Терпеть его не могу!

Утро начинается с головной боли. Безжалостная сука бьет батареей по кумполу и хохочет при наивной попытке встать. И это хреново. Но еще хреновей, что под боком пусто и холодно. Бэкхена не видно, как и Кренделя. В комнате только я, приоткрытое окно и жутчайшая головная боль. Похмелье не так противно и страшно, как воспоминания о подвигах. Увы, память, зараза такая, не спешит с подробностями. Я еле помню, как в комнате вчера оказался. Потрясающие своей эпичностью моменты начинают всплывать в памяти, как раз когда я решаюсь оторвать свое многострадальное тело от кровати: Чонин, колбаса, шоколадные горы и смеющийся Бэкхен, безуспешно зовущий спать. Сперва мои прегрешения кажутся не столь катастрофичными, пока я не спускаю голову с кровати и не натыкаюсь на маленький блестящий квадратик, скромно пристроившийся рядом с тумбочкой. Было бы смешно, если б не было так печально. Обертка презерватива. Вскрытая. Вскрытая обертка с презервативом внутри. С максимально возможной в моем состоянии скоростью принимаю душ и пытаюсь воскресить подробности вчерашнего вечера. И пока что воскресшие отрывки мало радуют. Что я тут вытворял. А что болтал! Хотя многое еще остается неясным. "Прости за вчера" - первая смс Бекхену. Часы показывают 10:23. Черт возьми, что я вчера такого натворил, что мое солнышко сбежало вместе с вещами?Плановый осмотр комнаты дает мало ответов: все по своим местам, на тумбочке отсутствующего соседа красуется букет цветов - вот это помню. И кучу, вываленную из карманов у порога, помню тоже. Стыдно не за кучу, а за потрясающий обряд преподнесения даров. Что я там нес? Все к твоим ногам? Ну да, и пьяный я в том числе. Тот еще подарок. "С добрым утром;))" - издевательски пиликает телефон. Подъебал - засчитано. "Где ты?" - логичный вопрос, учитывая обстоятельства. Закрадывается поганая мысль, что пьяный я был вчера изрядно хуже обычного. Бросить меня за это он не мог. Надеюсь. Да не, не мог, там вон и смайлик в конце! Стул задвинут, хотя я помню, что вчера способствовал его перемещениям. И пол чист, значит, утром Бэкхен умудрился привести здесь все в порядок. Радует, что хотя бы такие мелкие детали окончательно меня не покинули. Вот я вышел из душа... Может, мы? Я его вообще один принимал или Бэкки затащил за компанию? Кажется, один. Но я точно с ним разгова... Не обольщайся, кретин. Не разговаривал, а орал, да так, что половина соседей, наверное, голову ломает, что я вчера вытворял и почему так громко вещал Бэкхену о своей неземной любви. Голова трещит, словно ее хорошенько дубинкой огрели. И заботливый Бэкхен заставляет меня чувствовать себя бессовестным чмом в очередной раз за последние полчаса: на столе оставил стакан и верную пилюлю. Кроме этого ничего нет, тетради чудо уволокло с собой. Ну радует, что перед расставанием парня от похмелья не спасают. "Экзамен" - прилетает короткое, но катастрофичное, потому что то, как я вчера по-хамски оторвал его от чтива, помню хорошо. То есть, как я бесцеремонно оторвал его от подготовки. Едрит мою в молотилку, да чтоб я еще раз стакан в руку взял. Набираю: "Вали на меня". И через минуту получаю в ответ заверение, что если Бэкхен не сдаст, то так и сделает. Справедливо. Некоторые подробности вечера неумолимо настигают меня, и постепенно картина вечера обретает четкость. Но кое-что остается непонятным. Последние элементы встают на место, когда через час Бэкхен открывает дверь и с издевательской улыбкой осматривает комнату и меня, бросая сумку на тумбочку. - Как голова, Дон Жуан? Я падаю на подушку, с ужасом осознавая масштаб своего провала. А Бэкхен только хихикает и поджимает губы, чтоб не заржать в голос. Ох, как я его понимаю. - Скажи, что все не так плохо, - умоляю я, выглядывая из-под прикрывающей лицо подушки. Бэкхен трогает цветы, спокойно садится на край кровати и задумчиво вздыхает. - Ну! - не выдерживаю я. Улыбается и соблазнительно отбрасывает челку. - Ты был таким страстным, - тянет омега и изображает звериный рык, пальцами царапая воздух. - Черт, - бурчу я, вновь прячась под подушкой. Бэкки пытается сдержаться, но я слышу, как он прыскает в ладонь. - Ну поржи надо мной, поржи. - Да оборжался уже. Не убивать же тебя за это, - по-доброму хохочет омега. - Хотя вчера, конечно, очень