Терпеть его не могу!

Я пытаюсь выбраться из пелены отчаянья, ища машину Чонина. Но нахожу только почти добравшись до места. Бэкхен сидит рядом и остаток дороги молчит. Слова опутывают голову, кружат в воздухе и опускаются тяжелым туманом, не давая вдохнуть полной грудью. Омега молчит, а я не знаю, что еще можно сделать в такой ситуации. Впереди маячит "танк" капитана, навстречу с другой стороны улицы как раз подъезжает Сехун. Исин разговаривает с папой Чунмена. Я видел его всего пару раз за лето, но они с сыном очень похожи - трудно не запомнить. Чонин останавливается, глушит мотор, но выходят они не сразу, хотя внимание папы уже приковано к машине альфы. Краем глаза замечаю, что в кухоном окне мелькает тень и шторка предательски покачивается из стороны в сторону. Отец ждет, и если он растерян хоть на половину так же, как супруг, то у нас есть шансы. Потому что мистер Ким стоит рядом с Исином и внимательно осматривает команду сопровождения. Двери открываются одновременно, и Чунмен, обойдя машину, решительно берет альфу за руку. Невольно вздрагиваю, когда тонкие пальчики накрывают мою руку. Сглатываю прежде чем повернуть голову и взглянуть на столь любимое мной лицо. Я не могу настолько ошибаться. Нужно быть абсолютным идиотом, чтобы увидеть столько чувства в его отсутствии. И пусть я блаженно надеюсь, что он меня любит, мое помешательство не могло достигнуть таких размеров. - Прости. У него глаза красные, и это точно не от печки. Я не могу ничего с собой поделать: обнимаю свое чудо, глажу по голове и уверяю, что все хорошо. Верится, наверное, с трудом, но попытаться стоило. - Пойдем, нас ждут, - отстраняется Бэкки, торопясь открыть дверь. Да, пойдем решать чужие проблемы. Пойдем из этого душного салона, где мне не хватает силы вдохнуть, где в воздухе висят обрывки разговора и осколки ядерного взрыва разбросаны по полу. Дверь хлопает на всю улицу - пора лечить нервы. Чунмен с Чонином решительно идут в дом. Исин сопровождает мистера Ким, Крис плетется сзади. Бэкхен оборачивается на меня, но тут же присоединяется к Исину. Плетущихся следом становится двое. Лухан с Сехуном догоняют. Шаги до крыльца кажутся бесконечными, а я уже не решаюсь гадать, что можно прочитать во взгляде покрасневших глаз. Лицо отца непроницаемо, когда он жмет руку Чонину, окидывает взглядом толпу на своем пороге и смотрит на обескураженного супруга. Прочитать что-то на этом лице представляется невозможным. - Проходите, - сухо приглашает он. - Ах да, с днем рождения, Чонин. Хорошее начало вечера, ну-ну. Будет нечестно расписывать подробности вечера, если я помню их через раз. Иногда мне удавалось сосредоточиться и вставить слово, но в основном разговор шел между Чонином, Крисом, Исином и отцом семейства. Чунмен все это время молча сидел за столом и ковырял рагу, без интереса размазывая подливку по тарелке. А вот Бэкхен довольно активно участвовал в беседе, незаметно для большинства подкармливая Чунмена гренками. Решительно настроенный мистер Ким плохо поддавался переубеждению, но напор из четырех человек и в противовес ему нерешительно жующего рядом мужа постепенно сводили все усилия по сопротивлению к нулю. Чонин откровенно признался, что не способен отпустить их сына от себя и на шаг, и тем более приложит все усилия, чтобы Чунмен остался здесь. Такая дерзость ошарашивала, а пыл, с которым альфа убеждал будущего тестя в своей способности позаботиться о Чунмене, равнодушным оставил бы только каменное изваяние. И отец