Пропуск в Вальхаллу

      Стена огня с громким шипением расступается, пропуская через себя два тонких силуэта. Совсем юная девочка восторженно ахает, оглядываясь на пламя, а молодой мужчина улыбается, узнавая в ней себя — многие и многие годы назад.       Девочка оглядывается по сторонам, рассматривая выжженную землю, и с явным разочарованием в голосе спрашивает:       — Пап, но я думала, тут везде огонь… Ты привёл меня не в тот мир?       — Думаю, тебе пока что и такого будет достаточно, — хмыкает Локи, обнимая дочь за плечи и увлекая за собой. — Пойдем, познакомлю кое с кем. И заодно огонь помощнее покажу.       Хель довольно кивает и смеется, призывая в ладонь небольшую искру. Колдовать здесь оказывается куда проще, чем в холодном Йотунхейме, но она знает, что вернуться домой придётся очень скоро — они сбежали среди ночи, ничего не сказав матери. Оба понимали, что Ангрбода не отпустит дочь во враждебный мир, но Хель, унаследовавшая от отца способности к огненной магии, не могла не рваться в Муспелльхейм, не могла не мечтать увидеть своими глазами первоисточник собственных сил. Да и рассказы отца о том, что на землях Сурта огонь куда проще поддается любым манипуляциям, не могли не вызвать интереса.              — Снова вызвали? — со странной смесью радости и раздражения в голосе их приветствует хозяйка дома, и Локи шагает ей навстречу, раскрывая объятия. Девушка с тяжелым вздохом отвечает на них и снова смотрит на гостя укоризненно. — Мог бы хоть иногда в гости забежать и просто так, а не только по дороге к Сурту, братишка!       — Я тоже рад тебя видеть, Айза, — совершенно искренне отвечает Локи и слегка хмурится. — Но добраться в Муспелльхейм из Асгарда не так-то просто, сама понимаешь. Приходится совмещать приятное с полезным. Смотри, кого я тебе привел. Хель, знакомься, это твоя тётя!       — Дочь твоя, что ли? — неверяще уточняет Айза, внимательно рассматривая девочку. — Даже не похожа…       — Остальные дети ещё меньше общего со мной имеют — лучше поверь на слово, а то если я захочу притащить сюда и их, Анджи мне голову отгрызет и будет совершенно права.       — Да я не о внешности, — смеётся Айза, по настороженному взгляду гостей чувствуя, что её слова были поняты неправильно. — Помнишь, я тебе говорила о том, что у тебя огненная душа?       Локи кивает, улыбаясь воспоминаниям. Лучшего комплимента ему в жизни больше никто не делал.       — Такая же была и у матери. А у тебя, малышка… — Айза подходит ближе и внимательно всматривается в глаза девочки, и Хель не моргает, испытывая странное предчувствие, что сейчас прозвучит то, что определит её жизнь. — У тебя, боюсь, лишь отголоски отцовского пламени. Что-то ему мешает.       — Её мать — йотунхеймская ведьма. Быть может, это наложило свой отпечаток?       — Скорее печать, — вздыхает Айза, глядя на Хель с сочувствием. — Тебе было проще, Локи, твой отец не владел магией, и способности матери нечему было приглушать. Мне жаль, но Хель никогда не сможет достичь твоего уровня.       — Я должен идти, — коротко отвечает Локи. — Отведи Хель в подвал. Пускай попрактикуется. Ты ведь сможешь её сдержать?       — Думаю, да, — кивает девушка, зажигая в ладони маленький огонек. — Главное, чтобы никто об этом не узнал. Не хочу закончить, как мать, на службе у этого тирана…              Хель идёт за новой знакомой, которую отец почему-то называет сестрой — раньше она даже не знала, что у него есть сестра… И почему в подвал? Неужели в доме нет мест интереснее? Но все вопросы забываются, как только Айза выпускает на волю из металлической клетки живое пламя. Хель рассматривает бушующую стихию и ей кажется, что это лучшее, что она видела в своей жизни. Рука непроизвольно тянется к огню, и тот, повинуясь зову, тянет к ней дрожащий язык.       — Ты говорила, что у меня не огненная душа, — тихо говорит Хель, не отрывая взгляда от пламени. — Что это значит?       — Я даже не знаю, как это объяснить. У меня ведь тоже нет такого дара… Просто чувствую и всё. Когда мы познакомились с Локи, я увидела в нём огонь своей далекой на тот момент родины. Возможно, причиной был всего лишь йотунхеймский холод, который заставлял меня искать тепло там, где его и в помине не было, но я тогда даже не знала о том, что у него есть эта сила, и тем более о том, что он мой брат. А когда он колдовал… Огонь казался частью его, а он — частью огня. Ты, возможно, и способна управлять огнём, но такое чувство единения со стихией, как у него, ты вряд ли сможешь когда-то ощутить.       