Пропуск в Вальхаллу

      Это была идея Локи.       Стены Асгарда сотрясались. Армии великанов из Йотунхейма и Муспельхейма готовились сокрушить обитель богов. Асы были встревожены, но не понимали, что происходит — Один не стал пугать свой народ страшным предсказанием. И вот близился момент, когда оно воплотится в жизнь.       Асы готовились к войне, и только Всеотец покорно ждал судьбы. Он знал, что предсказания такого рода всегда сбываются, как ты им ни противоречь. И даже если бы он смог поймать баламута Локи ещё до того, как война была объявлена, это могло бы спасти в лучшем случае Хеймдалля, с которым тому была предначертана битва насмерть. И то не факт — ведь с стражника сталось бы отправиться в тюрьму, чтобы самолично поквитаться. Они друг друга взаимно недолюбливали ещё в те времена, когда брат жил среди асов и даже пользовался некоторым уважением, а уж после его предательства Хеймдалль твёрдо заявил — Локи попадет в Асгард только через мой труп. Один тогда печально вздохнул, поминая пророчество последними словами, но изменить ничего не мог.       И вот во всей этой суматохе объявился главный виновник торжества — прямо посреди тронного зала. После того, как сразу несколько стражников и пара богов оказались на полу, столкнувшись друг с другом лбами в попытке поймать трикстера, иллюзия засмеялась и перевела взгляд на Одина. Тот даже глазом не моргнул — конечно, появление Локи слегка его удивило, но Всеотец прекрасно понимал, что брату хватит ума не являться в Асгард самолично.       — Я не думал, что так всё сложится, — покаянно опустил голову гость, убедившись, что Один соизволил обратить на него внимание.       — Ещё прощения у меня попроси, и пообещай, что больше так не будешь, — сердито проворчал Один. — Я надеюсь, ты не за этим пришел?       — Я пришел, как только понял, что моя затея ведет нас всех в тупик, и придумал из него выход. Остановить Рагнарек я уже не могу — мы оба знаем будущее. И ты понимаешь, что я в этой армии далеко не главнокомандующий. Так, лёгкая фигура, черная лошадка, которая ходит неведомыми другим дорожками, но которую в этой партии всё равно убьют одной из первых, ещё и разменяют на пешку. Но у меня есть отличная идея, как исправить последствия.       — Говори уже! Или убирайся! — рявкнул Один.       — Я бы хотел поговорить с тобой наедине, брат. Твои глупые слуги, хоть и не бросаются больше на меня, всё равно раздражают. И думают настолько громко, что я не могу на это не реагировать. Я не наврежу тебе. Слишком поздно устраивать фратрицид.       Асы недовольно скривились. Они терпеть не могли незнакомых слов. Но Локи смотрел только на побратима. Один кивнул.       — Все вон! Я буду говорить с гостем наедине.       Народ, недовольно гудя, покинул зал. Локи довольно улыбнулся.       — Рад слышать, что я гость, а не пленник. Хоть и пленить меня в таком состоянии ты вряд ли сможешь.       — Я бы на твоём месте радовался, что тут нет Хеймдалля. Вряд ли ты можешь одновременно поддерживать эту иллюзию и скрываться от его всевидящего ока.       — Представь себе, могу. Но я не за тем пришел. Как тебе идея начать всё сначала?       — Что ты имеешь в виду? — В единственном глазу Всеотца зажглась искра интереса.       — Асгард, конечно, хорош, но это не единственно возможная обитель богов. В Мидгарде живёт много народов, мы можем стать богами для любого из них. Построить новый мир, получить новые личности, возможно, даже сменить профессию, если вдруг кому-то надоело.       Безусловно, идея была интересной. Но вряд ли сбежать от цепких лап судьбы удастся так легко и быстро…       — Но как же Рагнарек?       — Рагнарек состоится. Мы должны погибнуть. Но в пророчестве не было сказано ни слова о том, что мы все будем делать после гибели. К тому же я спрашивал у дочери, готова ли она пополнить свою коллекцию мертвецов отборными душами асов, а она лишь засмеялась, — Локи на миг запнулся, — и сказала, что павшим в этой битве самое место в Вальхалле. Я как-то об этом забыл, но представь себе, во что превратится Вальхалла после твоей смерти? Какой смысл нам туда отправляться?       — Хороший вопрос, — вздохнул Всеотец. — Я об этом даже не думал. Но как ты себе представляешь посмертный побег?       — Я обсудил эту проблему с Гулльвейг. Полагаю, тебе известно, что она неплохая колдунья? По силе меня, конечно, не превосходит, но знаний у неё достаточно.       — Да уж. Я сталкивался с ней. И что же она тебе рассказала?       — Она предложила мне древнее заклятие, наложить которое у неё самой не хватит сил. Мы сможем стать богами любого культа, заменив личности уже существующих своей. Даже сами выберем, кем именно стать. Правда, сохранить память будет невероятно сложно, но, думаю, на троих как-нибудь наберем сил.       — На троих? — удивлённо переспросил Один.       — Ну да. Я, ты и Гулльвейг — не оставлять же подругу без вознаграждения за рецепт спасения?       — Нет, Локи, так дело не пойдет. А как же остальные асы? Я не могу их бросить!       — Извини, брат, но на всех асов нашего могущества определенно не хватит. Хотя… — Локи взглянул на Одина, хитро ухмыляясь, — есть один вариант. Но он тебе вряд ли понравится...       Один крепко сжал в руке копьё. В сером глазу сверкала сталь.       — Знаешь, иногда я испытываю непреодолимое желание запустить в тебя Гунгнир и посмотреть, найдет ли моё копьё настоящую цель. До сих пор оно промаха не знало.       — Не шути так, брат, а то уйду и сделаю своё дело вместе с Гулльвейг, — хмыкнул Локи. — Твоя попытка играть в благородного капитана драккара заслуживает уважения, но мне-то не ври. В безвыходной ситуации ты будешь спасать свою шкуру, и даже о собственном сыне не подумаешь.       Копьё, звякнув, упало, ударившись о стену за головой призрака. Один разочарованно вздохнул.       — Ты бы ещё Мьёлльнир в меня бросил, — ехидно протянул Локи. — Не забывай, кто принес вам эти дары. Неужели ты так плохо меня знаешь, что полагаешь — я не позаботился о том, чтобы их не использовали против меня?       — Я подозревал, — признал Всеотец, — но в глубине души всё ещё надеюсь, что твои планы не могут быть идеальными. Но говори же, какой вариант у тебя есть?       — Как думаешь, братец, — улыбнулся Локи, — тебя устроят живые асы, понятия не имеющие о своём прошлом?       — Ты предлагаешь провести ритуал, не сохраняя им память?       — А ты догадливый. Я же говорю, эта часть ритуала требует значительно больших усилий, чем сам перенос. И ещё — у них не будет выбора, кем становиться. Заклинание само подберет им наиболее подходящую форму. Не факт, что удастся спасти всех, но на таких условиях есть смысл попытаться. Хотя бы потому, что нам с тобой будет интереснее — это же полноценная новая жизнь! Никто не пытается сходу убить меня и поцеловать пятку тебе, идеально!       — В последний раз пятку мне пытался лизнуть твой сын. Прямо перед тем, как мы его сковали цепями, — холодно ответил Один. И аж сам поежился от взгляда Локи, полного ненависти. «Вот кто меня за язык дёрнул…», — мысленно ругнул себя Всеотец, — «уйдет же сейчас…»       Однако иллюзия не исчезла. Локи пристально смотрел на Всеотца, и, видимо, почувствовал его раскаяние. Или просто вспомнил, что лучшая месть подаётся холодной. Во всяком случае, взгляд мага снова стал ясным и уверенным.       — Ну что ж, думаю, Фенрир с тобой за это ещё поквитается. Но мы отошли от темы. Я планирую спастись, и предлагаю тебе пойти со мной — в честь нашей старой дружбы. Не хочешь — я сделаю это сам.       — Я согласен, — печально кивнул Всеотец. — Похоже, иных вариантов у меня нет. Только давай выберем страну потеплее…              Побратимы договорились, что Локи вернется перед битвой для проведения ритуала. Ему нужно было время, чтобы разузнать детали подробнее и подготовиться. И когда, спустя несколько дней, Всеотец услышал звук трубы Хеймдалля, он покинул Асгард, сказав всем, что отправился за последним советом к Мимиру.       