Заяц-пилигрим, или Новая любовь к трем апельсинам

АКТ 3. ЗаЕц: Куда ж ты нас завел? Ни зги не видно; С досады я тут скоро окосею! Хотел спросить – хоть так уж очевидно – Ты не родня случайно Моисею? Тому, что сорок лет гонял в пустыне От одного бархана до другого Народ свой, так, что помнят и поныне Как напевал он «Let my people go!» Иль может быть, твой дедушка – Сусанин, Что отдал жизнь за русского царя? Ох, надавал тебе б я по сусалам! В проводники тебя я выбрал зря! Труффальдино: О монсеньор, не надобно проклятий, Вы больно изъясняетесь мудрО, Родня моя - единственный мой братец, Но он не Моисей, а Фигаро! Карьеру лихо сделал, между прочим, Дворецким служит графу Альмавиве, Дворецким служит днем, а что же ночью? Он ночью на другой трудится ниве... (в сторону) Пора мне прикусить язык, однако... Я разболтался, это не к добру... ЗаЕц: Так что ж ты замолчал? Труффальдино: Да это враки... Из зависти людишки просто врут... Клевещут, будто братец мой... ЗаЕц: Так что же? Труффальдино: Мол, снюхался с графинею Розиной, Мол, без него она уже не может... ЗаЕц: Возможно ль! Дама – и с простолюдином?! Труффальдино: А впрочем – что ж? Естественная слабость, Заброшенной быть женщине так тяжко, Коль муж ее пошел по местным бабам, То и она вразнос пошла, бедняжка... ЗаЕц: И что мужьям при женах не сидится? Труффальдино: Все жить торопятся, пока их час не пробил! А жизнь-то, между пальцев, как водица... ЗаЕц: (ворчливо) Уж лучше б занялись каким-нить хобби! Все прыгают они с одной постели В другую – мнится им, что жизнь полна; А оглянутся – жизнь была без цели Пустая, как пустой кувшин без дна... Труффальдино: Судить о графе так уж было б слишком дурно – Хоть похожденьям потерял он счет, Несправедливо – он, помимо дел амурных Селекцией апельсинов увлечен... ЗаЕц: Что – правда? Где ж тогда его поместье? (в сторону) Предчувствия полна, заныла грудь... Труффальдино: Так это же... Того... Сейчас мы вместе Прямехонько туда и держим путь. Мне братец Фигаро писал недавно: Созрели три громадных апельсина В его саду... ЗаЕц: Но это ж очень славно! Труффальдино: Беда одна лишь: госпожа Розина В тревоге постоянной и смятеньи, Понять нельзя, ей-богу, этих женщин: Невинное у графа увлеченье – А злости у нее никак не меньше, Чем если бы себе завел гарем он Из сладострастных пышных одалисок... ЗаЕц: Мда, не пойму я этих скандалисток... Сидели б лучше, ели пышки с кремом, Читали б себе дамские романы Покуда муж солидным делом занят... Они ж истерикою, визгом и слезами Лишь мужу радость жизни испоганят, И ведь ничем таких не урезонить – Ни лаской, ни упреками, ни лестью... Но чу! Что это там на горизонте? Труффальдино: Оно, оно. То самое поместье!