Терпеть его не могу!

Исин с Чунмёном драли глотки, весь вечер устраивали адское светопредставление и ругали Чонина за его "тактичность", а ещё - за "невмешательство" и "уравновешенность". Чунмён сперва пытался защитить своего альфу и оправдать его действия инстинктами и необходимостью оберегать свою омежку, но после десяти минут сопротивления сдался, встав на сторону Исина. Теперь эта парочка, уже давно и во многом спевшаяся, читали нам лекцию об уважительном отношении друг к другу, глупостях, рукоприкладстве и иных тяготах жизни. Я искал Бэкхёна весь вечер, выбежав за ним через минуту, но омежки и след простыл. Не знаю, где он пропадал так долго, но его присутствие в общежитии я засек перед самым "отбоем". Ноги сами несли на его этаж. Как школьник, я стоял у двери и прислушивался. Тихий шепот в ответ на реплики Кенсу дали ответ - Бэкхён в комнате, он собирается спать, он в безопасности. Это хорошо. Следующий день издевается надо мной, потому что Бэкхён везде: на крыльце общежития, у расписания, в коридоре, за каждым углом, в столовой, библиотеке и даже в том кабинете, что находится рядом с кабинетом тренера. Что этот атлет там забыл? Он не видит меня, не слышит, никак не реагирует ни на кого из нашей компании и скрывается при появлении Чонина. Теперь он ходит с Кенсу, болтает с Кенсу, шутит с Кенсу... Я не ревную, я хочу повернуть время вспять. На те пару дней назад, когда случился наш диалог в библиотеке, а еще лучше - на несколько лет, чтоб ни к кому больше не прикасаться в своей жизни, чтобы ещё тогда подойти к нему ещё раз. Всю ночь мне снились кошмары и убегающий из столовой Бэкхен - угадайте, от чего больше я покрывался испариной и словно сходил с ума. Меня нет - я пустое место в его жизни. И от столь очевидного игнорирования, боль от его потери возрастает многократно. Мое чудо опять проходит мимо. Задыхаюсь, складываюсь пополам и делаю новый болезненный вдох. Еще за обедом в столовой все наши заметили, что, обычно прожорливый и ненасытный я, не ем, не пью и отчего-то украдкой поглядываю в сторонку, попутно приобретая серо-буро-козявчатый цвет лица. - Тебе нехорошо? - интересуется Лухан. Не тороплюсь с ответом. - Нормально. - Ага, конечно. Нормально он, - довольно резко встревает Чонин, под строгим взглядом Чунмёна. - А что вы так смотрите на меня? - уже обращаясь к повернувшейся в его сторону компании. - Что? Да на нём лица нет! - Всё в порядке, - перечу я. - И было бы ещё лучше, если б ты не лез. Я не хотел грубить, правда. Само как-то вышло. Да и ссора с Бэкхеном подливает масла в огонь. Омега игнорирует меня после вчерашнего спектакля Чонина, так что видится вполне логичным, что все свои переживания и негативные эмоции я вдруг сбрасываю в его сторону. - Лез?! - бросает ложку Чонин. - Лез?! Да я чуть Чунмёна не покалечил. А ты киснешь по этому ненормаль... На Бэкхёна? Ненормальный? - Что ты сказал? - приподнимаюсь, над столом. Голос Криса тормозит начинающуюся перепалку. - Заткнулись оба. Чанёль, я не пускаю тебя на тренировку сегодня. И не пущу до тех пор, пока ты не придёшь в форму. Он издевается? - Но я в фор... - Не в спортивную. Возражения не принимаются, - всё так же строго чеканит капитан. Со злости едва не отрываю ручку у рюкзака, вылетая в коридор. Да иди оно всё пропадом! Досиживаю оставшиеся две пары и плетусь в общагу. На тренировку меня же сегодня не пускают. Вот и пусть потеют там сами. Больше часа я пытаюсь найти себе занятие. Семинар на завтра готов, а погружаться в выполнение иных учебных заданий мне лень. Побив баклуши и посчитав ворон, - называйте, как хотите, - вспоминаю о своей машине и автосервисе. Ласточку надо забрать. Спустя два часа, я сижу в кафе, недалеко от территории родной альма-матер, пью чай, наслаждаюсь картофельной запеканкой и любуюсь на фантастических размеров кусок бисквитного торта. Ах да, ещё