Пропуск в Вальхаллу

      Близнецы провожали взглядом Аида, не произнося ни слова. Но когда Пегас отнес своего всадника на приличное расстояние, Танатос печально опустил голову и прошептал:       — Я не смогу его убить, брат.       — Не глупи, — меланхолично ответил Гипнос. — Это твой долг и единственный шанс его спасти. Ты же слышал, что говорила Скульд.       — Почему мы не можем просто всё ему рассказать? — в обычно равнодушных ко всему глазах Танатоса плескалось отчаяние.       Этот разговор между братьями происходил уже не впервые. Танатос каждый раз, как заведенный, твердил одно и то же — а Гипнос ему отвечал тем же. И теперь тема главного спора была актуальна, как никогда раньше.       — Прекрати, Тан, — бог сна устало вздохнул. — Ты слишком сильно себя винишь за прошлые грехи, в которых даже не виноват. Не для того я заставлял его забыть о нас, чтобы ты сейчас своей глупостью всё испортил. Я видел его сны, брат. Страшные сны. Поверь, ему достаточно других проблем.       — И всё равно у меня такое чувство, что мы заводим его в ловушку… — Танатос пристально посмотрел в глаза близнецу, непроизвольно сжимая кулаки от гнева. — Я хочу верить Скульд, что ему нужно умереть, что так будет лучше для него. Но я не верю, что он хотел бы нас забыть. Не слишком ли много мы на себя берем, брат, принимая за него такие решения?       — Наши родители пережили вместе достаточно страданий, — Гипнос был непоколебим. — Они оба заслужили в этом мире право на отдых. А мы уже большие мальчики. Справимся и без них.       Танатос молча расправил крылья и сжал в ладони рукоять меча. Гипносу показалось, что в его глазах, обычно бесстрастных и невозмутимых, блеснула слеза.       — Иногда так хочется попросить, чтобы ты позволил забыть и мне, — тихо сказал бог смерти. — Каждый раз, когда я смотрю в твои глаза, где-то в глубине несуществующей души пробуждается волк, который грозит растерзать, уничтожить… И я улетаю подальше, стараюсь не поддаться глупому порыву, срываюсь на глупых смертных. И я боюсь, брат мой, что однажды не сдержусь.       Гипнос с тяжелым вздохом шагнул навстречу Танатосу. Та картина возникала перед мысленным взором и у него каждый раз, когда он встречал своего брата-убийцу, но Гипнос прекрасно умел отличать иллюзию от правды, видения прошлого от жестокой реальности. Бог сна несмело прикоснулся к тёмным перьям, провел ладонью по крылу и, наконец, положил руку брату на плечо.       — По крайней мере, тебя не тревожат кошмары, Вали, — шепнул он на ухо вздрогнувшему от почти забытого имени Танату. — А я не могу совладать с собственными снами.

