Пропуск в Вальхаллу

      Пегас больше не был одинок.       К крылатому белому коню, который спокойно пощипывал травку, почти неслышно подходил вороной — но бескрылый. Пегас приглядывал за неожиданным гостем одним глазом, но не спешил радоваться встрече или убегать подальше от незнакомца. Вороной несмело подошел совсем близко. Заглянул в глаза своему визави и почувствовал, что больше не может держать эту иллюзию. Обругав себя за недостаточную подготовку, принял свой обычный облик и морально приготовился к неудаче. Но белый, к его удивлению, совершенно не обратил внимания на резкую смену облика нового приятеля и продолжил меланхолично жевать траву.       — Спасибо, что вернулся, — несмело начал Аид. — Я чуть с ума не сошел, думая, что тебя обидел.       Конь не удостоил повелителя подземного мира даже взглядом. Создавалось впечатление, что человеческой речи он не понимает, хотя Аид прекрасно знал, что это не так.       — Ты ведь больше не сбежишь, правда? — тихо спросил бог. Пегас заржал почти что по-человечески, искренне выражая своё отношение к подобным обещаниям. «Зов неба непреодолим, да и работу никто не отменял, в общем-то, так что прости уж, заботливая мамочка, под твоим крылом мне не засидеться…»       — Но что изменилось? Что я сделал… так, чтобы ты вернулся? Не верю, что вековую обиду можно простить за несколько дней, — нахмурился Аид, внимательно глядя на Пегаса и несмело протягивая руку к роскошной гриве. Конь сокрушенно качнул головой и ткнулся мордой прямо в грудь бога. «Глупая, глупая мамочка…»       Аид осторожно прикоснулся пальцами к голове коня и закрыл глаза. Это не было похоже на привычное ему считывание воспоминаний — волшебная лошадь, дарящая вдохновение, воспринимала мир несколько иначе.       Это было сродни медитации. Тревога, всё ещё терзавшая сердце бога, растворилась, уступив место совсем другим чувствам. Свет. Полёт. Вдохновение. Любовь. Аид наслаждался этими непривычными, но такими приятными ощущениями, и тут Пегас вспомнил их последнюю встречу.       Любопытство. Волнение. Недоверие. Страх… А потом — жгучий комок ненависти. Как плевок в лицо, как удар под дых, как…       Резкая дрожь пробила тела обоих и Аид быстро отдернул руки, прерывая связь. Теперь он понимал, прочувствовал на собственной шкуре — конь сбежал тогда вовсе не из-за обидных слов Афины. Аполлон был прав, а он, как обычно, не воспринял парня всерьёз, хотя тот не такой уж глупец… С мраком в душе к этому созданию света лучше не соваться — а то чувство, которое вскипело в его нутре после высказывания богини, иначе и не назовешь. Да и сама Афина была раздражена. Не лучшая компания для животного-эмпата…       Стоит ли звать его на помощь? Аид подозревал, что тот неприятный разговор с Афиной покажется Пегасу детской колыбельной, если он столкнется с Хель или Скади. Но других способов найти Афину он не знал, а ждать днями, когда боевая подруга соизволит показаться в шаре, он не мог. И, собравшись с силами, тихо сказал, глядя коню в глаза:       — Нам нужна твоя помощь. Афина в беде. Ты сможешь её отыскать?       Пегас замер, размышляя. И снова устроил свою мордашку на груди у Аида. Тот сразу понял намек и возобновил телепатическую связь.       «Люблю. Почувствую. Найду. Рискую… Спасу».       Аид тепло улыбнулся. Этот способ общения казался ему достаточно странным — но зато максимально искренним. Веками бы так беседовал. Неофициальное звание бога обмана, которое он в своё время получил вовсе не за красивые глаза, имело один недостаток. Обвести его вокруг пальца действительно было сложно (хоть и возможно, и он искренне надеялся, что эту его слабость знает только побратим), но возможность чувствовать ложь довольно часто ни на каплю не приближала к знанию правды.       Иногда Аид задумывался о том, какая судьба ждала бы его в этом мире, если бы он сам не смог выбрать себе перевоплощение. Сперва казалось, что идеальное «отражение» его в этом мире — Гермес, но потом ему довелось побывать на допросе с пристрастием у местного младшего брата, и тогда он впервые столкнулся с Дике, богиней правды. Конечно же, самозабвенно ей врать было очень весело и полезно для дела — но, возвращаясь тогда обратно в подземное царство, Аид с печалью подумал, что вполне мог бы оказаться на её месте. Казалось бы — что общего у бога обмана и богини правды? Но обоих можно одурачить, если ты искренне убежден в своей правоте. Или, по крайней мере, мастерски умеешь сам себя убедить на время беседы.       Конечно, теоретически Пегаса тоже можно было бы так обмануть. Подделывать эмоции порой даже проще, чем мысли. Некоторые так увлекаются, что всю жизнь чувствуют исключительно подделки. Аид не мог их осуждать — сам долгое время пытался скрывать собственные чувства даже от себя самого. Но и уважать тоже не получалось. Невольно вспоминались обвинения в трусости, которые неоднократно сыпала на него дочь. Да, иногда страх быть непонятым сковывает слова, чувства, действия сильнее, чем все остальные.       «Не так уж много времени у тебя осталось на вековое общение!» — подсказали предательские мысли, почему-то ледяным голосом Скади, но бог лишь отмахнулся от них. Неважно. Атропа обещала: «Ты получишь то, о чём мечтаешь». И он получил. Огорчает только одно — проблемы явно имели свойства гидры. Решив проблему с Пегасом, он получил ещё две — с Персефоной и Афиной. А возможно, и все четыре — если учитывать Артемиду с Нюктой. О Деметре и Зевсе даже думать не хотелось. «Да уж, всё как в старые добрые времена — слишком много желающих меня убить…»       Пегас недовольно лягнул некстати задумавшегося Аида. Мысли о смерти явно не входили в его список излюбленных ментальных радиоволн. Бог мысленно выругался, понимая, что чуть не повторил свою ошибку, и попробовал вскарабкаться на спину коня. С первого раза не получилось. Без стремян, седла и необходимого опыта — не удивительно…              — Тебе помочь?       Вот только её тут не хватало! Аид недовольно обернулся к Афродите, которая почти неслышно подходила сзади. Ну всё, с планами можно попрощаться…       — И зачем же тебе нужен Пегас? Неужели Персефоны мало? — насмешливо поинтересовалась богиня.       — Хотел проверить, так ли прекрасно чувство полета, как его описывает Танатос, — в тон ей ответил Аид. — Он меня катать на спине не хочет — говорит, весовая категория не та. А с Пегасом мне удалось договориться — ты же не лишишь меня маленькой жизненной радости?       — Забавная теория, — кивнула Афродита, — и врать ты мастер. Вот только не забывай, с кем говоришь. Я ведь не просто так его с Персефоной сравнила. Чувства твои передо мной как на ладони, Великий. И только поэтому я сразу не позвала Аполлона. Всё, что ты делаешь, ты делаешь во имя любви — а значит, во имя меня. И я не дура, чтобы этому препятствовать.       — Тогда чего ты хочешь?       — Убедиться, что с Пегасом всё будет в порядке. Не ты один его любишь. И если уж мне предстоит дурачить мужа, утешать каждый день его печаль и тоску, я хочу знать, что это не напрасно.       В памяти Аида сам собой всплыл образ Фрейи, так впечатливший его во время Рагнарёка. Решительная, самоотверженная, искренняя в своём порыве беречь то, что ей дорого, до последнего. «А она не безнадежна…»       — При необходимости я буду защищать его до последней капли ихора, — решительно ответил Аид.       — И почему мне кажется, что так и выйдет? Твоя маниакальная экспрессия, которую ты ещё и тщательно скрываешь, способна погубить не только тебя, но и окружающих. Твой голос разума силен, а голос эмоций — ещё сильнее. И это гремучая смесь. Многим богам живётся гораздо легче, чем тебе, но я даже не знаю, дар это или проклятие. Но знаю одно. Тебе в подземном мире самое место. Останься ты на олимпийском троне — и спокойная жизнь нам бы только снилась.       — А так она только снится мертвецам, — хмыкнул Аид. — И я соблюдаю баланс неуравновешенности в этом мире.       — Тебе бы в своей голове его соблюсти… Будь осторожен, Великий. — Афродита на миг запнулась, раздумывая, стоит ли озвучивать свои мысли, и всё же решилась. — Помни, что не только Пегаса ждут дома.       Аид ответил ей мрачным подобием улыбки, чуть не сопроводив его фразой о том, что в гробу он видал такое ожидание.       — Уж мои-то дождутся, — лишь пожал он плечами.              Кольцо снова обожгло палец. На этот раз боль была буквально секундной — но это был уже ледяной ожог, не огненный. Странно, такого эффекта он не планировал…       — Нам нужно спешить. — Аид бросил встревоженный взгляд на Пегаса и кивнул Афродите. — Спасибо за поддержку, Пенорожденная. Если поможешь мне взобраться на этого чудо-скакуна, буду благодарен вдвойне.       — Я затем и подошла, — улыбнулась богиня. — Не жизни же тебя учить, в самом деле…