слежу в окошко за своим обновлённым автомобилем. Это кафе славится у всех студентов соблюдением основных принципов - вкусно, дёшево, сердито. Обстановка уютная, повара отличные, и накормят вас здесь от пуза за смешные деньги. За их запеканки душу продать можно, и я пытаюсь получить максимальное удовольствие сегодня хотя бы от потребления пищи. Нежная, тает во рту, словно воздушное суфле - запеканка мечты. Да все сильные мира сего локти кусать от досады будут - у них в резеденциях и администрациях такую вкуснотищу точно не подают. И вот, в тот самый момент, когда очередная порция готова порадовать меня своим восхитительным вкусом; когда я почти достиг консенсуса между собой и крышей - переговоры ведутся довольно давно, и запеканка уже склоняет вечно пропадающую "кровлю головного мозга" на нашу сторону, - когда мое ментальное тело успешно входит в астрал, вибрирующий сигнал телефона сотрясает в нетерпении и стол, и тарелки, и салфетницу. Не мой день. На дисплее загорается "Чунмён". Ему вот что сейчас от меня надо, а? - Слушаю, - отвечаю я, отправляя- таки в рот порцию вкусняшки. - Привет. Чанни, а ты где? Голос омеги звучит подозрительно заинтересованно. - Что случилось? - Эм... Да ничего, просто спрашиваю. Ты где? В универе, общаге? - Ни там, ни там, - спокойно говорю я, пока увлечённо кромсаю запеканку для новой порции. - А где? Хм... Это уже настораживает. - Тебе зачем? - Да как тебе сказать... - Как-нибудь. - Ты далеко от территории? Что там происходит, етит вашу?! - В паре кварталов. Да что происходит, чёрт возьми? - Уф... А конкретно где? - Вот пристал. Я называю адрес, омега угукает в ответ. - Чанёль, просто тут такое дело... Кхэм... Ты только не ругайся... Я начинаю закипать. - Твою ж, Чунмён, что... - В общем, Чонину что-то приспичило и... Мы ошиблись дверью. Нечаянно. Правда-правда. Мы не трогали твою кровать, и соседней хватило... Я херею с этих ребят. - Посиди еще часок там, а мы пока приберёмся. Обещаю всё вымыть и постирать. - Где этот членосувальщик? - Ой! Он в ванной. - Опупеть! Кровать обесчестили, ванну поюзали. Молодцы! Медаль этому Казанове за дезориентацию в пространстве. - Чанни, прости. Мне жаль, мы все уберем. Подождешь? - А куда деваться? Проветрить не забудь, Джульетта. - Договорились. Надо было Чонину трубку дать, но он решил, что я с переговорами лучше справлюсь. Ты сильно сердишься? - Честно. Мне сейчас как-то фиолетово. Кладу трубку. Никакие подозрения не закрадываются в мою голову, когда через пятнадцать минут мне перезванивает Исин - мол, он помогает этим распутникам убрать последствия их прегрешений и хотел бы поинтересоваться, на месте ли я до сих пор, а то у них ещё есть работа. Стараюсь не думать, что эти похотливые задницы могли сотворить с моей комнатой. Ужас какой. Потом притащу ультрафиолетовую лампу и продизенфицирую каждый угол. Фу! Масштаб пиздеца и провала моей интуиции настигает меня с тихими скрипом входной двери и мелодичной трелью музыки ветра: на пороге стоит Бэкхён, подталкиваемый Чонином и Чунмёном в сторону моего столика. Закопаю сейчас. - Инсценировщики хреновы, - зло цежу я, когда Чонин усаживает моего омежку напротив. - Может и так, но ты повёлся. - И зачем ты его приволок? Бэкхён сидит, покорно сложив на коленях ручки. - Поговорить. Он мне должен, помнишь? Не уйдет отсюда, пока вы между собой не договоритесь, голубки. - Ты понимаешь, что я тебе потом в рожу дам, да? - Вы сначала побалакайте, а там посмотрим. Чунмён с Чонином устраиваются за соседним столиком, а я отставляю тарелку и устремляю взгляд на Бэкхёна. - Ты в порядке? - Да, - сухо отвечает он. - Как этот дьявол притащил тебя сюда? - За ухо. Я хрущу костяшками. - Шучу. Отловил в общаге и пригрозил некоторыми мерами. - А поконкретней? Бэкхён поднимает голову. - Неважно. Я извинился перед Чунмёном, но альфе этого мало. Он хочет, чтоб