Хель тянется к огню ещё сильнее, и ей кажется, что она понимает, о чём говорит Айза. Языки пламени лижут её ладонь, ласкают теплом, и хочется впустить их в себя, пропустить через всё уставшее и продрогшее от жизни в Йотунхейме тело, и кажется, что всего лишь тонкая грань отделяет её от шага в бездонную огненную пропасть — но на поверку эта грань оказывается слишком крепкой, слишком плотной, слишком… ледяной.       И Хель в бессилии опускает руки — чтобы спустя мгновение снова потянуться к такой чужой и такой родной стихии.              Она не знала, сколько прошло времени с тех пор, как они с Айзой спустились в подвал — хозяйка тактично молчала и не отвлекала её ни разу, лишь тихо ответила на пару возникших у юной колдуньи вопросов. Она не знала, удастся ли ей вернуться сюда хотя бы однажды — и поэтому впитывала настолько глубоко, насколько позволял невидимый внутренний барьер, всю силу, всё тепло, всю огненную жажду, которой было наполнено пространство вокруг. И вдруг огонь замер прямо в её ладони — застыл неподвижно, будто статуя. И довольный хохот Айзы вернул её к реальности.       — А ты всё со своими фокусами, брат! Неужто ничему новому не научился?       — Зачем, если тебе и старое нравится? — ехидно отвечает Локи и тише добавляет: — К тому же, мне больше нечем тебя порадовать.       — Я уже даже не надеюсь её увидеть, — спокойно отвечает Айза, но даже Хель, не знающая, о ком они говорят, чувствует, что это спокойствие слишком напускное. Но она не задает вопросов.       — Можно я ещё приду? — робко спрашивает Хель, когда отец берет её за руку и уводит прочь от всё ещё замершего причудливым изваянием пламени.       — Приходи, конечно. И отца своего приводи. А то замёрзнет в своих дурацких странствиях.       — В Асгарде тепло, — пожимает плечами Локи и крепко обнимает сестру на прощание. — Но с теплом твоих объятий мало что сравнится.       Айза довольно хохочет, обзывая брата подлизой, а тот в ответ лишь заявляет, что подлизываться готов лишь к избранным. И даже Хель не может сдержать улыбки и легкого укола зависти, наблюдая за этой милой перепалкой. К сожалению, её братья, при всех их достоинствах, никогда не смогли бы так с ней общаться, а друзей у неё никогда не было — даже редких детишек-йотунов, которые проявляли интерес к ней и братьям, мать отваживала одним своим суровым взглядом. Повзрослев немного, Хель и сама поняла, что такая дружба ни к чему хорошему не привела бы — чем старше она становилась, тем больше дети, у которых её необычная внешность раньше вызывала повышенный интерес, прятались в своих домах, когда она выходила на площадь. И она смирилась с этим, но сейчас, глядя на отца и Айзу, твёрдо решила — она ещё вернется в этот дом, пропитанный теплым и ярким пламенем, чего бы ей это ни стоило.              — Пап, меня одно беспокоит… — говорит Хель на границе между мирами, мысленно прощаясь с огнём, охраняющим её. — Неужели я так никогда и не почувствую, каково это — иметь огненную душу?       Локи молчит, думая о чём-то своём, и Хель нетерпеливо дёргает его за рукав.       — Даже не знаю, — протягивая руку к порталу, отвечает он, и огонь расступается, готовясь пропустить через себя путников. — По мирам ходят слухи о ритуале, который позволит обменяться душами, но я уверен, что их от скуки распространяет Рататоск. Слишком дико это звучит. Но, признаться, мне и самому интересно было бы попробовать подобное.       — Если что-то узнаешь, прошу, пап! Проведи его со мной!       — Это может быть опасно, — Локи смотрит на дочь с плохо скрываемой тревогой. — Куда опаснее, чем путешествие в Муспелль.       — Я хочу ощутить в себе огонь, — твёрдо говорит Хель, и Локи сдаётся, видя в её взгляде то самое пламя, которое наверняка горело и в его глазах, когда отец рассказывал ему сказки про мир огня.       — Думаю, Айза ошибается, — слегка улыбается он, пытаясь то ли подбодрить дочь, то ли убедить самого себя в чём-то. — Есть в тебе и сила, и талант, и внутреннее пламя. Но если ты так хочешь — обещаю, я сделаю это. Если, конечно, смогу разузнать подробнее о этом ритуале.       Хель довольно кивает и крепко обнимает отца. Вместе, не расцепляя рук, они шагают в портал, и огонь поглощает их, сладко облизываясь.