Терпеть его не могу!

На подходе к общаге, сражаясь с холодным ветром и колючими снежинками, чувствую, как ударяет в голову папин вискарь. Ядрёная штука. Куртка нараспашку, майка лёгкая, ни перчаток, ни шапки. - Ты чего раздетым бегаешь, придурок?! – кричит с крыльца Бэкки. - Ничего, я не замёрз, - уверяю я, взлетая по ступенькам и заталкивая свою омегу в холл. - Ага, не замёрз он. И синие губы у тебя – это новая помада, да? Чмокаю его в макушку, прижимая к себе. Идём по коридору. Бэкхён просовывает руку под мою куртку, обнимает. - Где шлялся? - По делам ходил. - В таком виде? Простынешь, точно тебе говорю. - Не простыну, я пьяный. Бэкхён тормозит. - Стоп, что ты? Пьяный? - Виски. Немного, но ощутимо. - И по какому поводу праздник? – сердито спрашивает омежка. - Там не праздник, там для храбрости, - отвечаю я, ставя ногу на первую ступеньку. Поднимаемся, Бэкхён фырчит себе под нос. - Зачем храбрился? – не выдерживает и впечатывает меня в перила. Ну не объяснять же ему тонкости нашей дипломатии, поэтому… - А вот зачем, - и целую, заворачивая в куртку. Он отвечает, мягко прикасаясь пальчиками к моей шее. - Врунишка, - улыбается, а потом кокетливо облизывается. – Отличный вкус у этого вискаря. Угостишь? Закидываю его себе на плечо. Шутливо брыкается, но затихает, когда получает шлепок по заднице. - Нет, солнышко, тебе пить нельзя. Ты по пьяни профессиональным провокатором становишься, а мне потом разгребай. Или огребай – час от часу не легче. Бэкхён хихикает, шлёпая меня по заднице в ответ. - Дошлёпаешься сейчас. Не забывай, что я выпил. - И? – тянет из-за спины любопытствующий голосок. - Либо нас уроню, либо тебя поимею. - Всё-всё, Бен Бэкхён убрал свои шаловливые ручки. - У меня такое ощущение, будто не я пил, а ты. С чего мы сегодня такие добрые, а? - Просто. Нельзя? - Подозрительно это, - щурюсь я. - Что пристал? Настроение у меня хорошее. - Вещи разобрал? - Да, - довольно тянет Бэкхён. – Буду теперь красивый и утеплённый. - Попка, я помню. - Вот тебя только попка моя и волнует, да? – обиженно бурчит омега. Спускаю его на пол у двери. - Балда моя, - ерошу его волосы. - Волнует, чтоб ты не простыл. А красивый ты у меня всегда. Хватаю за руку своё довольно улыбающееся чудо и завожу в комнату. Бэкхён присвистывает, когда замечает на тумбочке два стакана и полупустую бутыль. - Так ты ещё и в компании выпивал? - Да, с Сехуном. Снимаю куртку, стаскиваю ботинки и поворачиваюсь к нему не в самый подходящий момент. Этот паразит соблазнительно проводит язычком по горлышку, собирая мелкие капельки напитка. - Ммм, правда вкусный. И кокетливо улыбается. - Нарываешься, - предупреждаю я, снимая майку. Бэкхён словно не слышит, глядит на мой торс и облизывается. Хотя скорее всего, он это специально. - Ах ты, похотливая моя монашка, - тихо усмехаюсь я, в пару шагов оказываясь рядом. Вытягиваю из его рук бутылку и роняю нас на кровать. Бэкхён ориентируется моментально, перекатывая меня на спину и усаживаясь сверху. Хохочет. - Тебе не нравится? - Погоди, дай я… Я обхватываю его за талию, приподнимая с себя. Бэкхён слазит с кровати и ждёт, пока я удобно усядусь. Облокачиваюсь на стену, а он уже забирается обратно. - Нравится, - устраивая руки на его бёдрах. – Ты удивляешь меня. - Тем, что могу не выёживаться? - Да, - притягиваю к себе и чмокаю в щёку. – Всё никак не привыкну. Бэкки гладит меня по плечу кончиками пальцев, как-то по-особому интимно. А потом целует в уголок