мы поговорили, так что, чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. Сердце ёкает в груди от обиды. Он согласен поговорить, лишь бы отделаться от меня и моего общества. - Как хочешь. Бэкки, раз уж мы стали заложниками обстоятельств... Послушай, пожалуйста. Он внимательно смотрит на меня и сцепляет пальчики в замок, укладывая перед собой на стол. - Я не буду извиняться в очередной раз, потому что не вижу в этом смысла. Бэкхен чуть приподнимает бровь. - За любовь не просят прощения, Бэкки. Я могу показаться эгоистичным, но каждый мой шаг направлен на то, чтобы максимально сделать тебя счастливым. Скрывать не буду, я боюсь потерять тебя. Очень боюсь. И я стараюсь не думать о том, что будет со мной, если ты откажешься от этих отношений. Омега неотрывно глядит на меня широко распахнутыми глазами. - Шутишь? - Смысла врать о таком у меня нет, так что... В общем, решай сам, что делать с этой информацией. Наш разговор позавчера был не самым продуктивным, и я могу повторяться сейчас, но... Но все, что я хочу сказать... Руки сами тянутся к сжатому замочку. Накрываю тонкие пальчики своими. - Слушай, я не знаю, что ты испытываешь ко мне, не знаю, насколько дороги для тебя наши отношения, и тогда... Этот альфа рядом с тобой. Он большой и сильный, со старшего курса. Я боялся, что он понравится тебе больше, чем я. Бэкхён вырывает руки. - Я настолько ветренный, непостоянный? Это мои первые отношения, Чанель. С чего вдруг такие выводы? Я не могу изолировать себя ото всех. Но это не значит, что я кручу задницей направо и налево. Моя репутация, видимо, сильно вредит твоему восприятию. - Не воспринимай мои слова в штыки. Бэкхен молчит. - Ты хрупкий, беззащитный и маленький, а это стадо вокруг тебя большое и сильное. Ты не думаешь об этом? Я люблю тебя, люблю со всеми твоими заскоками и мне плевать на твою репутацию, более того - мечтаю, чтоб ты сам про неё забыл. Но омежка - лёгкая добыча. И ты не понаслышке это знаешь, мой хороший. Бэкхён, если вдруг тебе понравится кто-то, я тебя отпущу. Слёзы наворачиваются на глаза. Бэкхен почти не дышит. - Я верю тебе. Ты искренен со мной, такой нежный, родной, тёплый. Я им не верю. Вдруг кто-то из них обидит тебя? Тогда в библиотеке я смотрел на этого бугая и думал, что он может сделать с тобой, как воспользоваться. Для него ты чужой омега, а мои инстинкты не заткнуть, прости. Это слишком сложно, наверное. Вновь тянусь к нему. Бэкхён несколько раз переводит взгляд со своих пальцев на меня и осторожно вкладывает пальчики в мои ладошки. - Бэкки, я не хочу тебя обидеть или оскорбить. Никогда. И мне жаль, если ты воспринимаешь это именно так. Мне дороги отношения с тобой. Ты дорог. Бэкхён, пожалуйста, давай, сделаем нужные выводы и забудем этот случай. Если мы будем спотыкаться так на каждом шагу, ничего не выйдет. Ты можешь общаться, с кем хочешь, но я буду ревновать, если у меня будет серьезный повод. И не буду больше извиняться за это. Бэкхен переплетает наши пальцы и решает высказать свое замечание. Сердце ухает вниз. - Ты мог бы больше доверять мне и быть не таким импульсивным. Ага, вот как мы заговорили. - Импульсивным, значит, - приподнимаю бровь я и наклоняюсь к нему. - А тебе не помешало бы стать терпеливее и покладистей, - улыбаюсь ему в лицо. Зря я это сказал. Бэкхён из доселе реально покладистого вмиг превращается в Бэкхёна привычного, чуть стервозного и темпераментного. - Что, задумал укрощение строптивого? Не выйдет, Чанёль, - соблазнительно ухмыляется Бэкки. А потом он целует меня, весьма интимно притягивая за ворот толстовки, демонстративно, так, чтоб уронившие в тарелку челюсти Чонин и Чунмён рассмотрели этот знак воссоединения со всех сторон. Влажно, пошло, причмокивая и... и легонько оттаптывая под столом мою ногу. Люблю этого сучонка, что ни говорите. А по поводу мордобоя с Чонином я еще не решил.