Чунмена, конечно, к каменным изваяниям не относится, но стойкость проявляет завидную. - О нем есть кому позаботиться здесь, - спокойно подытоживает Исин. - Чунмен не останется один. Забирать его отсюда неправильно. Страдать будет не только Чонин, вы не думайте. Чунмен сам не сможет спокойно находиться так далеко. За столом уже прочли лекцию об истинных парах, на случай, если кое-кто вдруг подзабыл эту информацию. И рассказали, какой омега отличный студент, и как смена университета может повлиять на успеваемость. Как на качество жизни Чунмена повлияет расставание с альфой и смена круга общения. И как мы все будем тосковать без нашего друга, как нам будет его не хватать за общим столом. Но все это незначительная ерунда, на мой взгляд. Потому что самое большое значение имеют только Чунмен с Чонином. Две руки, не расцепившиеся за весь вечер ни на мгновенье. - Повезло, что у тебя есть такие друзья, - вставая из-за стола, с привычной твердостью произносит мистер Ким. - Но это слишком серьезный вопрос. Встаем вслед за хозяином дома - ужин окончен. Чунмен мягко расцепляет их с альфой пальцы и уходит за отцом. Папа, неопределенно вздохнув, принимается собирать тарелки. Исин и Бэкхен берутся помогать. И я не заметил, когда Чонин ушел за Чунменом. Бэкхен возвращается с кухни за новой порцией тарелок и, проходя мимо, ласково пробегает пальцами по боку. - Поможешь? - Зачем спрашивать, если знаешь ответ, - бурчу я, принимая из его рук полупустой салатник. - Мало ли, - бросает Бэкки, задержав на мне взгляд. - Мои чувства неизменны. Омега плотно сжимает губы и, опустив голову, ведет на кухню. Исин без лишних телодвижений заполняет посудомоечную машину и о чем-то тихонько разговаривает с суетящимся папой Чунмена. Из обрывков разговора понятно, что сломить железного и не отличающегося эмоциональностью отца омежки сложно. Он привык, что супруг и сын слушают и делают так, как задумано. И так было на протяжении всего времени, пока Чонин не взбрыкнул, Чунмен не заявил, что не намерен уезжать, а потом на пороге дома не возникла группа поддержки из шести человек и не потратила целый вечер, чтобы убедить отца оставить Чунмена с ними. Исин своим тихим и убаюкивающим голосом уверяет, что все будет хорошо, легко обнимает взрослого омегу, усаживает на стул рядом с окном и просит отдохнуть от всех переживаний - мы все уберем сами. Это занимает не так много времени, но ни Чунмена с Чонином, ни решения вопроса не видно. На улице непривычно темно. Холодно и тихо, а облака такие густые, что лунный свет еле пробивается сквозь эту вату. Остается ждать снегопада. - Пойдемте на крыльце постоим, - предлагает Крис, когда с посудой закончено. В перерывах между звяканьем расставляемых бокалов слышно, как в кабинете мистера Ким ведется оживленный спор. Голоса путаются, перебивают друг друга и никак не хотят приходить к общему решению. Дела хуже, чем мне казалось. Хотя оптимизм у меня сегодня прям зашкаливает. Бэкхен ведет меня за руку, и на эти несколько секунд я обо всем забываю. Нет ни наших проблем, ни чужих. Крис застегивает на Исине пальто, Сехун ждет, когда Лухан зашнурует ботинок. Через открытую дверь видно, как первые снежинки лениво опускаются на крыльцо и прилипают к замерзшим перилам. - Истинной паре не пришлось бы ничего объяснять, - тихо бурчит Сехун, закрыв дверь. - Ощущение, будто букварь кому-то разжевываешь. - Не всем так везет, как нам, - отзывается Бэкхен. Ненужные мысли опять всплывают в голове. Спасибо, хоть "везет". Крис по