Терпеть его не могу!

Среда начинается восхитительно, потому что Бэкхен будит меня. Нет, не присылает сообщение или звонит. Он приходит сам. Запрыгивает сверху на мое одеяло, укрывает по самые уши и, мурча что-то себе под нос, целует в макушку. Лежу на животе, обняв подушку, и блаженно улыбаюсь, когда озорные пальцы сбоку подлезают под одеяло и гладят бока. Бэкхен хихикает, подглядывая, как я облизываюсь и довольно закусываю губу, наслаждаясь каждым прикосновением. - Мне без тебя плохо спится, - жалуюсь я, ощущая, как Бэкхен наклоняется, сдвигает вниз одеяло и тихонько дует на шею. Мурашки шагают по спине, а я счастливо жмурюсь. Омега ласково чешет за ухом, целует в плечо и ... мяукает? Это новый способ разнообразить нашу отсутствующую сексуальную жизнь? Но вот на кровать запрыгивает маленькое нечто и упорно пробирается мимо Бэкки. Мученически хнычу, когда на подушке появляется пушистая лапка. - Крендель, - выдыхаю я и, высунув одну руку из-под подушки, сгребаю этот комок в кучу и жамкаю. - Крендель, в моей кровати лежу я. Ему можно, тебе нельзя. И лапы на мою подушку не накладывай. Моя подушка, я сказал. И он мой, усек? Бэкхен хохочет и путает наши пальцы в шелковистой шерстке. - Он вряд ли с твоей миссией справится, не дорос еще. - Я помню, что он планирует вызвать меня на дуэль, когда подрастет. Я начеку. И зыркаю в сторону Кренделя. А тот не уступает. Со стороны сцена выглядит так: маленькая и пушистая херня пытается пободаться с мамонтом. Но на морде этой херни написана такая решимость и воинственность, что сомнений не остается - ради победы он пойдет на все, даже на дружеское соглашение с мышью. - Представляешь, оказывается, Исин его тоже подкармливает? - восторженно улыбается омега. - Только он зовет его Персиком. - Вы совсем с ним голодные, что ли? - смеюсь я, поглаживая котенка и получая по уху. Уже пошутить нельзя. - Они его приютили на одну ночь, пока комендант храпел. Но его придется отнести обратно ребятам, у нас репетиция. Ты же не забыл? - Забудешь тут, - бубню я. - Нет. Знаете, как шустро освежаешься в душе и одеваешься, пока твой омега, прикрывшись одеялом, жамкает какого-то Кренделя? Стремительно. Я бил все рекорды по скорости. И чем громче урчало пушистое нечто, тем интенсивнее проходили мои сборы. Бэкхен с Исином хихикали и переглядывались, когда мы относили котенка обратно. Но я то видел, стоя на пороге чужой комнаты, как "восторженно" ждал возвращения зверушки Крис. По его "довольному и счастливому" лицу было понятно, что и с ним Крендель ведет непримиримую борьбу, и за Исина капитану тоже придется драться на дуэли, когда этот наглый шерстяной комок подрастет. Завтракаем в столовой и идем в зал. По пути омега брыкается, бьет меня по заднице и решительно заявляет, что он не согласен выступать в роли вещмешка. В актовом зале пусто, и до назначенного времени еще минут пятнадцать. В боковом кармане сумки нахожу шоколадный батончик, и мы его пилим. Прохожусь по сцене, оглядываю все, пока Бэкки ходит внизу и заверяет, что все пройдет в лучшем виде. Он устраивается в кресле на первом ряду, а я наклоняюсь, опираясь на подлокотники, и целую. Бэкхен беспредельничает, давая очередную тренировку моей силе воли, потому что руки не теряют своей опоры и к нему не лезут, хотя хочется, а омега тренирует по жесткой программе. Бэкхен целует жадно, глубоко, обсасывает мой язык и кусает губы. Поцелуй со вкусом молочного шоколада, в запахе кофе, молока и ванили. Фанючьте на нас, сам залипаю. Притягивает к себе за шею, царапает кожу на затылке, поспешно зарываясь пальцами, и ведет вниз до груди, вцепляясь в ткань свободного свитера. А уже через минуту его ладошки холодят мой живот. И я вижу, как велико его желание избавить меня от ремня, что он каждый раз одергивает себя и чуть ли не