губ, да так нежно, что всё тело пробирает дрожью. - Бэкки, ты провоцируешь, а я и без того пьяный слегка. – Аккуратно ловлю его руку, отводя в сторону, и утыкаюсь носом в подставленную шею. - Даже так заботливый, - улыбается Бэкхён каким-то своим мыслям. Высвобождает свою руку из моего захвата и переплетает наши пальцы. - А должен быть каким? – интересуюсь я. - Не знаю, - произносит он, а потом поворачивает мою голову и прихватывает губами мочку уха. Я тут же отстраняюсь, резко дергаясь под ним: «Бэкхён, твою налево». - Что? Невтерпёж? Да он играется! Ёрзает на мне, задевая образовавшийся стояк. Держи себя в руках, Чанни. Крыша, сидеть! - Ты сейчас зачем это делаешь? – уже серьёзно спрашиваю я. – Проверка? Он молчит, только виновато отворачивается и жуёт губы. - Ах, так! Отлично. Ну, всё, доигрался. Опрокидываю его на кровать, тут же укладываясь сверху. Целую яростно, завладеваю инициативой, а он, совсем не думая, как себя сейчас подводит, шире разводит ноги, позволяя улечься мне ещё удобней. Веду языком по шее – Бэкхён скулит, выгибается подо мной и сжимает губы, пытаясь подавить стон. Ему нравится такая несдержанность, и я в наглую этим пользуюсь. Вжимаюсь в него бёдрами – пусть ощутит масштаб моей катастрофы. Целую за ухом, ладонью забираясь под его майку. Грубо тереблю пальцами соски, а он открывает рот, хватая воздух. Стонет, подаётся на каждое прикосновение, выпрашивает поцелуй за поцелуем, пытаясь поймать мои губы. Дразню, слегка прихватывая его высунутый язычок и возвращаясь к его шее и ключицам. Рука уже стремится к кромке его штанов. Звякает пуговица, расходится молния, и я накрываю ладонью его возбуждённый член. Бэкхён распахивает глаза, когда я демонстративно облизываю пальцы, приподнимаю его, провожу горячей ладонью по спине и ныряю рукой ему в трусы. Всю его страсть как рукой снимает. Его начинает трясти, он упирает руки мне в грудь в попытке оттолкнуть – да, я применяю жёсткие методы. - Чанёль! Чанёль, нет! Панические нотки в голосе и глаза, полные ужаса и неверия. Я отрываюсь от него, сжимаю в ладони его ягодицу и вытаскиваю руку из его штанов. - Бэкки, - выдыхаю ему в губы. Мягко глажу по щеке, выжидаю, пока он во все глаза смотрит на меня, приоткрыв ротик. - Я никогда не сделаю тебе больно, и я никогда не возьму тебя силой, мой хороший. Но не играйся больше. Он чуть заметно кивает: «Это жестоко». Понял, на что нарывается всё время? Веду носом по его щеке. - Прости. Но ты не представляешь, насколько я тебя хочу, а ставишь всякие эксперименты. Думал, повторю ли я те фокусы с клуба? Я могу их повторить, и я уверяю тебя, что ты даже не заметишь, как я растяну тебя и начну двигаться. Он трепещет, сжимая в кулачках ткань покрывала. Замечаю это и самодовольно улыбаюсь. Ему хочется, ему нравится, он просто сам ещё не понял этого до конца. А вот тело не врёт. - Не… Не надо. - Вот, - тяну я ему на ухо. – Поэтому не провоцируй. Потому что в следующий раз я сделаю так, что ты сам согласишься, понял? Тебе будет очень хорошо, но это будет против твоих принципов. - Ты выпил. - Совсем чуть-чуть. И это не мешает мне трезво оценивать ситуацию. Даже будучи в дупель пьяным, я бы не причинил тебе вреда. Даже в таком состоянии был бы заботливым и нежным. И ты знаешь это. Поднимаюсь на вытянутых руках, гляжу прямо ему в глаза. - Будем ещё играться? - Нет. Ты мне и так каждые два месяца хорошо делаешь. Мне хватает. Дышит тяжело. Ему неловко: пытается спрятать