хотелось. Я одним глазом виновато смотрю на свое солнышко. - Разное со мной случалось, - рассуждает омега. - Но чтоб альфа пришел пьяным, обещал ночь любви, возбудил, а потом заснул прям на мне - это новинка. Я готов провалиться под землю. Вот это фиаско! - А ведь, как старался, - продолжает Бэкхен. - Цветы помятые принес, конфеты по полу разбросал, на меня надышал, из ванной вообще песни пел в мою честь. А уж что потом вытворял, ммм... Кто-нибудь, прошу, пристрелите меня! - И ведь не скажешь ничего тебе, засранцу, - улыбается Бэкхен, укладываясь рядом. - Сам поддался. - Вытягивает из моих рук подушку и вопросительно приподнимает бровь. - И что ты можешь сказать в свое оправдание? - Люблю тебя, зайчик, - криво улыбаюсь я. Бэкхен хохочет, хлопает по мне подушкой и устраивается под боком. - Помнишь, ты говорил, что я больше не пью? Так вот, теперь не пьешь ты. - Вообще, речь шла о том, что не пьем мы оба, - виновато бурчу я. - Что ж ты вчера об этом не вспомнил, а? - тычет в щеку Бэкхен. - Так получилось, - звучит неубедительно. - Удивительно, как вы, такие смиренные, с Чонином еще не вляпались ни во что. За что пили, алконавты? Я обнимаю его, мягко глажу по спине и вкратце исповедуюсь во вчерашних прегрешениях. Бэкхен, конечно, относится с пониманием, но пару замечаний в нашу сторону отпускает. У них с Чунменом утром было, чем поделиться. Если я занимался неудавшимся соблазнением и заснул посреди дела, то Чонин пытался помочь Чунмену с подготовкой к экзамену! Тыкал пальцем в учебник, приговаривал, какой у него омега умный и предлагал услуги репетитора. Под конец сообщил ухохатывающемуся Чунмену, что секс способствует улучшению памяти и закрепить усвоенное необходимо прямо сейчас. И заснул... в душевой. В общем, оторвались мы по полной, ага. - Одного гиппопотама тащи из душевой, спать укладывай. Второго вообще поднимать бесполезно. - Если Чонин гиппопотам, я-то тогда кто? - спрашиваю я в ожидании красочной метафоры. - Слон ты, вот ты кто! - не задумываясь, отвечает Бэкхен. - Я еле выкарабкался. Ты слишком большой и тяжелый для маленького меня. Это почти смертельный номер. Чмокаю мое чудо в щеку и крепко обнимаю. - Я так больше не буду. - Естественно, не будешь. Потому что я в следующий раз тебя скину, прям головой о твою любимую тумбочку. И я почему-то охотно ему верю. Подробный рассказ Бэкхена о моих подвигах немного не совпадает с моими воспоминаниями, что меня огорчает, а омегу веселит. Никакой я в общем не мачо, а неуклюжий и едва ворочающий языком орангутан, который сгребал в охапку, слюнявил ухо и мычал что-то невнятное. Бэкки хохочет, припоминая, как я запутался в штанах, проехался на сползающем носке и чуть не влетел лбом в дверь душевой кабинки. А я вот этого что-то не помню. - Скажи, что я хоть в остальном не был так ужасен. - Ты был великолепен... - И мое сердце замирает. - Пока с презервативом в руке не заснул. Ну вот. - И долго ты будешь напоминать мне об этом провале? - вкрадчиво интересуюсь я. - Сколько позволит моя стервозная натура, - откровенно лыбится Бэкки. - Ты не представляешь, до какого состояния меня вчера довел. Он демонстративно бурчит еще минут десять, жалуется на свою долю, грозит расправой, если один альфа еще раз возбудит, а потом обделит вниманием, и обещает больше не пускать меня на порог в пьяном состоянии, даже если комната и порог мои, а он вообще мимо проходил. Я целую его, прижимаю к себе и обещаю, больше никогда не обделять вниманием ни его, ни попку, ни даже Кренделя. Кстати, о последнем. - А зверье где? Обиделось? Бэкхен вздыхает. - Наказано зверье. Тааак! - Нагадил под кроватью, - не дожидаясь вопроса, объясняет омега. - Хотя я ему коробочку с бумажками организовал. Так что сегодня он спит у себя дома. Вечером еще загляну. Надо же ему скормить то, что ты вчера принес. Молосо и колбака... Сокрушенно бью себя по лбу и морщусь. - Молосо? Так и сказал? Омега кивает. - Ты вчера вообще много слов изобрел. Приходилось по контексту догадываться. - Понял-понял, больше не пью, - сдаюсь я. Звонок телефона открывает головной боли дверь и позволяет бесцеремонно ворваться этой чертовке обратно, не спрашивая ждали ее там или нет. Я хватаюсь за котелок, чертыхаюсь под нос и быстрее отвечаю. Здесь и секунда промедления смертельна. Бэкхен