Терпеть его не могу!

Тем же утром мне прилетает от этой разъярённой стервы. Я испортил ему аппетит, он облил меня ананасовым соком. А что? У нас своя система обмена любезностями. И нечего было, не успев выползти из моей постели, крутить своей задницей в университетской столовке. Сам напросился, гадёныш, и воркующий рядом Сехун не имеет к этому никакого отношения. Бекхён стоял в очереди, устраивая на подносе стакан, тарелку с салатом и какую-то малюсенькую и до жути сладкую булочку. Да я б на его месте слона в кляре заказывал! Потому что мне после трёх дней бурного секса двойной порции мяса с гарниром, пирога, салата и кофе мало. А у омеги на подносе зелень одна. Кошмар! За фигурой что ли следит? Зря, там такая попка – закачаешься. Крис на ухо бубнит схему тренировок на ближайший месяц, а у меня перед глазами только каштановая макушка. Заткнись, не до тебя. Минуты через две до капитана доходит, что я сейчас к информации совершенно не восприимчив. - Чанни, - тихим басом шепчет мне на ухо друг. – Чанни, отвисни, а. Ты ему побоку. Я только отмахиваюсь от назойливого голоса, пялясь на руку своего омеги, тянущего поднос по ленте. Широкая кофта со спадающим на одно плечо вырезом - мою крышу сносит к чертям хренячим. И прежде, чем Крис успевает меня затормозить, а я сообразить, что вообще делаю, ноги сами несут в сторону Бэкхёна. Как в тумане дохожу до места, ненавязчиво отодвигаю Сехуна от своей добычи и, "эротишно" наклонившись – мне так казалось, по крайней мере – целую Бэкки в это самое открытое плечо, сопроводив смачный чмок томным «Доброе утро». Какое там! Думали, накинется и облобызает? Ага, разбежался ты, Чанёль! Он отскакивает в сторону, как ошпаренный. В меня летит кусок хлеба, но я успеваю увернуться. Следом за куском подлетает и сам Бэкки, в не самых цензурных выражениях вопрошающий о моём состоянии здоровья. И почему я сразу больной? Почему охренел? Что возомнил? Наверное, то, что ты спишь со мной, а потом ласково посылаешь на Кудыкины горы. Не жизнь, блять, а мечта. - Ночью ты был сговорчивей, - и во вдруг наступившей тишине наблюдающей за нами столовой фраза звучит резко громко. Ничего, теперь и те, кто не знал, в курсе. Зато гадать не будут, с кем, когда и где популярный омега массирует свой филей. - Не обольщайся, - обрывает Бэкхён. – Ты не настолько хорош. Словно в ответ на заявление этой стервы, откуда-то со стороны слышится пара смешков, говорящих о необоснованности данных слов. Да уж, в нашем университете найдутся желающие опровергнуть и доказать. Итогом пересмешек становится выкрикнутое со стороны окна: - Пак Чанёль, я весь твой! Бросай к чёрту этого неблагодарного и иди ко мне. Одобрительный свист и хохот буквально агитируют к очередному подколу, и я не выдерживаю. А нечего было меня злить. - В очередь, ребята, а то мне после этого бревна срочно требуется реабилитация! – зал взрывается, а в меня прилетает стакан ананасового сока, хрупким крошевом оседающий на полу. Рубашка пропитывается сладким напитком, прилипая к телу, а Бэкхён, перевернув в довесок свой поднос и наступив мне на ногу, вылетает за дверь. Упс, кажется переборщил. Ну ничего, он мне так интенсивно мозг трахает, что и мне иногда можно. В конце-то концов, мы друг друга не перевариваем. Ещё не хватало о его настроении заботиться. Обойдётся, я и так о его заднице забочусь. Двери закрыться не успели, а на пороге появляется Исин, ищущий глазами своего альфу. Крис за разглядыванием своего маникюра не замечает приближения парня и не догадывается об опасности, примостившейся на краю его подноса куском колбасы. Да, у этой блондинистой башни даже своя диета, разработанная заботливым муженьком! И поверьте, колбаса в эту диету не входит точно. Омега подлетает к избраннику, обнимая со спины и утыкаясь носом меж лопаток. Крис поздно соображает, кого там принесло по его душу, а Исин как раз вовремя поворачивает голову в сторону подноса. Один… Два… Три… - Ах ты, скотина такая! Что тут делает этот кусок мышей и консервантов, а? - Исин колотит Криса по прессу, пока тот в извиняющемся жесте разводит руками. Пытается замять дело ослепительной улыбкой, но какой там. Ему вообще лучше не улыбаться, а то примут ещё за криминальный элемент и сдадут в соответствующие органы. Хихиканье старшего выводит омегу окончательно, и он заводит пластинку заново. Не логично, но я даже завидую Крису, которого посреди столовой как мальчишку отчитывает миниатюрное и взъерошенное нечто. Чтоб они друг без друга делали? Эх… У всех омеги как омеги, а у меня вредно-трусливое чудо. - Какого черта, я тебя спрашиваю! Какого, мать его, черта, ты нарушаешь диету, дурья башка! Я ж тебя сам сейчас в эту колбасу закатаю, самостоятельный ты мой. Очередная претензия прерывается на корню, когда альфа со словами:"Твой, угомонись" - затыкает половинку весьма действенным и приятным способом. Сопли, слюни, розовая рюшка, но я все никак налюбоваться не могу. В ответ на недовольное мычание Исина, широкая ладонь обхватывает за талию и отрывает от земли. Romantic, мать вашу. А в столовке аплодисменты. А вы что хотели? Им даже преподы аплодируют, потому что вторых таких не найти. Да уж, подвезло, так подвезло. И пока Крис вымаливает прощение, свободной рукой сбрасывая ненавистный кусок колбасного производства в сторону, я размышляю на тему «Светит ли мне хоть один нормальный день с этой скотиной, если я его до одури терпеть не могу?» Ага, раскрывай рот шире, Пак Чанёль, губозакаточную машинку монтировать будем!