глаза, крутит головой, лишь бы не встречаться со мной взглядом. Застёгивает ширинку и поправляет майку. - Я пойду. Встаю с кровати, помогая ему подняться. Он стоит рядом, всё ещё не совладав с дыханием, красный, сжимающий в пальцах собственную майку. А потом вдруг резко утыкается в меня. - Не пугай меня так больше. Обнимаю его за плечи, глажу по голове, а он всё сильнее прижимается. Поворачивает голову, прислоняясь лбом к моей руке, и кладёт мне на бок ладошку. - Ты обещал заботиться. Так вероломно себя со мной уже вели. Я ведь согласился, потому что ты не делаешь мне плохо. - Больше так не буду. - Я надеюсь. Не будь ими, пожалуйста. - Бэкки. Поднимает голову: «Что?». Чмокаю его в нос. - Ни за что. Кто самый заботливый и нежный альфа? - Чонин? – спрашивает омежка, тут же пряча весёлую мордашку на моей груди. - Ага, именно он. Награжу его за это медалью. Посмертно. Бэкхён хихикает. Поднимает на меня глазки, любопытно высунув кончик языка. - Ты? - А нет? – мягко веду пальцами по его щеке, шее, потом по плечу, вниз по обнажённой руке – едва касаясь, нежно щекоча. Подхватываю его ладошку и веду вверх по своему торсу. Бэкхён взглядом отслеживает маршрут наших рук, а я неотрывно смотрю на него. Встречаемся взглядами, когда я целую его пальчики. Омежка прикусывает губу и стеснительно улыбается, тут же утыкаясь лбом мне в ключицы. - Я не привыкну. - Привыкнешь. И к этому, и ко многому другому. - Что со свиданием? - Пятница? - Можно. - Хорошо, я продумаю. Только ты больше не улизнёшь, - кусаю его ладошку. Хохочет, брыкается, но потом вновь прижимается ко мне. Он так спокоен рядом со мной, кажется, даже доверчив. Сердце грохочет под рёбрами. Не умирай раньше времени, глупое. Но я решаю рискнуть. - Я нравлюсь тебе? Бэкхён внимательно смотрит, сглатывает, нервно облизывает губы и, что-то для себя решив, подаётся ко мне, привстав на носочки. - Да. Я ловлю его губы и обнимаю, что есть силы. Отрываю от пола, кружусь на одном месте и, абсолютно счастливый, опускаю обратно. Целую опять, и опять обнимаю. Где-то среди поцелуев теряется моё признание и его «знаю». - Ты зря обольщаешься, - деловито заявляет омега. – Я вообще очень проблемный, ты же знаешь. А ты меня ещё на свидание не водил. Вдруг мне не понравится? Я щипаю его за нос. - Ах, не понравится! И Бэкхёна опять кружат, зацеловывают и жамкают. Я заметил, как он тянется за каждым прикосновением. Мне не жалко. Сам никак насытиться не могу. - В общем, хотя бы в этом у нас нет проблем, - переводит дух омега. - Ты реально тактильный маньяк, - улыбаюсь я. - Да, - на полном серьёзе произносит Бэкхён, пальчиком рисуя зигзаги на моём теле. – Мне этого не хватало, наверное. Теперь восполняю. Извини, что с помощью тебя. - Не извиняйся. Мне нравится. Он сдержанно улыбается и выскальзывает из кольца моих рук. - Мне пора. Я договорился фильм один с Кенсу посмотреть, а время уже позднее. Тормозит, прислонившись плечом к моему плечу. - И не пей больше, а то мало ли. Решаю подшутить напоследок: «Не буду. Боишься, что не сдержишься?». Бэкхён вдруг становится очень серьёзным. - Нет, Чанёль. Я доверяю тебе, но это более личное. А я ещё не настолько… В общем, я ещё не настолько твой, как тебе бы хотелось. Прости, теперь я просто буду сдержаннее. Твой маньяк реально станет монашкой. Не хочу потом ни о чём жалеть. Он целует меня в обнажённое плечо и выходит. Падаю на кровать, зарываясь лицом в подушку. Не настолько… Но насколько уже?