Терпеть его не могу!

Мы идем по коридору молча. Бэкхен только с силой сжимает мою руку. Они производят впечатление, я то знаю. В какой бы ситуации их не заставал, всегда время вокруг замирает. Хотя бы на секунду. Это похоже на волшебство. Иногда мне кажется, что мы все вокруг лишние. Не сейчас, в какой-то конкретно взятый момент, а вообще. Им идеально вдвоем в их собственном мире. Там, где они говорят без слов. Крис просто смотрит на него, а Исин кивает чего-то. И в этом кратком взгляде столько всего сосредоточено, такая концентрация жизненно важной информации, что многотомник впору писать. А я сижу рядом, как последний кретин, и пытаюсь понять хоть строчку в их персональном словаре. В такие моменты чувствуешь себя лишним, потому что есть что-то, очень важное, во что ты не посвящен. Словно секрет витает в воздухе и ускользает в последний миг, дразнясь и виляя хвостом. Понимаешь, что и не разгадать тебе его, но где-то в глубине души хочется составить свой словарь. С кем-то, один взгляд на которого будет столь же важен и понятен тому, кто вот так просто кивнет в ответ. Они не стараются никого смутить, ни в коем случае. Более того, они стараются оградить всех вокруг от этого, но ауру безграничного, бессловесного взаимопонимания и доверия, окутывающую эту пару, не скрыть. Кожей чувствуется. Каждый нежный взгляд, легкое касание - едва заметное для остальных, но настолько полное, так громко о жажде друг друга кричащее. Наступи ядерная зима, они выживут в ней. Потому что каждая частичка будет направлена на спасение и оберегание своей половинки и ни на что более. Все ли состоявшиеся пары способны на подобное? Исин просто гладит рубашку, а по каждому его движению понятно - для Криса. С особой осторожностью и аккуратностью. И как бы бредово и сопливо это ни звучало, даже подошва утюга ставится на ткань мягко, будто потом Крис сможет прочувствовать на коже это прикосновение. Всё существование этого омеги сосредоточено в одном высоком президенте студенческого совета. Исин готовит, наводит порядок, обустраивает комнату - для Криса. Улыбается, смеется, корчит рожицы, дышит, живёт - тем более. Он делает аккуратно всё, это ж Исин. Но мне кажется каждый раз, рагу рисовое в тарелке его альфы на толику, а вкуснее. И свитера наверняка не колятся после того, как омежка идеально ровной стопочкой сложит их в шкаф. Крис прижимает пару к себе, стоя у расписания, а у вас появляется двоякое желание: отвернуться и не смотреть, потому что даже это интимно и бережно с налетом "слишком", или смотреть, не отрываясь, как на лощеную картинку с обложки романа. И вы будете смотреть, да. Думать, как хочется так же, и душить в себе голос поганой зависти. Их любят в университете и ненавидят одновременно. Они ходячее напоминание того, что каждый может быть счастлив, но мы слишком ленивые и самовлюбленные, чтобы суметь создать для себя и своей любви подобную вселенную. Часть задается тупым и банальным вопросом, почему одним всё, а другим шиш с маслом. Другая пытается найти изъяны и успокоить себя - мол, и тут дело не чисто. Ищет и не находит. Надо отдать должное Исину и его не по годам великой мудрости за то, что никто и ни разу, кроме того случая со сбоем цикла, не видел их повздорившими. Они притирались друг к другу и так же, как все, учились строить отношения, но никогда не выносили сор из избы. Я не знаю, каким образом и как долго они создавали для себя правила совместного существования, но даже при мне их несогласия не проявлялись. Берегут друг друга, пуще любого сокровища. Словно вчера познакомились, и конфетно-букетный период только начинается. А это просто их волшебство - нескончаемое, проявляющееся во всем: в слове, взгляде, прикосновении, отношении, сексе. Пару минут назад... Я знаю этот взгляд, каким смотрел Бэкхен. Ощущение, что тебя насилуют морально, потому что то, что ты видишь, не предназначено не то что для посторонних глаз, оно вообще для глаз не предназначено. То, что нужно ощущать. Не чувствуешь никакой брезгливости, никакой негативной реакции, хотя перед тобой два посторонних человека занимаются "этим". Может, от того, что и сексом это язык назвать не повернется. Более возвышенное, нежное, трепетное - занятие любовью. Она из эфирного, волшебного, опутывающего их с головы до ног, превращается в ощутимое, материальное, но ни на секунду не теряет в своей значимости. Это все та же любовь, та же нежность и взаимопонимание. Все тот же разговор без слов - и здесь. И не смейте называть меня ванильной фанючкой, потому что это зрелые рассуждения любящего своего омегу альфы. Это нужно понять, прочувствовать на себе. Жаль, что я не знаю, каковы эмоции Бэкки, потому что для меня каждое его прикосновение и взгляд важны очень. И я помню отчетливо изгибы и реакции этого тела, как помню и каждый стон и еле различимое в тяжелом дыхании "еще". Если для моей половинки это секс, то для меня нечто большее. Но не занятие любовью еще - по одному ею не занимаются, это требует взаимности. Живу надеждой, что когда-нибудь подобное волшебство будет сопровождать и нас. А пока... Как бы мы ни дружили с Крисом, никого не сыщется ближе для него, чем Исин. Сейчас я начинаю понимать, потому что у меня есть Бэкхен. Потому что я люблю его безмерно, и между нами действительно зарождается нечто столь же, надеюсь, волшебное. Лично для меня уже нет ничего важнее, чем комфорт и спокойствие Бэкки. Теперь в лепешку разбиваться, но только становиться сильнее и надежнее для него. Бэкхен опускается на переднее сиденье автомобиля и щелкает ремнем безопасности. - Они не боятся, что их застукают? - тихо спрашивает он. - Они в том положении, когда им все равно, - отвечаю я, вставляя ключ. Бэкхен хмыкает и уточняет адрес музыкального магазина, отворачиваясь к окну. О чем ты думаешь, мой хороший?