по рукам бьет. Только пальцы спускаются к кромке джинс, омежка углубляет поцелуй, зажмуривает глаза и тянет ладони вверх. Ширинка, мелькающая перед его глазами, не дает покоя. Омега тянется ко мне и не позволяет разорвать поцелуй. С каждым новым движением языка он заводится все сильнее, скулит, желая большего. К тому моменту, когда на пороге актового зала появляется гогочущая компания, я готов сломать оба подлокотника и превратить кресло в кровать. - Упс, мы, кажется, помешали, - хихикает один бета, и они все замедляют ход, теперь шагая мимо кресел медленно от слова "очень". Хотя меньше ржать они не стали, что, может, и к лучшему. С тихим стоном Бэкхен отрывается от меня, но взгляд не отводит. Его трясет, и дыхание неровное. Подошвы ботинок оторваны от пола, и омега в желании, что есть силы сжимает бедра. Кладу руки на его колени, чуть похлопываю и раздвигаю. Омега вздрагивает и ерзает, продолжая цеплятся за мой свитер. - Эй, у нас репетиция впереди. Важное дело, по твоим словам. Успокойся. Сам себя довел. Видишь, я даже к тебе не прикасался? И единственное, что способен внятно выдохнуть Бэкхен, сводится к тихому "жаль". Знал бы ты, как я хотел. От греха подальше сажусь через кресло. Посреди репетиции у нас происходит непредвиденное ЧП, едва не заставившее меня поседеть. Бэкхен следит за номером, стоя у кулисы, когда на него вдруг валится двухметровая деревянная декорация, изображающая лес. Я подлетаю с места и несусь на сцену, где Бэкхен из-под всей конструкции причитает о своей нелегкой судьбе. Дрожащими руками поднимаю "лес", осматриваю свое сокровище, и дальнейшими действиями он руководит из кресла в зале, пока я, припахав к себе в помощники какого-то бету, налаживаю упавшие доски. Укрепляю, поправляю, и под восхищенными краткими взглядами омеги стучу молотком. Еще всякая лесная хуйня на мое солнышко падать будет, простите за мой французский. А потом мы проверяем на прочность остальной их инвентарь. Выявляется пара неустойчивых элементов и кем-то пнутая колонка, жутко барахлящая, фырчащая и толку не приносящая. Активисты песни на сцене поют, а мы ходим между кулисами, смешно приплясывая и постукивая молотками там, где только можно постучать. Юные артисты ухохатываются между куплетами, а Бэкхен смешно грозит пальцем - мол, не мешай работать. Через два часа он объявляет перерыв и идет искать меня. В коридоре за сценой мы с моим "добровольным" помощником как раз чиним старый стол. Данный предмет к спектаклю не относится, но на всякий пожарный и его латаем. Всякое может случиться. Бэкхен подходит, обнимает сзади и подает маленький гвоздик. Оборачиваюсь, чмокаю и точно ударяю по шляпке. Омега заинтересованно выглядывает из-за плеча и кусает губы. Бета соображает свалить на время перерыва, оставив инструменты в ящике. Сажаю омежку на стол и становлюсь между раздвинутых ног. Бэкки тянет вниз рукава толстовки, оставаляя меня в одной майке. - На стриптиз потянуло? - подмигиваю я. - Тебе самому не жарко? - Есть немного, - киваю я и прижимаю к себе. В заднем кармане вибрирует телефон. - Да кто ж меня там так хочет, а? На экране высвечивается фотка Криса. - Предупреди его, что я ревнивый, - шутит Бэкхен. Улыбаюсь и прикасаюсь губами к щеке, а потом отвечаю на звонок. Спустя пару моих "да", Бэкхен смотрит с нескрываемым любопытством. - Что стряслось? - беспокоится омега, когда я кладу трубку. - Тренировка, - вздыхаю я. - Придумали один интересный прием, надо отработать. - Сейчас? Это не может подождать? Репетиция же, - и дует губки. - Ты и без меня прекрасно справишься, уверен. По поводу замены колонки я с ректором поговорю. В благодарность целуют в шею, так мягко, интимно. С неохотой отстраняюсь, перебрасываю через плечо толстовку и, чмокнув Бэкки в макушку, иду трясти костями в спортзале.