Терпеть его не могу!

Забегаем в кафе. Бэкхен отряхивает меня, я отряхиваю его, ржем оба. Последние два квартала мы попутно ловили друг друга на припорошенном льду. И если б нам пришло в голову провести соревнование на самый необыкновенный и заковыристый кульбит, выбрать победителя оказалось бы невозможно. - Цел? - спрашиваю, распутывая его шарф. Бэкхен дает себе отдышаться и утвердительно кивает головой. - Это хорошо, - улыбаюсь я, и мы идем искать столик. Он не садится напротив, он устраивается рядом, загоняя меня в угол. Я в ловушке. Сбылась мечта идиота. Весьма рассеянно просматривая меню, Бэкхен принимается жамкать мою коленку под столом. Вдруг. Видимо, моя нога интересует его больше, чем посредственные иллюстрации и краткое описание блюд. Я б тоже свою ногу выбрал, если честно. Она длинная и красивая. Но такая активность меня отвлекает. - Зайчик, - решаю аккуратно поинтересоваться. - А у тебя это дело скоро, а то ты прям отжигаешь сегодня? - После нового года, - вдруг внимательно вглядываясь в меню. - Уверен? - Да, как раз на время праздничных каникул выпадает, - а рука продвигается выше. Беру его руку и отодвигаю подальше. - В чем тогда дело? Бэкки поворачивается ко мне и непонимающе изгибает бровь. - Поприставать нельзя? - Можно, но учитывай, где, к кому и как. Целую любимые пальчики и кладу на стол. - Как хочешь. Но учти, где-то через месяц я буду очень активным, - подмигивает Бэкки. - Острее ощущать запах, чувствовать прикосновения. - Зря ты сказал - я буду пользоваться этим. - Сколько влезет. Тебе удовольствие - мне облегчение. Течка не самое счастливое время, если не идти у нее на поводу. Это мучительно. - Всегда было интересно, как это? Глаза Бэкхена сейчас сравняются по размерам с десертным блюдцем. - Что? - Говорю, интересно, как вы ощущаете течку. Брови моего солнышка складываются домиком. - Странный вопрос. - Я ж не заставляю отвечать. Это, скорее, риторический вопрос. Просто промелькнуло в голове. Должно быть, какое-то особое внутреннее чувство. - Ну если простым языком... Эм... Сейчас подумаю. И правда думает. Вот ведь чудо в перьях. - О, есть! - словно найдя какое-то гениальное решение, восклицает омежка. - Только не смейся. Ты сам спросил. Я согласно киваю, принимая его условия. - Представь, что у тебя там жутко чешется. Я прыскаю со смеху, а Бэкхен бьет меня по колену. Поджимаю губы и давлю лыбу. - Так сильно, что все твои мысли сосредоточены на решении этой проблемы. Что угодно сделаешь, чтобы полегчало. А легчает в двух случаях: переждать и почесать. На проржаться уходит пара минут. Бэкки тихо хихикает рядом, для приличия давая подзатыльники. - Эй, это не смешно. Ни капельки. Харе ржать! Но вскоре сам понимает, как забавно прозвучало его объяснение. Хохочем на пару. Набираю воздуха в грудь и решаюсь спросить. - То есть я твоя большая чесалка, что ли? Выпадаем из реальности еще на пару минут. Глаза слезятся, живот болит, но остановиться невозможно. - Да, - сквозь смех выдавливает мой мастер метафор. - Очень большая чесалка. И мы вместе сползаем под стол. - Если серьезно, это жуткое чувство, когда ты не в силах контролировать потребность своего организма, - продолжает разговор Бэкхен, когда нам приносят заказ. Разливаю по стаканам сок. - Совсем? - Желание облегчить себе жизнь, пусть и на пять минут, порой заглушает здравый смысл, - с легкой ноткой сожаления признается омега. - В голове и правда только мысли об этом. Сила воли нужна железная. Беру его за руку и сжимаю хрупкие пальчики, заглядывая в глаза. - Твоя чесалка тебя спасет, - очень серьезный тоном. Бэкхен широко улыбается и щелкает пальцем мне по лбу. - Мне кажется, ты этого прям ждешь, - и принимается за содержимое своей тарелки. - А ты нет? - умыкая у него из-под носа кусок, обильно залитый соусом. Шлепок по руке, пинок по ноге - мое наказание. - Теперь - да, - тихо, себе под нос. Прижимаю к себе за плечи и разворачиваю за подбородок. Бэкхен смотрит на мои губы, а я любуюсь на длинные реснички. Такой красивый. Бен Бэкхен, ты хоть понимаешь, насколько восхитителен в этот момент. Да что там? В любой момент. Не знаю, что отражается на моем лице, но омежка прижимает ладонь к моей щеке и очень интимно прихватывает нижнюю губу. И от этого прикосновения мурашки по коже. Будто нет никого вокруг, и все сосредоточено на том, с какой нежностью мое чудо дарит мне эту ласку. Не предпринимаю ничего, только наслаждаюсь тем, как любимые губы прикасаются к моим, чуть прихватывают то верхнюю, то нижнюю - так хорошо. - Поцелуй меня, - едва слышно просит он, отстраняясь на сантиметр. И я целую, наплевав на всех вокруг. А он отвечает, раскрывается передо мной и с абсолютным доверием льнет все ближе. Вечер проходит отлично. Бэкхен много рассказывает, вспоминает приколы с каких-то выступлений и концертов и смеется. - Ты им понравился, - вдруг произносит омега, посреди процесса поедания десерта. - Кому? Артистам твоим? Бэкки угукает. - Это важно? - Конечно, - кивая головой. - Дела будут идти легче. - Ты петь будешь? Поджимает губы и задумчиво рассматривает цветастую скатерть. - Нет, наверное. На инструменте поиграю, может. Ну или в какой-нибудь сценке поучаствую. - Жаль, мне бы хотелось послушать, - вздыхаю я. - Как захочу, спою. Настроение нужно подходящее. - Да я ж не требую. Омега смеряет меня непонятным взглядом и что-то прикидывает в уме. По глазам вижу, что обдумывает коварное дельце. - Что? - не выдерживаю я. - Обещаю, что спою для тебя обязательно, - и ладонь мне протягивает. Пожимаю его руку. - Заметано. Сделка скрепляется чмоком в нос.