху положил, отправив деньги с продажи; в его двадцать один не существовало если уж не в Японии, минимум в Намимори, человека богаче его и тут он получает в наследство чужую собственность и документ-напоминание из-за чего он столько лет общался с Тсуёши. Истинное завещание было написано в листке отданным ему Тсуёши, когда он вернулся, а Такеши понятие не имеет что именно там написано хотя сам этот документ и заполнял — оригинал этого документа лежит у него в рамке, на полке, а копия даже сейчас в кармане. Было бы забавно его случайно потерять…       В целом он не видит смысла делится важной информации касающейся своего друга с кем-то вроде Хибари Кёи, хотя, чтоб быть честным, он ничего бы и Такеши не сказал. Он до сих пор не знает кто вытащил сына Тсуёши из плена, или кто попросил Асари его обмануть, но он точно знает, что Асари никогда, без разрешения своего господина, не посмел бы играть с его разумом. Его обманул Джотто. Он, сколько бы там не воображал-надеялся, мало что значит для своего предка, потому обман нормальное дело, беспокойство о семье Аллерон, а не о нём-психе, тоже нормально — не нормально было в лицо ему говорить о его ненужности! Хотя одна ситуация, хоть один прокол…       — И ты пожалеешь, что спас меня, — ухмыляется Савада, — я не очень-то похож на тебя, Джо… — Взгляд Хибари такой пронзительный; чёрт. — эээ… ам… ммм…. Я не тебе это говорил, — наконец собрался Савада, поняв, что слишком углубился в мысли. Проговаривал мысли! Теперь-то точно проговаривал.       — Понял, — немногим кивает Хибари и даже спрашивать интуицию не нужно, чтобы понять чужие мысли: решили будто бы он специально, подтверждает ранние слова! Ну ладно, главное он в безопасности.       — Ты принял решение, что ещё можешь о нём рассказать? — понятно, как обусловили его молчание, впрочем, по Хибари и до этого было видно, как наделённого больной фантазией. Думает будто бы он как-то связан с Джотто Нидзи, общался с ним! Идиот.       — Что ещё ты хочешь услышать? — будто бы ничего не произошло мягко улыбается Савада, отказываясь объясняться или возвращаться мыслями к тому, что можно и нужно обдумать наедине.       — Чему Асари тебя обучил? — спокойно голос Хибари отлично доказывает его мысли о чужом воображении.       — Играть на флейте и всех схожих инструментов, — довольно улыбается уголком губ Савада чувствуя, как мягкость на губах тает в забаве, — Асари великолепен и у меня, с его слов, есть талант.       Асари его часто хвалит, верить в его талант не стоит, но это он говорить не планирует — он прекрасно знает, как ужасно играет на всех известных ему музыкальных инструментов и Хибари это прекрасно должен был видеть. Дважды слышал его «красивую» игру и одну прямо назвал отвратительной и это не умелец, что же тогда скажет такой человек, как Хаято Гокудера? Он точно ничего нового не услышит, учитывая, как часто его умения с грязью мусолят, но интересно же…!       Если, помимо физической силы, Гокудера начнёт применять язык, в переносном смысле этого слова, будет интересно посмотреть на свою же реакцию — Хаято же не станет его бить, если на оскорбления он зевать станет или смеяться? Он давненько не слышал новых грязных слов, сомнительно что его что-то сможет удивить.       Если Хаято его ещё пару раз ударит будет прекрасно; а не слишком много он об избиении думает? Его Хибари больше Хаято бил, но думает он только о сделанном работодателем…       — Кёя, можешь меня ударить? Не как тренировка, а так, просто нужно. — именно, ненавидеть одного глупо, да и кого? Считай невиновного.       Хибари, как самый рассудительный человек, ничего не делает к его удивлению.       — Нравится боль? — даже эти слова не удивляют, Хибари не первый заблуждается в нём. Отрицать сказанное обычное дело. — Зачем тогда тебе это? Ты не воспринимаешь тренировки серьёзно и до сих пор помнишь сделанное всеядным — желаешь начать и меня опасаться?       Он спросил о состоянии после ударов Гокудеры, способный понять в их незначительности и это ли не повод в нём засомневаться? Вернее, в его суждениях. Хибари правильно понял не забытое, причину просьбы, но действительно?       — Я простил Хаято за поднятую на меня руку, — об этом энное время назад он говорил на глазах Хибари потому знание не тревожит. — Я его не бо…       Хибари сказал «опасаться». Он может Гокудеру и не боится, но опасается и это точно — это стало в вопросе после самочувствия от сомнительно что сильных ударов Хаято Гокудеры! Он как открытая книга для собеседника.       — Я не боюсь Хаято, — резко сжимает кулаки Савада и, пока точно не поправили, добавляет известную собеседнику истину:       — Опасаться его, я считаю нормально — Хаято опасен.       Взрывчатый характер тому пример, но кому опасаться, ему? Хаято, против него, даже не пешка.       — Что он сделал? — бесстрастный интерес сопровождается словами интуиции о воображении, что могли сказать и сделать, пойдя за ним, оставили всеядное его сторожить, травоядное послали и это только из того, что знает Хибари. Гокудера Хаято, по чужому мнению, может многое для него сделать и, не зная сделанное, причину его просьбы и не понять. — Не извинился за пощёчину?       — Каку…?       А не, пощёчину ему отвесили сегодня и действительно не извинились; щека не болит, но рука автоматически поднимает к ней, разглаживая забытую травму — он даже не смотрел на лицо, а ведь могли оставить синяк. Учитывая, что перебинтованное всё тело, об этом стоило подумать.       Впрочем, не плевать ли? Даже если синяк имеется он точно не побеспокоил Хибари, сломавшего ему руку пару минут назад.       — Давай его ударю, — спокойные слова само совершенство. Хибари Кёя и выглядит и является спокойным, но шутить явно не намерен, нет намёка этого в сказанном.       — Не нужно, — просто потому что у них не те отношения о которых думает Хибари, — И мне не нужны извинения Хаято — его поступок, максимум меня удивил. Обижен я был до момента его прихода. Хаято забинтовал моё тело; он редко мне помогает, — Хаято не лекарь и просто работодатель, здесь всё понятно, что не меняет лёгкую обиду, более напоминающую досаду. — Да и я передумал: не нужна твоя помощь.       Он сам себе может врезать, чтобы вернуть разум, что и делает, через секунды смотря на кровь на достланном платке — он знает, как правильно бить. Хотя чаще удары были не по себе.       У него в иллюзорном кармане, ранее, было зеркальце, но сейчас его нет, однако экран телефона тоже неплохо показывает отражения. Можно не беспокоится о неприглядном внешнем виде.       — И часто ты такое делаешь?       Будто бы он делает что-то запретное задают вопрос.       — Временами, — если нет друга поблизости всегда приходится самим напоминать себе об опасности окружения и это проговаривается без какого-либо стеснения или неудобства — Хибари Кёя ему не друг и прекрасно это знает. В спокойствии собеседника видно понимание. — Мне неизвестны твои мотивы, причины почему ты возишься со мной, но самое опасное в тебе, на мой взгляд, это полное к тебе доверие. — Он хотел быть очарованным Хибари Кёей, вчера попросил ввести его разум в замешательство, однако вчера он не знал о знании Такеши — при узнанных обстоятельствах появилось мысль откуда ожидать горе, предсказанного ему. — Я люблю тебя, Кёя, я правда очень сильно тебя люблю, но ты не любишь меня — я тебя раздражаю, — даже после своеобразного, признанного, проигрыша; под словом «люблю» прячутся, разумеется, не романтические чувства. — Знаю, заметил, что ты решаешь неудобные мне ситуации-вопросы, стоит о них заикнуться или не заметив показать свои чувства и хоть это приятно — этого мне не нужно; не относись ко мне как юнцу, перетупившему пучину дракона. — он обо всех угрозах позаботился, чтобы там Хибари не думал; им не произнесённое, понимается за мгновения, понимание видно в лёгкой хмурости, он же, наконец, растворяет платок стирал которым кровь из разбитого носа. — Угрозы смерти рыбе или порванной сети? Чушь. — думать будто бы какая-то семья Аллерон его кинет в бездну бессмысленно — он не боится такой глупости! — Плетью обуха не перешибёшь.       Хибари Кёя считается сильнейшим в семье Аллерон и от собеседника он угрозы не только из-за отношения к себе не чувствует, чтобы там не воображали.       — Над небом есть другое небо, — спокойно, в отличие от его резких, полных вызовом, словах, произносит Хибари точно бред.       — И за облаками есть облака, — соглашается Савада довольный пониманием, хотя этого его согласие поймут неправильно. Не могут понять правильно!       — Тебе настолько испугало знание всеядного? — сильнее хмурится Хибари, — О тебе он не рассказывал.       Нет смысла ему бояться, раз Такеши о его прошлом молчит, да? Он вот как раз уверен в незнании Такеши, как и остальных из семьи Аллерон, из-за чего и не думает бояться. Но смеяться над чужими словами точно не стоит, даже если скрыть улыбку, полную забавы стремлений нет.       — Но, в отличие от тебя, Такеши расскажет. — он это знает за-за чего появилось раздражение — не беспокойство, чтобы там не думали! — Тсуёши… — для меня был фигурой отца. — Такеши воображает будто бы того отец исполнял мою прихоть, — когда у них был договор, из-за которого он смирился со своим избранием, — думает я был счастлив получать редкие знания, — счастье испарилось после ответа Такеши, спустя даже не месяц после начала обучения, когда он учился больше чем пару лет. — и сейчас присматриваясь надеясь, жажда, увидеть незнакомое ему! — Тсуёши Такеши не учил, чтобы он там не говорил; Такеши стиль Синей Ласточки знать не может, в мире его всего двое живых знают! — Такеши скажет о моей лжи. Узнает о принятии тобой проигрыша, посмотрит записи и, не увидев желаемое, скажет, что я…!       Лгу тебе, всем, о своей силе хочется сказать…       Сейчас Такеши не подумает, что он скрывает силу, — так говорит интуиция, прерывая, — Такеши захочет наполнить им забытое, как посчитает, и только со временем, после слов про наследника своего отца, расскажет о его прошлом. До раскрытия его умений больше чем неделя.       Неделя…!       — Его отец не исполнил сказанное так почему я не могу забыть своё обещание? Тсуёши… — солгал мне. — Прости, Кёя, я должен приготовится к надвигающемуся ливню.       Сидеть здесь и воображать глупо, лучше будет связаться со своими, предупредить, попросить изучить прошлое кое-кого конк…       — Скажи мне, — требовательно тянет Хибари его, поднявшегося, за руку, заставив от применяемой силы покачнуться и даже упасть, в объятия человека, потянувшего его на себя. Хибари его поймал и даже не попытался остаться сидящим, вместе с ним упал, ощутив помимо удара о пол ещё от него, упавшего сверх. Этот идиот точно не подумал о таком возможном будущем. — когда всеядный расскажет я смогу прикрыть тебя.       Если буду знать, что не говорят, но очевидно. И вообще, он смог приземлиться на колени и, если бы только этот идиот захотел остаться сидячим, не завалился бы от толчка его тела, они может быть и близко, но сейчас сидели, а теперь, что, Хибари удобно что ли? Это он-то на чужом теле почти что развалился, когда мужчина упал криво и точно болезненно!       Неужто Хибари плевать, на мелкую, но всё же боль? Он, чужак, не может быть ценнее собственной жизни…       Хибари Кёя хочет быть к нему ближе, — и это понимается какой-то неприятной волной, стоит только совсем немного приподнявшись посмотреть на спокойствие валяющего мужчины. Не будь Хибари спокойным не получилось бы узнать о запланированном падении, как и о специально сделанном падении — Хибари Кёя хочет знать всё о нём, просто потому что знает важнейший секрет, а тут мелкий, лишь неудобный остался в стороне? Всеядный не расколется, он же расскажет если попросить. Он доверяет собеседнику, подумает и, может быть, проболтается.       Он так и знал, что что-то сегодня покинуло пределы его мыслей!       — О, нет, Кёя, будет совсем не интересно, если ты первый узнаешь скрытое. — хотя его умение сражаться на мечах не удивит Хибари, когда Ямамото решит рассказать об этом. Вероятно, тот, неизвестный учитель его копии, должен был позаботится о «его» умениях. — Тебе тоже не помешает удивится. — странно только, что удивление интуиция предсказать не может. Не видит!       — Знание, полученное одновременно у всех, сломает тебя, — раз знание одного ранит? Глупость какая! Хибари Кёя ничего не знает, как и Такеши, но видать не стоило резко приседает — точно именно этой резкостью показал реальные свои эмоции. Не согласие.       А Хибари вставать не стремится, продолжает валяться, с ним общаться!       — Я всё для тебя сделаю, — что значит «я на твоей стороне» и «тебе нет смысла меня удивлять» — глупости!       — Мне ничего от тебя не нужно, — отбросить слова, полные бреда, самая разумная за сегодня идея. — Не ду….       — Мне нужен ты. — бред. — Я обучу тебя, если разочаруюсь. — эти слова тоже бредовые и правдивые, как и предыдущие. Скорее в этих даже больше правды и из-за чего? Из-за силы в прошлом, даже не упомянутого какого-то обучение — даже не из-за связей!       Он не Натсу и это самое главное. Ему Хибари Кёя не нужен.       — Дует ветер, Кёя, мне нельзя отвлекаться, — на тебя, знающего слишком многое обо мне.       — Воспользуйся мной, — то есть спрячься от опасностей под моей защитой. Ему этого не нужно.       