Локи и колдунья уже его ожидали. В руках трикстера был подробный список асов и его союзников. Как он объяснил, сперва нужно обеспечить трансформацию себе, а потом уже всем остальным — в указанном порядке, от главных до второстепенных «героев». Один быстро проглядел список — почти все боги значились в начале перечня. Были там, конечно же, и союзники Локи, но обсуждать его выбор Всеотец не хотел. Бывший друг действительно пошел на большие уступки, при первой беседе можно было зубоскалить сколько угодно, но не сейчас. Нужно провести ритуал как можно быстрее и сохранить хотя бы подобие своих сил, чтобы героически умереть, а не просто свалиться наземь без боя. То-то Хель бы обрадовалась…       — Я думаю, что мы справимся, — сказал Локи. — Мы тут с Гулльвейг кое-что обсудили, и поняли, что можно сделать отсрочку воспоминаний. Мы вспомним себя не сразу, частично задействуем на это уже силы наших будущих сущностей, и благодаря этому сможем спасти большее количество наших друзей. А там уже чем могущественнее будет наше новое воплощение, тем быстрее нам удастся вернуть себе память.       Всеотец недоверчиво поглядел на Локи. Уж не задумал ли тот очередную хитрость? Но, судя по усталому лицу, богу-проказнику было не до этого. И Один предпочел согласиться. В конце концов, какая разница, когда приходить в себя, если остальные вообще ничего не вспомнят?              Спустя несколько часов изрядно вымотанный Один занял своё место во главе войск Асгарда. Им с Локи пришлось потрудиться на славу — чёртова колдунья заявила, что не намерена тратить свои силы на совершенно безразличных ей созданий. Но всё равно братья могли гордиться собой — они дали второй шанс более чем полусотне соратников. Один, было, удивлялся пророчеству — как так, что его победит какой-то волк, а Хеймдалль, прямо скажем, не самый лучший воин, сможет сражаться на равных с одним из сильнейших магов? Теперь он понимал. С легкой улыбкой вспомнил рассуждения Локи по поводу лошадки, разменянной на пешку. Да, брат, мы сейчас оба даже в пешки не годимся.       Один окинул взглядом союзников. Тор крепко сжимал в руке молот и высматривал среди врагов своего давнего оппонента — Ёрмунганда. Фрейр, обычно жизнерадостный и спокойный, был непривычно хмур — и, пожалуй, именно это больше всего отличало сегодняшний день от тысяч предыдущих. Его сестра, прекрасная Фрейя, тоже впервые за последние столетия облачилась в боевой доспех — она была отличной воительницей и умела вести за собой солдат, но ужасно не любила вспоминать об этом в мирное время. Один вспомнил, когда в последний раз видел Фрейю в бою — та умело обезвреживала противников, половину — ласковой улыбкой, половину — острым кинжалом. Хорошо, что та война быстро закончилась, и с тех пор асы падали к ногам прекрасной богини разве что от любви…       Слейпнир недовольно прядал ушами, сам не в силах понять, что его больше беспокоит — толпа врагов или смутно знакомый силуэт впереди неё? Один погладил коня. Он знал, что Слейпнир отправится с ними — о детишках Локи не забыл, они были во главе его списка. Всеотец даже удивился такому обострённому родительскому инстинкту. Раньше, насколько ему было известно, трикстер довольно равнодушно относился к детям, которые сейчас сражались вместе с ним, а про Слейпнира и слышать не хотел — утвержал, что конь Одина для него, как личное оскорбление. Хотя асы уже давно перестали потешаться над этой историей — когда Слейпнир вырос, он стал предметом зависти для многих. Всеотец даже подозревал, что некоторые из них и сами не отказались бы повторить приключение Локи ради такого сокровища.       Пора было начинать. Фенрир уже злобно скалился, завидев своего тюремщика. Один вздохнул и направил Слейпнира вперед. «Вот вам и фратрицид» — печально подумал бог, представляя, что сделает Первый волк с лучшим из коней после того, как разделается с всадником…