Пропуск в Вальхаллу

      Темницы как таковой на Олимпе не было. Раньше все проблемы решались просто — виновные в преступлениях отправлялись прямо в изобретательные руки Аида, и о них на несколько веков можно было забыть. Но теперь олимпийцы были сбиты с толку и напуганы, и никто даже не задумался о том, что Афину можно отправить к Персефоне. Да ещё и Зевс, который должен был решить её судьбу, куда-то пропал… Протрезвев и немного поразмыслив, олимпийский совет пришел к выводу, что наилучшим вариантом будет временно отправить Палладу к Гефесту - в огромной кузне хватало комнат, по комфортабельности и безопасности ничуть не уступавших человеческим тюремным камерам. Заключенная особо не возражала — с братом-кузнецом у неё были сложные отношения, но она была уверена, что к опальной пленнице он домогаться не станет. Ну, а если попробует… Своё оружие она отдала, но и без него драться неплохо умеет. А Гефест, хоть и мастер-оружейник, почти не умеет пользоваться собственными изделиями.       Но кузнец, к счастью, то ли поумнел с момента их последней встречи, то ли просто был слишком увлечен работой. Почти не обратив внимания на гостей с Олимпа, он лишь невнимательно кивнул на их просьбу присмотреть за Афиной и продолжил возиться с очередным мечом. Паллада попробовала поинтересоваться, для кого тот выполняет заказ, но Гефест явно не был настроен болтать. Он молча проводил пленницу в одну из комнат и запер дверь снаружи, лишь посоветовав поспать, «если, конечно, получится — уж извини, сестра, работа у меня шумная».              Богиня нервно мерила небольшую комнату шагами. Отдыхать совершенно не хотелось: Афина переживала за отца, который пропал невесть куда — вот уж упрямец! Она была почти уверена, что тот всё же решил спуститься в подземный мир. А у него там недоброжелателей не меньше, чем у неё самой… Один Харон чего стоит. Язвительный, но миролюбивый старик вполне мог и не сдержаться при виде своего врага, а непонимание Зевсом ситуации влечет за собой двойную опасность. И в кого только он так глуп и упрям…              За дверью послышались голоса, и Афина приникла к двери, пытаясь разобрать слова. Гефест с кем-то говорит, понятно, а кто второй?       — Мать с Аполлоном привели, совсем недавно. Поручили присмотреть за ней до твоего возвращения. А ты быстро! Я уж думал, она у меня несколько дней пробудет.       — Не хотел задерживаться в Аиде, — в знакомом голосе звучала насмешливая интонация. Зевс, значит. Ну слава мойрам, с ним всё в порядке.       — Понимаю, — спокойно ответил Гефест. — Ты её заберешь?       — Пока ещё не решил. Поговорим для начала. Где она?       Послышались шаги, которые всё приближались, и Афина отпрянула от двери. Кровать оказалась неожиданно мягкой, но богине уже точно было не до сна.       Зевс вошел в комнату непривычно легкой походкой. Бог-кузнец зашел, прихрамывая, следом, и явно хотел поприсутствовать при беседе, но громовержец тактично намекнул, что «работа не ждет». Афине на миг даже стало жаль Гефеста — тот хоть и любил свою работу, явно иногда испытывал скуку, а на Олимп его пускали крайне редко. Гера считала, что дефективный сын портит настроение богам. Даже Гермес наверняка в последнее время редко забегал поведать свежие слухи.       — Ты всё-таки был в Аиде, да? — устало спросила Афина, почти со злостью глядя в глаза Зевсу.       — Да, зашел повидаться с дочерью. Свидание мне не понравилось. Вот думаю, может, с тобой поболтать интереснее будет.       — Отец? Что она сказала?       — Да не отец я тебе, — скривился Локи, возвращая себе привычные рыжие локоны. — А вот Персефоне, как ни крути, в папочки гожусь. Так-так, не спеши пугаться, — вытянул он руки в примирительном жесте, — всё хорошо с твоим молниевержцем. Он тоже заходил к нам, но Харон его прогнал. Эх, было бы со мной всё так же легко…       — Ты-то что тут делаешь? — удивилась Афина. Она, конечно, рада была видеть его живым, но понимала, что просто так Хель бы отца не отпустила. А значит, нужно быть настороже. Версию, что он пришел обсудить тяжелый нрав дочери, можно было отметать сразу.       — Могу задать тебе тот же вопрос. Как умудрилась-то в ловушку угодить, о мудрейшая из богинь?       — Да Пегас притащил Аполлона прямо на поле боя, и мальчик всё неправильно понял. Хотя я на его месте пришла бы к тем же выводам…       — Фрейр снова полез не в своё дело? — Локи почти непроизвольно сжал кулаки, но тут же расслабил руки, заметив, с какой ухмылкой наблюдает за ним Афина. — Эта братская любовь когда-то его погубит окончательно. Пожалуй, это всё же единственная его слабость. Везет ему на глупых сестер-близняшек…       — Брат, ты ведь не о Фрейре поговорить пришел, — Паллада попыталась вложить в голос как можно больше мягкости, но, судя по выражению лица Локи, получилось не очень удачно. Или это его от «брат» так перекосило? — Рассказывай, что случилось, как и зачем ты вернулся. Не верю, что Хель тебя просто так вернула обратно.       — Правильно делаешь. На этот раз буду честен. Я пришел за тобой.                     — Убила бы, — прошипела Афина, выслушав рассказ побратима. — Я понимаю, что она твоя дочь, но за слова про Слейпнира убила бы, клянусь. Как ты-то сдержался?       — Если бы я убивал каждый раз, когда у меня возникало такое желание, асы вымерли бы гораздо раньше. — Улыбка старательно, но не очень успешно скрывала истинные эмоции своего владельца. — Я не хочу отдавать Фенни ни тебя, ни Пегаса, так что решай сама. Или помоги мне придумать, как обойтись без жертв.       — Без жертв не получится, — задумчиво протянула Афина. — Можно попробовать одурачить твоих деток, но для этого мне всё равно придется умереть. Впрочем, не жаль. Вряд ли наказание за убийство Аида будет менее жестоким.       — И хоть бы кто-то спросил моего мнения, стоит ли тебя наказывать, — фыркнул Локи. Афина не сдержала улыбки, напоминая, что Зевс всё-таки пытался спросить.       — Он привязан к тебе больше, чем ты думаешь. Смертные не зря считают, что молнию всегда сопровождает огонь.       — Достаточно о молниях, — неожиданно сурово ответил «огонь». — У нас с тобой сейчас другая проблема. Что будем делать с Персефоной?       — Для начала, верни и мне мой истинный облик. А там решим.       — Мудрый выбор. Лишний глаз явно мешает тебе думать, — не удержался от подкола Локи, призывая свой любимый клинок. Афина присвистнула, разглядывая оружие. В прошлый раз ей было не до этого.       — Слушай, неужели это и есть твой легендарный меч?       — Не совсем, — покачал головой рыжий, — но мне всё равно по душе. Знаешь, всегда хотел принести тебе присягу на верность по всем правилам, придуманным мидгардцами.       Он пафосно опустился на одно колено, и Паллада не сдержала нервного смешка.       — Знаешь, это больше похоже на несколько иную присягу…       — Я слишком хорошо тебя знаю для иных присяг, — парировал Локи. — Так, как они там говорят… Не поверишь, слова забыл. В общем, мой клинок принадлежит тебе навеки!              Клинок, разумеется, сдержал обещание. Трудно не сдержать, когда счет веков идёт на секунды.       Лицо Танатоса, который предпочел остаться невидимым, исказила жестокая мстительная улыбка.                     — Я мог бы спеть тебе дурацкую Гермесову песенку, но не буду. Ему до моих талантов далеко, так что того же эффекта не получится. Просыпайся сам.       Правый глаз, изрядно отвыкший от яркого солнца, подслеповато щурился. Один оглядывался по сторонам, пытаясь понять, что происходит.       — Что, приятно снова стать собой, правда? Мне нравилась та девчонка, в которую ты превратился, но первозданный облик ничто не заменит. Жаль только, что ты остался с двумя глазами. Значит, мудрого совета мне не дождаться…       — Иди ты в Хель, — проворчал Один в ответ. У него было только одно желание — опустить голову обратно на землю… землю ли? Неважно. Главное — уснуть. И никакого Локи в радиусе мира, как минимум, несколько столетий. Но рыжий явно был другого мнения о совместных планах на ближайшее время, и более того — планировал своё мнение активно навязывать.       — Знаю, знаю, спать хочется. Не поддавайся. Эти чары призваны удержать души до того, как за ними придёт главный пьяница всего Олимпа. Или его заместитель — я уже запутался, кто из них рекордсмен… Как там мидгардцы говорят? Ах да, в литрболе. А нам ещё надо обсудить план действий. Или ты готов заплатить головой за пару часов сна?       Напоминание о голодном Фенрире моментально взбодрило Всеотца. Он попытался найти в себе силы, чтобы подняться на ноги, но удалось лишь сесть, и то с трудом. Локи лишь покачал головой, глядя на старания побратима, и протянул ему руку. Один недоверчиво покосился на раскрытую ладонь, но всё же принял помощь.       — Чем вертикальнее твоё положение, тем меньше шансов уснуть, ничего личного. Так что думаешь, брат? У меня вообще-то есть пара идей, но…       — Они мне понравятся, — со смешком заверил Один. — А даже если и нет — какая разница? Мы ведь всё равно это сделаем, даже если будем потом жалеть о своей авантюре.       — Я уже говорил, что таким ты мне нравишься больше?       — Можешь повторить ещё раз. Я честолюбив.                     — Думаешь, она в это поверит? Я бы на её месте раскусил бы нас с легкостью.       — Ага, не будь у тебя глаза… Всё-всё, прекращаю, — фыркнул Локи, отступая на безопасное расстояние — перспектива близкого знакомства с кулаком побратима его не радовала. Хоть Один, в отличие от большинства асов, и не был сторонником столь раздражающей мага философии «Сила есть — ума не надо», и он порой вспоминал, что некоторые проблемы проще решать честным сражением. Проблема по имени «Локи» так не решалась, но иногда на время затыкалась, что, несомненно, тоже было достижением.       — Ещё одна шутка на эту тему, и без глаза останешься ты, — почти беззлобно буркнул Один. — Я урок уже усвоил, твоя очередь.       — Не время для ссор, брат. Будем пробовать? В Вальхаллу нам уже всё равно не попасть, так какая разница, победим или станем десертом для Цербера? Всё равно тела нам надолго никто не вернет. Хель сделала для меня исключение, чтобы я мог привести вас, но на большее и рассчитывать не стоит.       — А снова ритуал мы провести не сможем? — поинтересовался Один.       — Мне доступно объяснили, что чем дольше мы бегаем от судьбы, тем хуже для нас, — голос Локи слегка дрогнул. — Хочешь проверить на своей шкуре — пожалуйста, только меня в это не втягивай.       Одину задумка мага и правда была не очень по душе, но желание спать всё ещё было слишком сильным. Даже спорить не хотелось, а придумывать какой-то свой план — тем более. И Всеотец смирился, решив, что лучше прислушаться к любимчику норн… ну, по крайней мере, хотя бы одной норны.       — Тогда ты спи. А я за Фрейром. Лучше не иди во дворец со всеми душами, дождись нас у реки, пойдем все вместе. Только Харону, если будет интересоваться, не говори, что это я тебя…       — Понятно. А зачем нам Фрейр? Я думал, мы и его спасем.       — Если я приведу тебя и не приведу его — это будет слишком подозрительно. Нужно сделать вид, что мы приняли условия и сдались. Наш трюк и правда легко разгадать — пусть лучше радость и тщеславие немного затмит её ум.       — Воля твоя, — кивнул Всеотец и наконец позволил себе поддаться навалившейся усталости. Уже почти подчинившись чарам Гипноса, он успел пробормотать:       — Только не будь слишком жесток с мальчиком. Он ни в чём не виноват.       — Он продал единственный шанс победить Сурта ради какой-то великанши, добился твоего плена и почти — казни, а ты предлагаешь не быть с ним слишком жестоким? Я бы за такое уже давно оказался в Тартаре, будь ты судьей…       Лишь громкий храп был ему ответом. Локи пожал плечами, глядя на спящего, осторожно снял с его пальца защитное кольцо и растворился в тенях.