Ему в целом Хибари Кея не нужен! Но говорить этого не стоит, даже если очень хочется.       Его молчание, как видно, даёт понимание хоть и мысленного, но согласие: Хибари присаживается и не улыбается (он бы тогда точно отказался от помощи), ждёт решения. Он думает и может передумать, а может…       — Если Хаято об этом узнает у тебя будут проблемы, — отбрасывать помощь глупо, чтобы он там не чувствовал. Но и рассказывать что-то тоже не стоит.       — Поклянись всегда быть со мной, и я уеду с тобой. — то есть убивать нынешнею семью несмотря на клятву всё равно не будут. Ответную клятву даже не обещают; он значит из-за клятвы максимум сравняется с важностью друзей.       — А если я хочу остаться?       Он этого не хочет, о интересно же что захотят. Интересно что ему нужно сделать, чтобы забыли о его копии, хотя спросить это хочется не у Хибари, ему неинтересному.       — Тебе нравится всеядный? — по другой причине он не останется, да? Несмотря на вопрос сомнения видны — чувства не то, что будет руководить здравомыслящим человеком и Хибари один из таких. Из-за каких-то чувств (интереса?) к «нему» не забудут тех, в ком уверены.       Хибари Кёя давно знает и Тсунаёши Натсу, однако где тот был больше чем пару месяцев? «Он» уехал, остались лишь друзья.       Есть ли в лексиконе Хибари это слово?       — Мне никто здесь не нравится, — спокойно отвечает Савада и, будто бы в рукавах юката действительно что-то спрятано, достаёт несколько листов. Договор, который без возражений принимает Хибари, понявший, что передают упомянутые проблемы.       Мгновения требуются чтобы понять о чём он хочет попросить и столько же, чтобы отказать от обещанной помощи. Он же ни в чём не клялся:       — Я не смог бы этого добиться, — вероятно прочтя меньше половины констатирует Хибари ожидаемую истину; твоё вмешательство явно — вот что имеет ввиду Хибари этого же в слух не сказав. Правильно конечно, но и он то не Натсу.       — Меня не волнует кто и что поймёт: ты сказал, что возьмёшь ответственность.       Не сейчас, давно ещё, но он помнит и Хибари помнит, как видно по погасшему желанию спорить.       Хибари Кёя сказал ему взять ответственность только за качество…!       — Уже взял, — укладывает рядом с собой документы собеседник, — что входит в мои обязанности?       Там вообще-то всё написано, но ладно, объяснить не сложно.       — Ничего кроме молчания, — именно так, ему ничего не нужно от Хибари Кёи. — Пока Рёхея не научится правильно управлять своей больницей закрой глаза, что он будет платить за уже оплаченные лекарства. Эти средства он будет переводить на карточку лежащей в документах. Потом отдашь ему её.       — Как и документы, — добавляет Хибари вообразивший походу какую-то глупость.       — Нет. Ты одобрил моё желание, — и даже не словесно. — толь…       — Его одобрил бы любой, — перебивает Хибари, походу не желавший дополнительной ответственности, но интуиция говорит о незнании работы на заводе, что не хотят изучать неинтересное направление, которое знает больше чем один человек Хибари. Но так он не одобрит чужое вмешательство.       — Тебе стоило прочесть документы, — в них написано не то, о чём думают. — Мне не нужна твоя помощь более принятия ответственности; Касимо единственный поставщик лекарств Джотто Нидзи, который не особо ладит с людьми, — а точнее с преступностью, которой является собеседник и почти все в семье Аллерон. — правильно было бы держатся от него подальше, несмотря на репутацию и чувства Рёхея, но Нуволо близкий мой знакомый. Он согласился помогать нашему другу и даже за бесплатно, если у него будет место, где собрать других его людей. На моего друга работает около двух тысяч, — но в каждом заводе чуть меньше пятисот рабочих. — По документам ты берёшь ответственность за постройку завода и последующего его сдачи, Нуволо же будет оплачивать съём в необходимом количестве лекарства для нашей семьи. — То есть платить не нужно, несмотря на заключённый договор с Рёхеем, что проговаривается с упоминанием наличие договора в переданной стопке документов. — О Великом лекаре ходят двоякие слухи, моя вовлеченность будет подозрительность, твоя же нет. Думаю, досье ты уже на каждого приезжего собрал, но, если нет, передал имена работников. — потому что информацию всё равно будут проверять нет смысла делиться с собранными годы назад. — Будут спрашивать можешь говорить о моём вмешательстве, меня не волнует это, но связь с Касимо доказать вы не сможете. Он будет её отрицать, как и я.       