Пропуск в Вальхаллу

      Тёмные залы дворца были пусты. Лишь на троне сидела совсем юная девушка, погруженная в тяжелые мысли.       Теперь, заняв трон Аида, Персефона могла отыскать любого из обитателей подземного царства. У неё было много дел — но она не могла решить, с чего начать. Наконец, собравшись с мыслями, девушка поднялась и вышла из дворца. Верный стражник проводил её недоумевающим взглядом. Цербер чувствовал, что хозяйка ушла надолго — кто же теперь будет принимать души мёртвых? Харон, что ли? Этот змееныш годится только для тяжелого физического труда…       Озарение снизошло неожиданно. Все три пасти довольно оскалились, и Цербер, с лёгкостью сбрасывая цепи, направился в тронный зал. Аид не стал его серьёзно приковывать, и пёс прекрасно это знал — но до сих пор не пользовался привилегией бродить где вздумается, просто радовался такой потенциальной возможности, оставаясь на страже ворот. Но сейчас, когда хозяев не было дома, он, как и любой его собрат, внезапно решил изучить обстановку. Ну, а если всё в дворце перевернётся вверх тормашками — не страшно, Персефона ведь вернется рано или поздно…

***

      Орфея богиня нашла без проблем. Собралась с силами и тепло улыбнулась в ответ на встревоженный взгляд музыканта.       — Всё хорошо, — кивнула она. — Можешь поздравить меня с повышением — я теперь твоя единоличная хозяйка.       Орфей нахмурился ещё сильнее. С Аидом всё-таки случилась беда? Но почему она так довольна?       — Всё хорошо, — с усмешкой повторила Персефона, правильно интерпретировав недоумение парня. — Аид временно покинул подземное царство и оставил меня за главную. И я вспомнила, что обещала тебе показать Эвридику. Теперь я знаю, где она.       Музыкант вскочил, прижимая к сердцу лиру. Персефона взяла юношу за руку и повела его к обители духов. С одной стороны, она жалела, что так и не научилась у Аида перемещаться, но с другой — холодная рука Орфея согревала её ладонь неожиданным теплом. Персефона печально улыбнулась. Лёд в её сердце способна была растопить лишь эта весна. И она никому не отдаст свой подснежник.

***

      Орфей оглядывался по сторонам. В этой части подземного мира он ещё не бывал. Впрочем, он вообще редко уходил от облюбованной скалы, удобно там устроившись и зная, что там его всегда может найти единственная добрая душа в этом мире. Подруга? Пожалуй, громко сказано, но Персефона и правда старалась добиться этого звания. Хотя бы этого, раз уж на большее для неё он не способен.       Души постоянно мелькали мимо. Некоторые — совсем призрачные, некоторые, видимо, недавно сюда попавшие, как и он, ещё сохраняли более-менее человеческую форму. Но Орфей не обольщался, прекрасно понимая, что его возлюбленная вряд ли окажется во второй категории. Музыкант с любопытством их разглядывал. Призраки казались совершенно равнодушными ко всему, что происходит рядом, даже не обратили внимания на них с Персефоной — хотя появление королевы в таких далеких от дворца уголках подземного мира должно было бы быть настоящей сенсацией. Более человечные духи отвечали Орфею такой же заинтересованностью во взгляде, но быстро опускали головы, стоило Персефоне на них взглянуть. «Боятся, — подумал Орфей, — похоже, репутация Аида и на ней отражается…»       — Смотри, — прервала его размышления королева. — Вот она.       Орфей еле узнал любимую в этом тонком, полупрозрачном силуэте. Но сомнений быть не могло — на шее призрака висела такая же призрачная подвеска, какая была у Эвридики ещё при жизни. Он ей дал это украшение в качестве свадебного подарка, и с тех пор она носила его, не снимая. Музыкант бросился к призраку, но та лишь подняла на него усталые глаза.       — Кто ты и чего тебе нужно?       Такой родной голос и такие чужие интонации… Орфей замер, глядя в глаза возлюбленной.       — Эвридика! Неужели ты не узнаешь меня? Я твой муж, Орфей!       — Орфей? — равнодушно переспросила нимфа. — Знакомое имя. Да, я припоминаю тебя. Зачем ты пришел?       — Я… — музыкант запнулся. — Я хотел тебе спеть.       Пальцы быстро нашли нужные струны. Возможно, это поможет ей вспомнить не только его имя, но и былые чувства. А если нет… Что ж, Персефона его предупреждала.       Но Эвридика на свою любимую когда-то песню никак не отреагировала. Только печально посмотрела на Персефону.       — Зачем вы пришли, королева? Уходите. Не тревожьте меня.       Орфей поклонился жене и развернулся к Персефоне. В глазах стояли слёзы, но он их упрямо сдерживал, не желая показывать свою слабость. Персефона приобняла парня и кивнула Эвридике.       — Прости, что побеспокоили. Мы уже уходим.       Когда они с Орфеем отошли достаточно далеко, Персефона на миг обернулась и легким движением руки сняла невидимые цепи с пленницы. Этот фокус оказался самым простым — и очень полезным... Эвридика печально посмотрела вслед гостям. На её щеке застывала призрачная слезинка.       В её призрачном сердце, конечно, больше не горела страсть. Но от любви не избавляет даже смерть — Эвридика это прекрасно знала. Она помнила Орфея и испытывала былую привязанность к музыканту — но Персефона была достаточно убедительна, и нимфа не посмела идти против её воли. Всё равно королева не позволит им встретиться ещё раз, а так ему будет легче забыть земные чувства и хотя бы попытаться стать счастливым в этом мире. Смертным это дается легче, чем нимфам…

***

      — Прости, что не верил тебе, — тихо сказал Орфей, когда они подошли к его любимой скале. — Я не должен был к ней ходить.       — Если бы ты её не увидел — ещё долго мучался бы сомнениями. А я прекрасно знаю, каково это. Лучше узнать правду. Даже если сейчас тебе кажется, что она способна разорвать твоё сердце — со временем ты поймешь, что сомнения и переживания из-за неизвестности разъедают его дольше, но намного эффективнее. Эта боль сильна, но сиюминутна.       — Мне сейчас трудно с этим согласиться, но я постараюсь на этот раз поверить тебе. Оставь меня, пожалуйста — мне нужно подумать.       — Конечно, — Персефона очаровательно улыбнулась. — Ты знаешь, где меня искать, если буду нужна.       Оставалась ещё одна проблема. Ну как проблема… Вопрос, который должен быть задан, и ответ, который должен быть услышан. Юная богиня на миг прикрыла глаза, пытаясь сориентироваться, и уверенно направилась к храму Ночи.