Терпеть его не могу!

Веселье начинается, когда Лухану с Исином в голову приходит мысль выйти на танцпол. Они выбираются из-за стола, естественно, утаскивая за собой оставшуюся парочку. И первые минут десять мы спокойно наблюдаем, как толпа на танцполе зажигает под какую-то энергичную композицию. А вот потом, когда диджей вспоминает о своих талантах и превращает одну из популярных нынче песен в тягучее нечто, наступает апокалипсис. И дело даже не в Чунмене, плавно двигающем бедрами, не в Бэкхене, на которого я стараюсь не смотреть вообще, не в Исине, грацией которого можно только восхищаться. Дело в Лу, которого сейчас, впервые с момента нашего знакомства, я вижу настоящей омегой. Не особью, старшим и обозначенным природой как принимающая сторона. Нет, именно омегой, нашедшим свое и признавшим это. Каждое движение обращено к одному только Сехуну. И он откровенно дает понять, что готов подчиниться, что готов стать слабым, позволить Сехуну стать для него большим и сильным. Нет аспиранта, нет тех лет, что разделяют их сейчас. Только его сущность и потрясающее изящество. Я не замечал этого в Лухане раньше. В силу своего возраста и опыта он может дать фору даже Исину, хотя это казалось мне невозможным. Сехун дергается на месте, и никто не останавливает альфу, когда он решительно идет к своей паре. Всего несколько совместных движений, и Лухан сам притягивает его для поцелуя. Глубокий, жадный, это заметно даже со стороны. - Кажется, зря Се сегодня так марафетился. Ненадолго приехали, - смеется Чонин, а сам одним глазом следит за любимой задницей, мелькающей где-то рядом с парой. - Ну точно, - кивает Крис на танцпол. Сехун подхватывает омежку под бедра, подкидывает и заставляет обвить себя ногами. Расталкивая толпу, они пробираются в сторону выхода, но потом вдруг сворачивают. То ли с пути сбились, то ли передумали. О том, насколько им неймется, я узнаю буквально минут через пятнадцать. Везунчик по жизни, блять. Всего-то иду в туалет, а в другом конце длинного коридора одна высокая фигура вжимает в стену другую. Секс между альфой и омегой законодательно оправдан в любом месте и в любое время. Это то, что оправдано природой и нашей сущностью. В конце-то концов, демографическую ситуацию способны менять только мы. Размножайтесь, сколько хотите, только никого к этому не приплетайте. Ну и по обоюдному согласию, конечно. Сехун прижимает его к себе, целует, а Лу тихо постанывает. Рука альфы между ног омежки двигается почти незаметно. И приспущенные джинсы Се ни в какое сравнение не идут с висящей на одной ноге штаниной и спадающим носочком - умилительно до дрожи. От того образа, что Лухан придумал для этого вечера, не осталось ничего. Он сексуальный, этого не отнять. Но теперь такой беспомощный, подчиняющийся движениям пальцев внутри и мазкам языка по шее. Есть в омегах то, чем я не устану восхищаться: вся их убийственная нежность, хрупкость и слабость роняет нас на колени. И ты падаешь с удовольствием, потому что потакать их желаниям хочется. Потому что нам не понять, как они умудряются быть столь милыми, с дрожащими ресничками, покусанными губками и сползающими носочками. Как заставляют замирать сердце, стоя в растянутой майке, с взъерошенными волосами и сонками в уголках глаз. Как у них выходит столь невесомо вести пальцами по коже, будто и не было этого прикосновения вовсе, но мурашки отчего-то бегут по спине. И как они из соблазняющих превращаются в соблазнившихся. Маленькие, беззащитные. Удивительные создания. Не то что мы, большие, грубые и руководящие. Выхожу как раз в тот момент, когда Се заменяет пальцы собой, а по коридору разносится громкий и протяжный стон долгожданного наслаждения. Зависть, зависть, зависть. Я хочу тебя, вредина моя, а ты крутишь попкой на танцполе. Крутишь и зовешь. Это жу-жу-жу неспроста, помяните мое слово. О, восхитительные пальцы Бэкхена, я готов слагать о них песни, с отдельным куплетом о родинке и том, насколько я ее люблю. И сейчас он как раз манит меня к себе пальчиком. И я покорно иду на зов. Не повестись невозможно. Почти дохожу до танцпола, когда с него сходит Исин. Хватает за воротник и тянет вниз. - Они все, уехали? - Нет еще, - бережно обнимая за плечи. - Не дотерпели, - и киваю в сторону коридора. Омега понимающе улыбается. - Осторожнее, Бэкхен сегодня чересчур активный, - подмигивает Исин и автоматически поправляет перекрутившийся рукав. - Мы поехали, удачного вечера. - Вам тоже, - задорно подмигиваю я в ответ. Он смеется и уходит к Крису, уже поднимающемуся из-за стола. Вы видели, как они договаривались? Я - нет. Телепатическая связь, точно. Делаю вдох и направляюсь к своему чуду. Заждался, поди.