По слухам, Касимо очень редко появляется на работе (два раза в месяц) потому небольшое несоблюдение не должно вызывать замешательство, не Нидзи же он. Его друг не часто, но и не редко, общается с Великим лекарем, чтобы кто не думал.       — Ты говоришь: мы тебе не нравимся.       А он типа шикарные делает подарки, да? Хибари Кёя ответственный, даже если вчера ничего не знали о Касимо сегодня знают уже достаточно. Может даже годовую зарплату уже выяснили.       — Я никогда не платил Касимо, — этого и не спрашивали, но точно воображали, ведь и на Касимо собрали информацию, вот только у его друга лишь в какой-то период появились большие деньги, что связали со встречей с ним, а у него они незнамо, когда. От кого или из-за чего тоже не знают. — Знаю, кто ему платил и платит, чтобы он выполнял мои хотелки, но то был не я, — и то был не кумир Сасагавы. — Для открытия завода я написал всего одно сообщение и Хаято знает моего собеседника, он, по нелепой случайности, увидел, когда я разговаривал с этим некто по телефону. Хаято знает почему тот богатей со мной общается, сколько для меня делает и нет ничего страшного, если кто узнает мои, так называемые, связи, однако даже ты спрашивал откуда у меня деньги. Они есть и пока вы не знаете их предел вы все думает о определённом количестве, — даже если ни разу не просили. — Вы загоните себя в рамки иллюзии знания обо мне; именно потому что вы мне не нравитесь вы не должны узнать что-то важное обо…       Но я знаю, — вот что подумал Хибари, и эта мысль перебила его размышления.       — Важное обо мне знают единицы, максимум пару десятков, не пару сотен тысяч, Кёя, — вздыхает Савада только потому что интуиция сказала сколько знают о так называемом секрете, о котором подумал собеседник, — Не знаю, что ты знаешь, но я знаю, что известное тебе не секрет, — одна из причин «бесполезности» знания, что он не Натсу. Интуиция говорит, что в семье Аллерон известный собеседнику «секрет» знают всего двое. Второй вероятно сам Натсу. — Ты мне не нравишься.       Хотя насмешка в голосе лишняя несмотря на спокойствие собеседника.       — Уверен?       Вопрос обычный, но интуиция советует отрицать сказанное; рот, только открывшийся, закрывается. Отрицание сообщается лёгким качком головы.       — Но не думай будто бы я тебя выделяю, — о вообще не Натсу, — в октябре я расскажу Хаято известное тебе.       Он не Натсу, но какие-то вещи-прошлое у них похоже или почему он расскажет что-то брату Бьянки, а это окажется чужой тайной? Совпадение, о котором Хибари знать не стоит.       — Опять соблазнять будешь? –Хибари интересуется явно бредом, но интуиция говорит, что таким образом получили знание. А он вообще редко кого соблазняет, достаточно популярен, чтобы за его внимание боролись, как похоже когда-то боролся Натсу.       — Надеюсь, что нет, — не осторожничать, отвечая, невозможно хотя бы потому что тайны, которые можно назвать «секретом» не раскрываются при соблазнении. Если, конечно, твой собеседник нормальный. Натсу видать не такой. — У меня нет таких тайн.       Не понимаю, что мог тебе сказать, — так правильно, вот только секунды назад он сообщил о своём якобы знании.       — Не говори всеядному, если не будешь уверен в желании остаться. — совет прекрасный и определённо не нужный — он точно не захочет остаться. В мире ещё куча не посещённых им мест; если присмотреться явно что слова не совет: предупреждение. Если он будет близок с Гокудерой его захотят оставить, но, если они не придут к пониманию тайной воспользуются — его могут убить, в лучшем случае, если увидят в нём угрозу.       Ему нужно следить за тем, что покидает его рот и это точно. Шестое чувство говорит, что он не зная поделится тайной! Видать опять не оценит риски…       — Но я же… не делаю ничего плохого, — неуверенно замечает Савада, — Я грубо воспользовался тобой, — заказал убийство, — но я знал, что ты справишься — ты не получил ни царапины!       Даже удивления вероятно не было, он не первый кто заказал убийство собеседника, но он, вероятно первый из семьи. Хибари к нему типа очень близок.       — Извини. — не извинится, когда ты виновен глупо, но и слова ничего не изменят. — Этого хватит для твоего прощения?       