успокаивающе гладит по плечу и сочувственно чмокает в щеку. Крис на том конце не так деликатен и великодушен. - Привет, алкоголик! - Что ж ты так орешь-то? А этот гад еще ржет! Кто нас с Чонином вчера на произвол судьбы оставил? Мы были бессильны перед барменом! Мы боролись, как могли! - Заткнись и переходи к делу. Крис прыскает еще разок, но, судя по звукам, получив от кого-то хороший подзатыльник, затыкается. - На тренировке тебя, зеленого, сегодня не ждать? - Зачем ты мне, зеленому, глупые вопросы задаешь? - спрашиваю я, обнимая хихикающего Бэкхена. Омега ютится рядышком и озорно танцует пальцами по моему бедру. - Для галочки. И довожу до твоего сведения, что завтрашнюю пробежку никто не отменяет. Утром перед экзаменом как раз развеешься. Я мычу и страдальчески морщу нос, но тут же улыбаюсь - Бэкхен чмокает в самый кончик и щипает ноготочками. Крису наверняка слышно, как я кратко целую своего омегу и тот довольно мурчит от ласкового прикосновения, потому что он спешно прощается и желает мне без приключений на гудящую голову пережить этот день. Ну хоть что-то хорошее от него за последние пару минут. Бэкхен забирает и откладывает телефон, по-хозяйски забрасывает на меня ногу и за десять минут нежнейшими поцелуями избавляет от головной боли. Та не в силах сопротивляться против такого оружия. И Бэкки победно улыбается, когда я признаюсь, что ничего уже не болит. - Ах, какой я молодец! - не скромно поглаживает себя по груди омега. - И как же меня, такого молодца, наградят? Чмокаю в щеку и пытаюсь нависнуть сверху для благодарственного поцелуя, но что-то в моем плане идет не так, и мы чуть не кувыркаемся с кровати. Бэкхен опять хохочет, хлопая меня по плечу, а я виню во всем еще не отступившее до конца похмелье. Ну не рассчитал немного ширину кровати, лежа на краю. Ну с кем не бывает? - Прости, я все порчу. Омега неопределенно качает головой - сложно не согласиться. - Обещаю исправиться сегодня вечером, - криво подмигивая своему чуду. Чудо энтузиазма не проявляет, а только цокает язычком и вздыхает. - Мой экзамен чуть не завалил и со своим решил не мучиться? Нет уж, сегодня ты будешь разгрызать гранит науки. И я буду за этим следить. - Неужели и отвлечься нельзя будет? - с отчаянием в голосе спрашиваю я. Вы же понимаете, что он не сможет не перетягивать на себя все мое внимание? Ему и делать-то для этого ничего не надо, достаточно просто сидеть рядом. А я не уверен, что он не решит в отместку поотвлекать меня более интенсивно. И судя по взгляду Бэкхена, мысли мои текут в верном направлении. Чую, подготовлюсь к завтрашнему экзамену на отлично. - Вообще-то, у меня к тебе дело, - заявляет Бэкхен, седлая мои бедра. - А у меня к тебе любовь, - просто признаюсь я. - Что ты имеешь в виду? - приподнимает бровь Бэкки. - Солнышко без тебя не встает. Бэкхену неловко, но только секунду. - Хм... На романтику потянуло? - Внезапно? - Откровенно, - и после небольшой паузы. - Знал, что ты его как-то называешь, но чтоб Солнышко... До меня не сразу доходит, а потом я толкаю его в бок. - Маленький извращенец. Омега соскакивает с кровати, показывает мне язык и идет откапывать в коридоре свой телефон - мелодию звонка он услышал раньше меня. Сажусь на край кровати, когда до меня доносится недовольное бурчание. Кажется, Бэкхен даже ругается несколько раз, но мне наверняка кажется - он же почти не умеет, да? - Что такое? - обеспокоенно спрашиваю я, когда омега возвращается. - Старческий маразм у одного препода, - возмущается Бэкки. - Экзамен во вторник, а этому светочу в голову шандарахнуло контрольную дать. Сдать надо в понедельник. Заняться ж нечем больше. Хлопаю по покрывалу - омега садится. Недовольную моську хочется зачмокать, и я с удовольствием удовлетворяю свое желание. Бэкхен укладывает ноги мне на колени и утыкается носом в плечо. - Дурная сессия. Что не предмет, то подарок. - Скоро все закончится, - успокаиваю я. - Кто звонил-то? - Кенсу. Мы договорились пообедать сейчас в кафе. У него вопросы к контрольной. - И с надеждой в голосе добавляет. - Ты же со мной? - Где еще я могу быть? Звучит двусмысленно, Бэкхен мягко улыбается. - Тогда ты собираешься, а я в прачечную. С тобой белья не напасешься. Ловлю на выходе, чмокаю в щеку и иду копаться в ящике с носками - романтика во плоти.