***

      Он, конечно же, не в первый раз оказался в воздухе. Не один десяток раз, с помощью Фрейи, бог превращался в вольную птицу и мог парить над мирами, обдумывая очередные пакости врагам Асгарда. Но ещё ни разу ему не доводилось летать верхом. А в сочетании с явно наследственной склонностью Пегаса к воздушным лихачествам первый опыт тоже оказался «комом». Но владыка подземного царства мужественно терпел встречные воздушные потоки, которые пытались разлучить всадника и его лошадь. Оставалось надеяться, что Пегас всё же знает, куда летит, и эти мучения продлятся недолго.       Заклятие, которое он наложил на Драупнир, связав два кольца, должно было защищать только от огненной магии — и Аид не знал, почему оно среагировало на совершенно противоположную по своей природе магию ледяных великанов. И как именно среагировало — тоже непонятно. Защитило от удара или просто передало сигнал? И кто же враг, в конце концов? Логично было бы предположить, что это Нюкта выступила на помощь дочери, но и Скади тоже нельзя сбрасывать со счетов. Или это ещё кто-то из их народа объявился? Охотница ведь предупреждала, что она тут не одна…       Слишком много вопросов и никакого смысла раздумывать над ответами — слишком много неизвестных… Аид крепче прижался к коню, стараясь выбросить из головы тяжелые мысли, чтобы не отвлекать Пегаса от цели понапрасну.