У него ничего особо ценного сейчас с собой нет, но даже бутылёк, спрятанный в иллюзии, для кого-то считается очень ценным. На самом деле дорогое лекарство и его должно хватить для искупления.       — Извиняясь вкладывай хоть немного искренности, — без беспокойств отклоняет Хибари и слова и капсулу жизни, которую, разумеется признал. Как он стал болтать о Нидзи собеседник тоже им просветился, сейчас узнал эмблему на бутыльке и улыбается краем губ смотря на него. Позабавился им сказанным, знает и видит отсутствие в нём сожаление. Скорее разозлился бы, если бы незначительную стычку, с которой уже разобрались, посчитали чем-то важным. — и прекрати пользоваться чужими связями. Всеядные и так считаю будто бы он тебе должен.       Забавно, что, если лекарство проверили бы ранее вывод был бы иным, поняли, что он не очень-то и ценит сильнейшее в мире лекарство, а сейчас, при глупости, посчитали будто бы он купил себе лекарство на случай какой-то опасности. Из-за воображения от бутылька и отказываются, хотя и понимают, что о готов к передаче лекарства. Скоро будет запущен ещё один рынок Великого лекаря, он там себе, в чужом воображении, в случае потери купит. Хибари Кёя не хочет доставать ему неудобства потому и позабавился его «искренностью».       На самом деле Шоичи не будет продавать лекарство ни в сентябре, ни в октябре, ни хоть когда-то в этом году (обычно продаёт капсулы жизни осенью), но собеседник этого не знает. А если знал бы тем более отказался! Хибари Кёя не стал бы забирать у него последнюю надежду, его собеседник ценит.       Интересно что испытает Кёя поняв, что и его он обманывал…       — Мне нравится твоя стойкость, — реально, заказал бы он Гокудеру его скорее всего тот же Ямамото на кусочки порезал, даже если бы покушение не удалось. — Но таким образом мы ничего не добьёмся. — всегда будут чужаками. — Ты решил, что будешь делать с Эленн?       Он вообще к Хибари по делу пришёл, если задуматься. Потом размышления, ненужные разговоры…       — Дождусь её возвращения, — весьма неплохо; отправить сообщение тоже приятно.       — Такеши расскажет мою, так называемую, тайну, не раньше, чем через неделю, — путём бросания вызова. — или даже месяц. — сейчас он говорить о ученике Тсуёши не планирует, хоть и нужно бы отправить ещё одно письмо их другу. — Я ещё не понял, что он хочет, чтобы я вспомнил, — это нечто он вспомнить и не сможет, — а он ещё даст мне время и шанс. — целых два. — Напомнит так или иначе важное себе, — и не известное ему, — и, если у меня не пробудятся воспоминания, сообщит вам. Меня не тронет ваше всеобщие знание, — хотя бы потому что он не Натсу; Хибари минуты назад сказал будто бы знание его сломает и это бред — чужое прошлое его сломать не сможет. — Сейчас мне не хочется, чтобы вы знали потому что ты бросишь мне вызов сразу как поймёшь мои способности. Я специалист ближнего боя, любые орудия для меня игрушки.       Просто некоторыми он очень хорошо управляет и это поняли сразу, не уверенны только какое орудие он предпочитает.       — Но ты уверен в своих способностях, — мягкие слова почти завуалированная просьба показать, сразится! Хибари Кёя не удовлетворён сражением, даже если понимает о сдерживании, вот только считают, что сдержал он лишь пламя.       — Я официально второй сильнейший, — но только официально, не на практике. Хибари видел его способности без использования пламени, сейчас он, беспламенный, удивил, но проиграл несмотря на сказанное — Кёя засчитал проигрыш просто так. Просто потому что он мог воспользоваться удивлением и убить, но он плевать хотел на сражение, расслабился как нанёс незначительную рану; расслабляться нельзя было как бы странно твой противник себя не вёл, но он повёл себя черезчур странно, удивил, из-за чего допустили ошибку, которая стоила бы жизни в реальном бою. Хорошо, наверное, что он убить Хибари как-то и не планировал.       — Ты сражался с Императором меча? — этот вопрос не удивляет, даже если попали очень близко к истине, хотя бы из-за Такеши, который сын Тсуёши, его учителя. Их друг мечник, Тсуёши на кухне использовал острые предметы, так что мешало ему использовать катану? Глупости, которые ему почему-то казались бредовыми в период ученичества, а ведь всё было на поверхности…       — Мимо, — если так ответить обман не виден, ведь нет чёткого ответа и это же замечает Хибари, отчего появляется мысль, в чужой голове, о его лжи. — Нет, Кёя, я не лгу: с Императором меча я не сражался. — хотя бы потому что о Тире он только слышал, но так намекали не на этого Императора. — Но, даже если бы я лгал и действительно сражался, как бы я считался вторым сильнейшим после Императора? Потому что выжил? Третий и второй Император меча так-то тоже живы, если уж кто и должен занимать строчку второго сильнейшего обладателя меча так это кто-то из них.       