Пропуск в Вальхаллу

      Кэсси послушно тренировала выпады, не покидая убежища, но мысли её были заняты вовсе не обучением. Афина обещала скоро вернуться, но уже прошло несколько часов. Девушка всё явственнее ощущала, как организм требует подкрепления. Боязнь разозлить Афину и желание поесть боролись в юной амазонке почти час, и она, не выдержав, всё-таки вышла наружу. «Сумерки уже близко, а ночью искать пищу ещё опаснее», — рассуждала она, оправдывая своё непослушание.       Девушка рассчитывала отыскать какие-то ягоды поблизости и вернуться, но всё, что она видела, было либо ядовитым, либо незнакомым. Стараясь не сворачивать с выбранной тропы, Кэсси пробиралась всё дальше в лес, приглядываясь к каждому кустику, который мог подарить желаемую еду. Афина могла вернуться в любой момент, да и перспектива заблудиться амазонку совсем не радовала.       Вдруг за кустами она заметила какое-то движение. Осторожно разведя ветки, девушка замерла — на неё смотрел молодой олененок. Малыш, кажется, совсем не испугался, он разглядывал амазонку скорее с любопытством, чем с тревогой. Кэсси сжала в руке копье, не решаясь убить милое и доверчивое животное, но олененок как будто почувствовал опасность и сорвался с места. Амазонка, ругая себя за неуместную мягкосердечность, последовала за ним.       Во время бега с препятствиями в голову Кэсси пришла мысль, что олененок, похоже, всё-таки не так наивен, как ей сначала показалось. Слишком уж мастерски он убегал, постоянно прыгая из стороны в сторону, так, что метать копьё было бессмысленно. Девушка в очередной раз пожалела, что так и не научилась стрелять из лука. Умом она понимала, что продолжать погоню не имеет смысла, но её телом овладел настоящий охотничий азарт…              — Так-так, — услышала она насмешливый голос, — и как же тебя занесло в эти края, девчонка?       Кэсси замерла и оглянулась. На небольшую лужайку, которую она как раз готовилась пересечь, вышла молодая женщина. На вид — ненамного старше Кэсси, симпатичная, довольно спортивного телосложения. Олененок, конечно, воспользовался заминкой преследовательницы и быстро исчез, но амазонка уже ничего не могла с этим поделать. Кэс поняла, как сильно она устала, только сейчас, когда погоня была окончена. К тому же солнце уже готовилось скрыться за горизонтом. Перспектива ночевать под одним из кустов её не очень радовала, но выбора, похоже, не оставалось.       Лицо незнакомки казалось… не таким уж незнакомым, но молчание в попытках определить, кто она, неприлично затянулось, и Кэс сдалась.       — Меня зовут Кассиопа. Я пришла сюда на охоту, но удача, похоже, меня подвела.       — Я хорошо знаю эти места, Кассиопа, — женщина усмехнулась, впрочем, взгляд её оставался скорее заинтригованным, чем враждебным. — Ближайший город более чем в дне ходьбы отсюда. Я выросла в этом лесу и ни разу не видела здесь людей. Не стоит мне врать, что ты пришла поохотиться. Для людей есть множество других мест, более удобных и наполненных легкой добычей.       — Я изгнанная амазонка, — призналась Кэс, склонив голову. — И я поселилась здесь совсем недавно.       — О, так ты из племени воительниц Ареса? Не удивительно, что он тебя изгнал. Даже такую легкую добычу не смогла заполучить. Запомни на будущее, Кассиопа — если уж взяла копьё для охоты, не позволяй руке дрогнуть, если не хочешь прогневить богов.       — Спасибо за науку, — вздохнула Кэсси. — Это была моя первая попытка поохотиться. А я-то, глупая, мечтала о благословении Артемиды… А теперь умру от голода.       Женщина пронзила её очередным изучающим взглядом. И снова вполне дружелюбно улыбнулась.       — Можешь переночевать у меня. Много еды не обещаю, но и такой страшной смертью ты сегодня не умрешь. Зови меня Дианой.       Кэс благодарно кивнула и последовала за новой приятельницей. Оставалось надеяться, что Афина не вернется до утра и не обнаружит её пропажу. Испытывать на себе суровый нрав наставницы амазонке совсем не хотелось, но возвращение обратно голодной по ночному лесу сулило куда большие неприятности.

***

      Аид раз за разом проклинал свой шар, Афину и себя самого, но продолжал упорно искать Пегаса, задавая своему шару всё новые и новые локации и периодически проверяя лужайку, на которой они впервые встретились. Но крылатый конь нигде не появлялся. Расспрашивать о нём Аид уже опасался — после двух попыток вызнать у Аполлона возможное местонахождение Пегаса даже этот глупый ван явно начал что-то подозревать, и пора было это прекращать. А больше указать путь было некому. Несколько раз Аид даже пытался сочинять стихи, надеясь, что это привлечет скакуна-вдохновителя, но и эти попытки не увенчались успехом.       Однажды в своих поисках он наткнулся на Артемиду, беседующую с какой-то девчонкой. Аид немного понаблюдал за ними, но шар, увы, не способен был передавать звуки, и он быстро заскучал.       В родном подземном мире всё шло своим чередом. Понаблюдав немного идиллическую картину целомудренных прогулок Персефоны и Орфея, Аид снова сменил фокус.       На Олимпе творился какой-то дурдом. Аид и сам слышал зов Зевса, но решил, что это подождет. Зато не отказал себе в удовольствии проверить, кто из богов откликнется. И с радостью отметил, что громовержец не пользуется хорошей репутацией среди подопечных — на совет пришли единицы, причем, с его точки зрения, далеко не самые важные. Конечно, он не знал, с какой целью брат устраивает совещание, но по его мрачному лицу догадывался, что такой состав совета пока не приносит нужного результата. Пообещав себе заглянуть к Зевсу и наставить его на путь истинный, как только найдет упрямого сынка, Аид снова сменил пейзаж в шаре, который в последнее время почти заменил ему глаза. И даже не сразу смог поверить своей удаче.       Очередная проверка дома Аполлона принесла свои плоды. Конь как ни в чем не бывало бродил по лужайке, лениво пощипывая траву. С огромным трудом Аид подавил в себе желание моментально отправиться туда. Почему-то только сейчас он задумался над тем, как нужно себя вести с Пегасом, чтобы тот сразу же не сбежал. «Хватит уже включать мозг только тогда, когда всё потеряно!» — ругнул себя бог и присел на траву, разглядывая изображение в шаре и погружаясь в безрадостные мысли.