Пропуск в Вальхаллу

      Шаг. Ещё шаг.       Снова боль пронзает всё тело молнией. Но по сравнению с болью душевной это так, пустяки. Обычные развлечения Нюкты сейчас даже не раздражали. У Аида не было сил раздражаться.       Никогда ещё дорога по подземному царству не приносила Аиду таких страданий. Впрочем, путь к храму бывшей любовницы не мог оказаться легким — неужели он надеялся на пощаду? Их единственная беседа в этом мире была не из приятных, и в результате они решили больше никогда не иметь совместных дел. Но теперь ему необходима была её помощь. Только чутьё ведьмы могло помочь найти тех, которые всегда были ему неподвластны, но слишком часто — необходимы.       Боль стихла, когда бог подошел к дверям храма. Нюкта хмуро смотрела на него, даже не пытаясь скрыть своё недружелюбие.       — А ты упрям. Даже не сорвался на свои фокусы с мгновенным перемещением. Что же привело тебя сюда? Я думала, что наши пути разошлись.       Аид поклонился богине, решив, что слушать свою гордость сейчас не время.       — Я помню и чту просьбу не нарушать твой личный покой. И раз уж приходится это сделать, решил, что прийти самому и дать тебе подготовиться к встрече — единственный возможный способ не разгневить тебя. Я не помешаю и не позову в бой на моей стороне. Но мне нужно узнать, что готовит судьба. Я уверен, что ты, богиня тьмы, сможешь показать мне путь к тем, кто прольет свет на эту мрачную историю, — Аид слегка улыбнулся. Нюкта любила такие фразы, да и он сам всегда был рад попрактиковаться в красноречии, но боялся, что сейчас не хватит на это сил.       — Я думала, тебя лишь твои дети интересуют, — насмешливо бросила Нюкта. — Какое тебе дело до моих дочерей и почему ты думаешь, что я могу указать тебе путь к ним? Неужели решил, что наши отношения слишком серьёзны, чтобы заботиться и о других моих потомках?       — Ты же богиня ночи. В своё время ты можешь лишать сна хоть всех богов, духов и смертных этого мира своей красотой. И последствия меня совершенно не интересуют. Но мы достаточно давно знакомы, чтобы я был уверен — тебе не безразличны твои дети и ты следишь за ними не только во тьме ночной. Помоги мне, и я больше никогда не переступлю порог твоего храма. И не скажу им, кто подсказал мне дорогу.       — Заманчивое предложение, — фыркнула Нюкта. — Ладно уж. Давай своё зеркало.       Аид протянул ей стеклянный шар. Богиня с минуту ворожила над ним, и наконец в мутном стекле проявились силуэты трёх женщин. Мойры. Богини судьбы. Создающие, прядущие и обрезающие нити жизни — как смертных, так и богов.       — Надеюсь, ты сможешь их найти по отражению. А теперь убирайся. — Нюкта захлопнула дверь, бросив на прощание полный злобы взгляд. Тело Аида снова пронзила боль. «Какая женщина…» — мелькнула шальная мысль и тут же затихла, отступив под тяжестью других.

***

      — Зачем ты пришел к нам?       Взгляд Клото был суров и неумолим. Но все три мойры смотрели на Аида без особой приязни. Впрочем, он мог и не надеяться на дружелюбие этих странных богинь. Да и не за душевной беседой он явился.       — Мне нужны лишь ответы, которые никто, кроме вас, дать не может. — Аид подошел к Атропе, которая сжимала в руках ножницы. — Как скоро ты планируешь перерезать мою нить?       — Никто не вправе это узнать до рокового момента, — холодно ответила Лахеса. Её сестра молчала, глядя на Аида… удивленно? Да, особой ненависти в её взгляде и впрямь не было. Но бог прекрасно понимал, что никакого отношения к его будущему это не имеет. Мойры лишь исполняют волю судьбы, вершат её не они.       — Брось, — Аид прищурился. — Ты всегда была самой несносной, Верданди. И не нужно делать вид, что наша с Одином дурацкая магия на вас подействовала. Ваша сила древнее, чем известные нам миры Иггдрасиля. Я знаю, что вы меня не любите. Но я спрашиваю не ради себя, а ради всего этого мира. Я собираюсь пойти на риск — и если он не оправдается, я не уверен, что Рагнарёк не повторится. Так скажите же мне, великие богини — я получу то, что мне нужно, мирно? Или мне придётся за это умереть, притащив в своё царство многих других?       Клото и Лахеса, переглянувшись, отвернулись, всем своим видом показывая, что не желают говорить с гостем. Но Атропа нерешительно взяла Аида за руку.       — Ты скоро умрешь, Локи, — тихо сказала она. — И не один. Но ты получишь то, о чём мечтаешь. Я не знаю, каковы твои планы и действия — здесь об этом могла бы сказать Верданди, но она слишком упряма. Но я знаю, что твоя смерть будет не напрасной, — богиня неожиданно улыбнулась. — Я в тебя верю. И совершенно не хочу обрезать твою нить, но у меня нет выбора.       — Спасибо, Скульд, — Аид ответил норне будущего ласковой улыбкой. — Ты всегда была самой умной среди всех сестер. Рад, что и здесь это осталось неизменным.       — Убирайся. Ты услышал даже больше, чем тебе следовало знать, демон. — Голос Клото всё ещё не излучал ни грамма теплоты, и Аид с грустью подумал, что младшая норна ещё поплатится за свою откровенность. Нравы этих богинь слишком суровы — в любых воплощениях.       — Я услышал достаточно, чтобы не сжечь этот мир прямо сейчас, — тем же тоном ответил ей Аид и покинул обитель богинь судьбы. Атропа лишь пожала плечами в ответ на недовольный взгляд сестер.       — Мои слова ведь всё равно ничего не изменят. Пускай хотя бы примет свою судьбу достойно и спокойно. Никому из нас не нужна его паника и злость, кем бы он себя ни считал — хоть Локи, хоть Аидом, хоть мелким лесным духом.       — Тебя послушать, так мы всем должны открывать их судьбу!       — Не всем, — спокойно возразила Атропа, — а только тем, чьего могущества хватит на то, чтобы пойти наперекор её воле. А он на это способен, поверьте. Я направила его в нужное русло, и теперь всё будет хорошо.       Старшие адепты судьбы лишь тяжело вздохнули. Сестра всегда была самой странной и своенравной из них, и они уже устали с ней спорить. А в данном случае это уже не имело смысла — оставалось надеяться, что миру и вправду пойдет на пользу услышанное Аидом пророчество.