Но четвёртый ещё не был коронован, о третьем знают единицы и Хибари Кёя не один из таких, что было явно и до лёгкого расширения зрачка. Он знал о неизвестности сказанного из-за чего и упомянул изменения, не замеченные миру.       — Когда произошли эти изменения? — вопрос обычный, вот только внутри звучит другой вопрос и это не интерес о его знаниях, а любопытство какой по счёту сейчас Император меча. И почему все последующие не забрали лавры себе, не убили предыдущих властителей — в «их» мире победителем можно стать только замарав руки.       — Пару лет назад? — так-то и он не должен знать что-то за гранью своих сил, будет через чур подозрительное назови он день и год произошедшего. — Третий вроде новичку какому-то проиграл. — о третьем Императоре слухов даже нет, Скуало как был единым правителем, так и остался. — О нём и слухов нет, походу до сих пор раны залечивает. Хотя я не удивлюсь если третий всё же мёртв, он многих убил. Говорили он то ли семью, то ли родителей четвёртого убил, насмехался над пареньком вот его и прирезали. — о таких как третий Император ненавидит, но говорить этого не стоит — с его слов, мягкости в сказанном — это явно. — Хотя я не видел четвёртого, — года так два, — не могу быть уверен в его возрасте. Наверное, даже неправильно называть его четвёртым, — коронации же не было, — но третий с таким бахвальством рассказывал о своей силе что неправильно не называть, даже простого удачливого убийцу, Императором. Хотя может уже второй его прикончил, кто знает, как они дела ведут? Я больше сильнейшими рукопашной интересуюсь. — он вообще сражениями не интересуется. — Спроси лучше у Такеши, он же у нас мечник.       Быть не мечником не значит быть близким к тайнам и сказанное им почти что тайна. Хибари же не знает и власть второго Императора меча не шаталось несмотря на существование ещё двух, последующих Императоров.       — Ты мнишь себя вторым сильнейшим в рукопашном бою, — несмотря на спокойствие сказанное вопрос.       Он походу переоценивает себя из-за учителя, — так вероятно о нём думают. И нет мыслей о Фонге, стилей рукопашного боя десятки, как бы даже не сотни. Вон, Сасагава, получил парочку наставлений от мастера Пао-Пао и что-то не возгордился, а ведь мог, выжи…       Погоди.       — Рёхей сражался с мастером Пао-Пао? — наклоняется к собеседнику Савада, — И получил парочку уроков? Теперь понятно, почему он такой сильный.       Реборн же тоже солнечный обладатель.       — Ты знаешь мастера Пао-Пао? — интерес Хибари понятен, но не нужен. И ответное внимание показало, как они близки из-за чего Тсуна и отодвинулся обратно, немногим покачав головой в отрицании, отведя от собеседника взгляд.       — Мастер Пао-Пао… — садист и ублюдок. — муж моей подруги, — он играл даже роль родственника Бьянки на свадьбе, великому киллеру угрожал смертью, если Ядовитый скорпион будет плакать. — Если бы он её не любил, я его бы убил. Он недостоин Омелы.       Реборн редко находится дома, а ещё до сих пор часто пропадает в Вонголе с которыми семья Бьянки (она Глава) ведёт войну — такое поведение почти предательство, как и флирт почти что с каждой встречной. Да и где у него гордость мужчины, если за ним женщина ухаживала? Она сделал свой выбор? Урод.       Реборн любит Бьянки и это почти что единственный плюс в этом садисте. Этот друг его учителя ему очень и очень не нравится, даже если этот ублюдок помог решить парочку его проблем.       — У тебя есть… друзья мужского пола?       У него дохрена и больше друзей мужского пола, но ни о ком пока он не упомянул. Сегодня узнали о третьей его подруге; как хорошо, что Хибари не воображает, не назвал своих друзей его друзьями — друзья его копии ему точно не друзья.       — Несмотря на большое количество у меня подруг, единицы из них были свободы, когда мы встретились. Женщин… сложно уважать, чтобы с ними дружить, — дерьмовая дружба может существовать без уважения, но нормальная только когда ты смотришь на собеседника как на равного. Многие женщины порой из-за характера, поведения или ещё чего, не вызывают уважение. А ещё трудно уважать того, кого ты трахаешь. — В моём понимании дружба — это взаимное использование. Очень малое количество из встреченных мной представительниц прекрасного пола может сделать для меня больше, чем раздвинуть ноги. — таких очень сложно уважать. Да нет ни одной такой, обычной, которую он назвал бы подругой. — Мне знакомы всего три девушки с которыми я познакомился-подружился не из-за их партнёра.       То есть на почти каждую его подругу найдётся если уж не друг, то знакомый; с мастером Пао-Пао он познакомился раньше, чем с Омелой и это произносится без беспокойств, даже если для мира (наиболее вероятно) Пао-Пао свободный мастер.       — Тебя беспокоит, что я прячу от вас кто они?       О шифре даже дурак бы догадался, что уж там Хибари Кёя.       — Не особо, — это очень хорошо, какую бы там причину не выдумали. — Ты называешь нас друзьями, — а ребята ничего не могут для него сделать — это, не произнося, произносит Хибари. Молчаливо спрашивает действительно ли это так.       — Да, действительно, — твёрдый ответ не стремился как-то обидеть — просто в семье Аллерон почти каждый бесполезный. — Моё уважение к вам образует из нашего совместного прошлого, не более. — такого прошлого у него нет с Сасагавой. Уважения к доктору тоже отсутствует. — Сейчас же… — для него не сделали ещё ничего достойного добрых чувств. — Я не ожидаю что вы относитесь ко мне как-то по-доброму или уважаете. Не удивлюсь, если для вас я помеха.       Он такими видит работодателя и всех того друзей, собеседника!       Он не стремится чтобы его увидел, как равного себе даже Гокудера, с которым хочется переспать, и эта истина тоже не удивляет Хибари. От им сказанного скорее испытали безразличие, чем разочарование или что-то похожие.       — Не то, чтобы я хочу увидеть от вас первые шаги для создания у нас каких-либо близких отношения — я просто не вижу смысла быть с вами ближе чем со знакомыми. — он уедет отсюда через два месяца. — Мы с вами жили хорошо друг без друга, проживём ещё столько. Было бы неплохо никогда не встречаться.       У него вообще-то были чёткие планы, которые разрушил Гокудера Хаято; улыбаться, произнося такие холодные слова точно не стоит, но так правильно — так правильно, чтобы не думали. Они уже слишком многое пережили, чтобы что-то друг к другу почувствовать. Чтобы нуждаться считай в незнакомцах.       Хибари на сказанное не ругается, казалось не реагирует, думает о чём-то своём, но, стоило встать, чтобы в последующем удалиться, будто бы встрепенулся. Спешно потянул за рукав (получилось уклониться от хватки руки, не хотелось бы вновь упасть).       — В день, когда наши взгляды встретились, мой мир изменился. — слова точно подойдут для какого-то флирта, но он то знает, что имеет ввиду собеседник и романтики в сказанном не было даже намёком. Встретились взглядами они с Хибари, когда «он» принял решение помиловать. Разумеется, мир собеседника изменился, оказался же так близко к краю!       Лёгкий шум позади уже не то, что может побеспокоить       — А я ничего не почувствовал, — отцепляет от своей одежды чужую руку Савада, оборачиваясь к пришедшим. Разумеется, Гокудера со своей псиной, хотя Такеши клялся ему в верности. — Мы не дрались, — сразу же отклоняются вероятные предположения причины их встречи с Хибари, — и я уже удаляюсь. Иду отдыхать как ты настаивал.       Для ухода пришлось пройти мимо Гокудеры смотрящего на него как-то уж слишком внимательно и Ямамото, уступившему ему дорогу, стоило только приблизится к двери. Точно этот ублюдок позвал своего «хозяина», не удивительно что стук был быстрый, открыли дверь почти сразу после него. Гокудера Хаято ему не доверяет, не даёт пообщаться наедине, хоть и специально задержался о чём сейчас жалеет. Гокудера не хотел увидеть видимое, лучше было бы продолжить жить в илл… погоди.       Резко обернувшись (немного ещё прошёл по коридору) Савада сталкивается с внимательным взглядом мечника. Этот тоже хмурится, смотря на него, тоже довольным не является, но разговор не слышал, по словам шестого чувства. Злится из-за ушибленного носа, думал они с Хибари поболтают без рукоприкладства.       А. А он то подумал…       Немногим поморщившись Савада разворачивается обратно в сторону выхода, нет смысла объяснять что-то, хорошо даже если подумаю (надумают) что он больше чем десять минут делал с Хибари наедине. Было бы неплохо отдахнуть, как говорили сделать.