Пропуск в Вальхаллу

      Зевс уже не первую ночь мучился от бессонницы. Верховный олимпиец раньше не замечал за собой способности видеть будущее, но на этот раз он не мог угомонить плохие предчувствия. Приближалась буря, и не из тех, на которые он мог повлиять. Осознание собственного бессилия перед лицом неведомой стихии нервировало громовержца даже больше, чем незнакомое до сих пор чувство страха.       Попытки посовещаться с другими богами провалились. Гера лишь насмешливо заявила, что у него, как обычно, паранойя, а если не перестанет на других женщин и мужчин заглядываться, то она станет главной антагонисткой в его тревожных мыслях. Аполлон, на чьи таланты к предсказаниям Зевс особенно надеялся, сказал, что никакой опасности не чувствует, и вообще у него самого проблемы — пропал любимый питомец. Гермес, главный информатор, утверждал, что ситуация под контролем — хотя учитывая, что он три дня пьянствовал и почти неделю потом приходил в себя, доверять этой информации вряд ли стоило. Гелиос и Селена вообще не посчитали нужным отозваться и доложить ему обстановку.       Даже Афина, явившись, как обычно в последнее время, через несколько часов после призыва, лишь доложила, что проблема с амазонками решена, и что Зевсу больше не о чем беспокоиться. Пообещала сообщить, если заметит что-то подозрительное, и сбежала. Совершенно некстати вспомнилось дурацкое пророчество — хотя, согласно ему, Зевса должен был убить сын от Метиды, а не дочь, многие боги ещё с момента рождения Афины перешептывались о том, что дева-воительница не особенно отличается от мужчины…       Аид и Посейдон тоже не радовали. Впрочем, они и раньше редко помогали, но чтобы даже минуту внимания младшему братишке не уделить? Особенно подозрительно такое молчание было в исполнении Аида — он любил посмеяться над проблемами Зевса, говорил, что хоть чья-то глупость развеивает его скуку, и прочие порой обидные вещи — но раньше всегда отвечал!       Не желала делиться мнением и Деметра — богиня плодородия пропала так же, как и братья. К Гестии Зевс даже не попытался обращаться, хотя, возможно, стоило бы — а вдруг беда уже настигла всё его семейство, и только к ним с Герой, как к самым младшим, рок пока не добрался?       Впрочем, старшая сестра явилась сама спустя несколько дней. Но как оказалось, она пришла лишь посекретничать с Герой, а на мрачные мысли Зевса ответила полным непониманием, как и все остальные.       — Ты просто заскучал, брат! Устрой праздник, найди новую любовницу, выпей, и забудешь обо всех проблемах! — Голос Гестии был полон оптимизма, впору даже позавидовать.       — Знаешь, странно слышать подобные советы от хранительницы домашнего очага, — нахмурился Зевс. — Хочешь, чтобы Гера ещё и тебя возненавидела?       — Даже смертные уже поняли, что в некоторых запущенных случаях только тайные измены могут спасти брак. Думаю, у вас как раз такой случай, — Гестия сочувственно посмотрела на брата. — Во всяком случае, раньше тебе это помогало избавиться от депрессии. Все мысли, тяжелые и не очень, у тебя только от безделья. А раз уж ты больше ничего не умеешь, кроме как хитрить, подбираясь поближе к беззащитным телам бессмертных и смертных красавиц…       Ловко увернувшись от молнии, богиня продолжила:       — Ты не злись, мелкий, я серьёзно. Лучше меня послушай, пока Афродита до тебя не добралась. Будет ныть, что ты не ценишь её дары, и скоро все остальные возьмут с тебя пример — ну ты её знаешь. Или вообще обнаглеет и подговорит Эроса тебя подстрелить, тогда ещё жалеть будешь, что сам вовремя не подумал о спасении души и не выбрал время, место и девушку, будучи в адекватном состоянии.       Да уж, только Гестия могла позволить себе называть его мелким. Братья тоже как-то пытались, но для Посейдона попытка кончилась плачевно — морской бог почувствовал на собственной шкуре, как далеко может зайти молния в водном пространстве. Аид же фокусом не очень впечатлился, что-то проворчал о том, что Зевсу подобает быть громовержцем, а не молниевержцем, но в дальнейшем тему своего старшинства обходил, находя, впрочем, много других поводов позлить брата. Но сестре Зевс прощал подобные заскоки. Во-первых, они редко общались, и во-вторых, её слова после подобных унижений обычно оказывались довольно правдивыми. Да и ни разу мудрая богиня не совершала этот опасный маневр при посторонних…       — Может, ты и права, старушка… — Зевс насмешливо взглянул на вечно юную Гестию, которая тоже не спешила обижаться на подобные комментарии. — Спасибо за совет. А ты случайно не знаешь, что случилось с братьями и Деметрой? Никто из них не откликается.       — Посейдон, скорее всего, отсыпается. Тоже ведь напился в честь недавней свадьбы, а потом ещё продолжил — уже со своими. Заявил, что дочь замуж вышла, а значит, надо отмечать, не жалея себя, представляешь? Так что до него ты дозовешься только тогда, когда он наконец решит себя пожалеть. И то не уверена, что ты захочешь выслушивать его жалобы. А что касается Аида и Деметры, даже не знаю, что тебе сказать. Видела обоих последний раз на свадьбе, знаю только, что брат после неё пропал.       Зевс удивленно поднял брови. Интересный расклад. Он сам не дождался конца праздника, и никто ему до сих пор не сообщил о этом.       — Ты что, не знал? Тогда все так переполошились, ведь Персефона и тот дух мальчика-музыканта остались на празднике. Но Афина их повела в Аид. Может, она знает, что случилось?       Новость от новости не легче. Именно тогда, в разгар праздника, Зевсу впервые стало неспокойно. Поэтому он и ушел — чтобы не портить другим развлечения своим плохим настроением. И теперь он уже почти не сомневался, что предчувствия не случайны — и они как-то связаны с пропажей Аида. Что же об этом может рассказать дочь? И почему не рассказала до сих пор?       — Афина! Немедленно явись! — крикнул Зевс. Впрочем, уже без особой надежды на успех.