пятому кругу перематывает шарф на Исине - нет пределов совершенству. - Никто еще не успел поздравить, да? - спрашивает Лухан, отряхивая перила. - Хорошо, если он сам помнит, что у него сегодня день рождения, - замечает Бэкки, подлезая под руку. Кажется, будто это просьба. Просьба не обнять, а показать, что все еще в порядке. Будто я могу без него. Разговаривать о происходящем в доме сложно. Поэтому мы обрывками болтаем о чем угодно, только не о Чонине с Чунменом. Выясняются все нужные и ненужные подробности сдачи сессии. Лухан рассказывает о том, какие перлы выдают студенты, а Исин жалеет практиканта, которому пришлось сидеть на их экзамене и слушать всю чушь, которую группа с завидным усердием впихивала в уши профессора. - Думаю, мы поставили его в тупик, - внезапно для всех смелеет Бэкхен. - Значит, миссия почти выполнена, - оптимистично подхватывает Исин. - Надеюсь, они все же договорятся, хотя с характером Чонина... - Бессмысленно фантазировать, - отрезвляет Крис. - Подождем и узнаем. Если все получится, мы узнаем. И если не получится - тоже. Только в последнем случае он нас проклянет, потом ляжет, сложит лапки и откинет копыта. - В случае неудачи он приварит себя к крылу самолета, - поправляю я с натянутой улыбкой. Шутить не очень хочется, но сидение с кислыми минами тоже никак не поможет. - И рано ты его оплакивать собрался. Никаких погребений в этом году. У меня на сбережения другие планы. Легко хлопает дверь. - Иногда я ненавижу твое чувство юмора, - раздается сзади. - А иногда? - отзываюсь я, поворачивая голову. - А иногда ничего, терпимо, - лаконично отвечает Чонин. Я улыбаюсь. Чонин выдавливает слабую улыбку в ответ. Мы молча смотрим на Чонина, но никто не решается спросить. Почти никто - ну потому что Бэкхен. - Пытать будем или сам скажешь? Мистер терпение и тактичность. Крис с Сехуном и Лу шипят "Бэкхен", но мое чудо не сломить, если оно что-то задумало. Поверьте, я знаю о чем говорю. - Меня выгнали, - просто сообщает Чонин, но увидев наши округлившиеся глаза, быстро добавляет: - Чунмен. Чунмен выгнал из кабинета, потому что я слишком агрессивен. - Будешь тут неагрессивным, - бурчит Сехун, обняв Лухана и уложив голову на плечо. Омега улыбается. - Что обсуждаете? - спрашивает Чонин, подходя ближе. - Лу рассказывал про своих студентов, - бодро отвечает Исин, отплевываясь от назойливых шерстяных ниточек. Крис замотал, так замотал. Чонин грустно улыбается. - Ну так продолжайте? Что вы на меня так смотрите? Ничего не поменяется от того, что мы все тут заткнемся. Секунда молчания, и Лухан бодро, словно ничего и не прерывало нашего разговора, продолжает вещать о том, какие опусы ему приходится читать и что выслушивать. - Чую, летняя сессия будет еще веселее, - смеется Бэкхен. Он хохочет вместе со всеми, но я думаю только о том, что обнимает он отчаянно-крепко, вцепившись в мое пальто и зарывшись носом в воротник. А Лухан почему-то не смеется. Крис недовольно щурится. - Зачем он тебя вызывал? Я видел, как ты входил в кабинет после обеда. - Некоторым преподавателям не нравится, что у их коллеги связь со студентом, - выдыхает омега. - Это их не касается. Я совершенолетний, и мы пара, - недовольно хмурит брови Сехун. - Почему ты мне не сказал? - И без меня сегодня забот хватает, - неловко кусает губы Лухан и кивает в сторону Чонина. - Тем более у меня есть время хорошенько все взвесить и решить. - Да какого черта они вообще влезают? - возмущается Сехун. - И что ты должен решить? Отказаться от