***

      — Что-то твоего друга долго нет, — Артемида нервно ходила из стороны в сторону, периодически отвлекаясь на то, чтобы ещё немного «подморозить» Афину. Та молчала, злобно глядя на неприятельницу. — Неужели и правда решил тебя бросить? Или не почувствовал моего послания? Странно, странно.       Могучие крылья рассекли воздух и Афина еле удержалась, чтобы не вскрикнуть — одновременно радостно и встревоженно, увидев коня и его всадника. Охотница зловеще улыбнулась, ловким движением руки сковывая льдом и рот пленницы. Паллада возмущенно замычала, но Артемида даже не обратила на это внимания — впрочем, как и Хэл.       — Хороший ход конём! Что, приручил-таки лошадку? Брат, наверное, себе места не находит! — насмешливо поприветствовала вновь прибывшего охотница, готовясь к пробной атаке.       — Вот только не делай вид, что тебя волнуют его тревоги, — Аид взмахнул рукой, размораживая летящий в него осколок льда. — Ты говорила, что я — твоя главная цель, и ты ни за кем не будешь охотиться, пока меня не поймаешь, и что я вижу? Ты достала Афину! Я разочарован и огорчен, знаешь ли. Моё чувство собственного достоинства ещё никогда так не страдало.       Ещё одна ледяная глыба упала на землю маленьким дождем, и Паллада с тяжелым вздохом закатила глаза. Хэл неисправим. Даже перед лицом смертельной опасности умудряется язвить. От размышлений о глупости (или храбрости) бывшего побратима её отвлек неожиданный жар, который разлился по всей сковавшей её глыбе и вмиг затих. Из ладони Хэла вырвался столб пламени, который тут же погас, и бог тихо выругался, а Артемида злобно расхохоталась.       Пегас недовольно стукнул копытом. Накаляющаяся атмосфера ему определенно не нравилась, и он знал только один способ её разрядить.       — Благим намереньем путь в Аид вымощен, и упирается в Персефоны трон, — неожиданно пропела охотница, продолжая ухмыляться, и тут же закрыла ладонью рот, в недоумении оглядываясь по сторонам.       — С каждого-каждого за грехи взыщется, катится-катится в лодочке Харон, — со смехом ответил ей Аид, оглядываясь на старшего сына. Конь довольно ржал, но стрела Артемиды заставила его успокоиться и отпрянуть в сторону. Бог подземного царства сочувственно вздохнул. У его соперницы чувство юмора было довольно оригинальное, он это на своей шкуре прочувствовал.       — Отпусти её, — Аид кивнул в сторону Афины. — И давай поговорим нормально. А то развела тут Йотунхейм…       — Чтобы она тебе помогала? — в голосе Артемиды чувствовалась явная насмешка. — Я вас предупреждала, и вы оба заслуживаете смерти. Из-за тебя Зевс и Аполлон не спят ночами — один гадает, куда ты делся и что задумал, а второй — что ты сделал с его любимцем-конём. А твоя подруга готовит восстание против Зевса, и я ещё не уверена, что ты ей в этом не помогаешь.       — Впервые слышу, — фыркнул Аид, переводя взгляд на богиню мудрости. — Поверь, если бы знал, что у моей безобидной племяшки такие серьёзные планы, вместе мы бы воплотили их в жизнь раньше, чем ты сумела бы нас опознать. Но мои руки чисты, и пока что только ты нарушила перемирие, напав на Афину! — Бог бросился к Артемиде, сжимая в руке кинжал, но охотница была готова к такому маневру и быстро отскочила в сторону, на ходу доставая стрелу из колчана.       — Сдаёшь позиции, — внезапно улыбнулась лучница, натягивая тетиву. — Афина, ну хоть ты ему объясни, что лезть в ближний бой против меня немного неразумно! Ах, да… Забыла, что ты у нас неразговорчивая. Ай!!!       Оперение стрелы загорелось, и девушка уронила лук. Аид ехидно усмехнулся.       — Не учи меня тактике, девчонка. Не доросла пока. Чем ещё порадуешь? Может, женские чары включишь? Ах да, у тебя же их нет!       Артемида явно растерялась. Глупышка слишком надеялась на своё умение метко стрелять, и замерла в защитной позе, впрочем, не особо уже рассчитывая на успех.       Аид хмуро смотрел на соперницу. Он не сомневался, что способен её победить, подождать, пока Афина оттает и покончить с этим. Но слова Атропос не давали ему покоя. Получается, нужно просто сдаться на милость победительницы? Против этого бунтовала гордость. Играть с ней дальше в кошки-мышки, отвлекая охотницу от Афины, чтобы её ледяная магия ослабла и напарница освободилась? Слишком долго. Бросаться на рожон тоже не хотелось — и дело даже не в джентльменских замашках, от них он благополучно избавился ещё во времена юности, когда понял, что далеко не все женщины — невинные ангелы. В моменты, когда это спасало ему жизнь, он неустанно благодарил в мыслях Ванадис, преподавшую ему этот мудрый урок.       — Послушай, — он поднял руку в примирительном жесте, — ты знаешь, почему я здесь?       — Ради своей подруги, — мрачно ответила Артемида. — Только я теперь чувствую себя пойманной в собственную ловушку.       — Я пришел, чтобы умереть, — Аид склонил голову, заставив Палладу ахнуть. «Что? Как ты смеешь такое говорить?» — вскрикнула бы она, но суровый лёд всё ещё держал её взаперти, не давая богине права голоса. Впрочем, Артемида, судя по её выражению лица, подумала примерно то же самое и удивленно уставилась на врага.       — Рада, что ты меня переоценил, — вздохнула богиня, поднимая лук с земли. — Но, кажется, я проиграла.       — Нет, — с поистине йотунским спокойствием ответил Хэл, глядя противнице в глаза. — Ты заслуживаешь права на месть, раз уж так сильно её добиваешься. Но давай не смешивать спор со мной и спор с Афиной.       — В смерти моего отца Один виноват не меньше тебя, — промолвила Артемида, натягивая стрелу. — Как и все асы, в общем-то.       — Так иди и скажи это Зевсу, — насмешливо предложил Аид, и вздрогнул от злости, которую увидел в глазах девы. Кажется, шутка попала в цель.       — Я подумаю об этом завтра, — быстро совладав с собой, ответила лучница, но Аид уже понял — спасать нужно не только Афину, но и весь Олимп. И сжал в ладони кинжал, лезвие которого внезапно воспламенилось, почувствовав настроение хозяина. Пегас отступил, бросил печальный взгляд на Аида и расправил крылья, готовясь к взлету. Свистнула стрела, метнулась навстречу ей чёрная тень, бросая пылающий кинжал в лучницу и Афина, сдержав вскрик, закрыла глаза.