своего альфы, что ли? - Уволиться. - Ну охренеть теперь! - бьет по деревянному столбу Сехун. - Да что ж у нас все через жопу-то! - Не хуже Се возмущаюсь я. - Действительно, - поддакивает Чонин. - Кхем-кхем, - встревает Бэкхен. - Не поймите меня неправильно, ребята, но уж точно не вам задавать этот вопрос. Всё. Дурное настроение как рукой сняло. - Угомони его, Чанни, - умоляет Сехун, вытирая выступающие слезы. А Бэкхен довольно жмется к боку, хотя куда уж больше. Мы смеемся ровно до того момента, пока дверь не открывается. Тишина наступает пугающе быстро. - Я остаюсь, но нужно решить вопрос с жильем, потому что уже оговорено, что дом возвращается владельцу, - мнется на пороге омега. Безразмерный свитер висит на плечах. А я и не замечал, скольких сил стоило Чунмену это время. Не думаю, что Чонин вообще слышал вторую часть предложения. Он сгребает Чунмена в охапку и кружит на месте, уткнувшись носом в макушку. Маленький тапочек отлетает в сторону, и второй держится еле-еле, когда омежка обнимает ногами и тянет в сторону перил. Чонин прижимает его так крепко, что я автоматически тоже сжимаю Бэкхена в руках. Надо оторвать взгляд, дать им возможность обменяться чем-то важным, но это так сложно. И мы невольно становимся свидетелями того, как Чунмен гладит альфу по голове, приговаривая "все-все, я остаюсь". Они правда сильнее любого из альф. Потому что я уверен, что Чонин прячет слезы, зарывшись носом в хрупкое плечо, но Чунмен спокойно улыбается. Я еле отвожу глаза в сторону. - Так что, мы сейчас все дружно проорем "С днем рождения!" и поедем по домам? - где-то из-за моего плеча тихонько интересуется Бэкхен, когда затянувшееся молчание становится до неприличия неловким. Хохотать начинает даже Чонин, хотя ничего удивительного в этом нет - его настроение сейчас точно на порядок выше нашего. - Ну а что стоим тогда? - дует губки мое чудо, оглядывая крыльцо. - Развели сопли, а у человека праздник между прочим! У Чонина, и правда, глаза на мокром месте, но счастливая улыбка все затмевает. - Что, и подарки будут? - улыбается он, обнимая Чунмена. - Конечно. Самый шикарный подарок у Чанеля, я сам видел, - хохочет Крис. Я бы пнул этого паразита, но у меня Бэкхен в руках. - Подарок, который я не видел, кстати. Любопытный Бэкхен. - Потом покажу, - шепчу я, вспоминая про второй экземпляр занятной коробочки. Бэкки подозрительно щурится, что-то обдумывает, а потом энергично кивает. Я не умею так быстро переключать настроения. Потому что в моей голове еще звучат обрывки разговора, и осколки разбившихся иллюзий почти осязаемо воткнуты прямо в цель - глупый мешок. А омега болтает и смеется, словно ничего не было. Хотя тебе сегодня уже показали, Чанель, как обманчивы бывают твои предположения. Вдруг для него это не настолько страшно, как для тебя? А плакал он вообще из жалости, ну или не плакал вовсе. Теперь я вообще ни в чем не уверен. У меня была моя иллюзия, сладкая и согревающая, где он почти любил меня в ответ, и мы оба тихо сходили с ума. Но с ума все так же схожу я один... Чонин снимает омежку с перил, и они скрываются в доме. Чунмена надо укутать, а с отцом перекинуться парой слов. - Холодно, - прижимается Бэкхен. Я уже боюсь хоть как-то оценивать интонации. - Посидишь в машине? - предлагаю я. - Скоро поедем уже. - Только определитесь сначала, куда и каким составом, - бурчит Бэкхен. Он нащупывает в кармане ключи, приподнимается на носочки, целует в щеку и уходит. Я бы хотел уехать с тобой. И никого мне больше не надо.