Cоte-Rоtie

      На ватных ногах едва удалось пройти полкоридора, четверть которого меня буквально протащил Поттер, не давая рухнуть лицом на ледяной камень. Его холод чувствовался через обувь, от чего становилось ещё хуже, хотя, казалось бы… куда ещё.       Он остановился так резко, что я едва не шлёпнулся коленями на ступеньки, к которым мы приблизились. Я слышал, как он натужно пыхтел и дышал сквозь зубы. А уже в следующий миг видел, как мои пальцы сжимают сочную зелёную траву во внутреннем дворике, и снова ледяные ступеньки ведущие хер пойми куда. Трава, а я натужно поднимаю голову, которая кружится с такой скоростью, словно во время пике на метле я решил её выбросить и лететь до земли самостоятельно. Моргал и видел Блейза недалеко от какого-то фонтана, а потом снова Поттер со своими сведёнными к переносице бровями. Дёрнулся от своего же голоса, который в темноте злобно выкрикнул «Авада Кедавра». Отлично понимал только одно: всё, что мелькает сейчас в моём сознании — не моё. Горсти таблеток, пробежки по какому-то парку, душащий крик в комнате Грейнджер, от которого зазвенело в ушах. С огромным трудом я поднял веки, почти физически ощущая, как покидают силы.       Я почувствовал, как Поттер усаживает меня на ступеньку, вздрагивая от того, насколько стало холодно в одно мгновение.       Салазар, помоги.       Моргая снова и снова, я видел то Блейза, который держал моё тело, то Поттера, который лихорадочно мельтешил ладонью, да так активно, что меня вывернуло всем тем, что было в желудке. Вокруг всё продолжало вращаться, заставляя спазмы в теле извергать абсолютно всё содержимое. Упав на колени, вдвойне возненавидел длинные волосы, которые посыпались на лицо. Пальцы сжимались сами по себе, словно пытаясь сдавить кладку под руками, от этого ломались ногти и вдоль загривка пробегали новые волны неприятных ощущений.       Сморгнув слёзы, выступившие на глазах, я кое-как поднял голову, пытаясь сконцентрироваться и борясь с новыми рвотными позывами.       Кто-то, кажется, Поттер, сбоку от меня присел на корточки и заклинанием убрал всё, что некогда было в желудке. Головокружения продолжались, и калейдоскоп образов и моментов беспощадно ударял по сознанию и здравому смыслу. Жгучая боль в теле начала раскатываться волнами сраного цунами, от которых хотелось вопить во всю глотку.       Взгляд зацепился за силуэт, который медленно склонился надо мной, и я, подняв голову, увидел себя же. Забини помог Грейнджер опуститься на колени, и она, подавшись вперёд, приобняла меня. Я же рук даже поднять не мог, головой упёрся ей в плечо, тяжело дыша, смаргивал слёзы, постепенно, очень медленно приходя в себя.       Проходящие мимо ученики сливались в единое месиво красок, с подавляющим черным цветом. Некоторые приостанавливались и смотрели, другие бросали быстрые взгляды, наполненные удивлением. В какой-то момент мельтешения стало меньше, и я с трудом поднял веки, чтобы снова посмотреть, что произошло. Мы с Грейнджер сидели на полу у ступенек, которыми редко кто-то пользовался. Почти прижавшись друг к другу и тяжело дыша, а перед нами стояли Долгопупс и Нотт, младшая Уизли. Они смотрели на коридор, на проходящих мимо и кого-то подталкивали, чтобы шли быстрее.       Забини опустился рядом на одно колено, пытаясь помочь Гермионе подняться, но она лишь рассеяно помотала головой, тяжело дыша.       — С этим нужно что-то делать, так больше не может продолжаться, — его голос был серьёзным, как никогда, наверное.       — И как можно скорее, — Поттер перевёл взгляд на нас и снова присел рядом, хмурясь и рассматривая каменную кладку под ногами. — Вы так и не нашли никакого выхода из ситуации?       Я поднял взгляд на Забини, который не удосужился ответить тем же.       — Я как раз хотел встретиться с Гермионой и Драко, чтобы поговорить по этому поводу наедине.       — О чём ты? — хрипло начала Грейнджер, но к нам подошла Уизли, прикасаясь к её плечу.       — Ребята, вам лучше либо переместиться, либо отложить разговор на потом, тут слишком много любопытных.       Посмотрев в сторону коридора, я понял, что даже если Нотт с Невиллом будут толкать каждого второго, кто с таким любопытством смотрит на нашу «очень дружную компанию» — внимания всё равно не избежать.       — Мне надо ещё несколько минут, — сцепляя зубы, устремил взгляд на свои пальцы, которые зацепились за неровности на полу. Надо ещё немного прийти в себя, складывалось максимально стойкое ощущение, что из меня сейчас словно дементор высасывал жизнь.       — Как ты? — тихо, на выдохе. Она приложила ледяную ладонь к моей щеке, а я в очередной раз приподнял голову, глядя в свои глаза, где, как мне кажется, было немало беспокойства.       — Настроение так себе, если честно, — усмехнувшись, оторвался руками от пола, стоя на коленях. — Надоело уже ссориться, если честно. А ещё знаешь что? — Она хмурилась, но внимательно меня слушала. — Да, я не хочу, чтобы ты в это влезала, я не хочу, чтобы ты с этим разбиралась, есть очень и очень много людей, которые могли бы это сделать. И помогать я не хочу с этим! — Она уже почти что-то сказала, но я не хотел быть перебитым. — Потому что мне страшно.       Я приблизился к ней, обнимая где-то на уровне талии, прикрывая глаза, но уже в следующий момент смотрел на ступеньки. Собравшись, поднял руки и теперь уже обнял Гермиону, которая прижалась к моей груди щекой.       — Я не боюсь за себя, Грейнджер, но ты же настолько упёртая, что будешь идти до конца, невзирая ни на что, поэтому мне страшно. Ты ведь даже не задумывалась о том, что будет потом со мной, если с тобой что-то случится, да, львёнок?       Она резко отстранилась, со смятением во взгляде осмотрела меня.       — Только не пытайся, пожалуйста, сейчас доказать, что ты будешь внимательна и осторожна, наше поколение отлично узнало цену жизни и как легко её можно лишиться. Поэтому я не согласен на это, поэтому я против каких-либо попыток с твоей стороны, оставь эти проблемы Министерству, это их работа. Ты не можешь всякий раз решать проблемы всех вокруг, вы не можете, — я перевёл взгляд на Поттера, который сидел рядом, слышал каждое ранее произнесённое слово. Он сидел на коленях, так же как и мы с Гермионой, сбоку была Уизли, а на корточках за моей спиной - Забини, который упёрся рукой мне в спину, чему я был рад. — Вы школьники, которым повезло выжить в магической войне, перестаньте думать, что вы любимчики судьбы и выйдете из любой ситуации, — снова перевёл взгляд на эти бездонные карие глаза, а она даже не моргает. — Я хочу, чтобы ты жила…       Проведя рукой по её щеке, я с трудом начал подниматься, а Блейз уже помогал мне в этом.       — Забини, о чём ты хотел поговорить, пойдёмте в более укромное место.       Я подал руки Гермионе, и она уцепилась за них, очень медленно вставая на ноги, а затем придерживаясь за меня, но мы не успели сделать и трёх шагов, как Нотт буквально начал заталкивать за угол, а испуганное лицо Невилла не предвещало ничего хорошего.       — Что? В чём дело? — Поттер хотел высунуться в коридор, но Тео дёрнул его за рукав мантии.       — Куда ведёт эта лестница? — растерянно вопрошал Долгопупс, взбегая на пять ступеней вверх, но дверь перед ним не поддалась.       — Там эти охранники министерские идут сюда, к тому же очень быстро. Я в душе не тарахчу, что у вас тут происходит, но как по мне, нормального тут в корне мало, поэтому не думаю, что новый допрос нужен хоть кому-то из нас.       Я прижал к себе Грейнджер, судорожно соображая, как дальше быть. Директором прикрываться уже и так довольно странно; она освободила Гермиону из лазарета, что само по себе должно было быть странным для этих шавок, столько нас прикрывала и помогала, и… Стоп! С каких пор я думаю такое о старухе и переживаю, чтобы у неё не было проблем?!       — Что будем делать? — взвинченно пробормотала Джинни, поглядывая на нас и прижимаясь к Поттеру.       Нотт палочкой попытался открыть дверь, рядом с которой стоял Долгопупс, но та не поддалась, а буквально в следующий момент мы все вздрогнули от шуршания камня о камень, а в стене появилась огромная и широкая дверь.       — Кажется, Хогвартс на нашей стороне, — Забини пожал плечами, открывая дверь в Выручай-комнату.       Все как можно быстрее зашли в неизвестное помещение, прикрывая дверь, которая тут же испарилась.       — Пока что можно выдохнуть, — успокаиваясь, пробормотал Нотт, сгибаясь пополам и упираясь руками в колени, как будто бы ему тут было тяжелее всех.       — О чём ты хотел поговорить, Блейз? — с явным усилием Гермиона подала голос.       Друг напрягся, словно не ожидал, что кто-то вспомнит про его слова, и, вздохнув, пошёл глубже в помещение, которое оказалось не таким большим по сравнению с обычными выручай-комнатами, в которых я бывал. Вокруг горами наваленного хлама валялись всякие вещи, даже мебель, а в углу стояли несколько горшков, к которым тут же побрёл Невилл, и кажется, он единственный, кто понял, что «немного» лишний в этом разговоре. А вот Потти на пару с Ноттом, что он вообще тут забыл, ждали ответа от Забини не меньше, чем Гермиона, и плевать они хотели на его слова о личной беседе.       — Мой друг, на которого я особенно рассчитывал, сейчас находится во Вьетнаме, и оказалось, что сова, которую я ему отослал, заплутала, и он только недавно получил моё письмо, и так уж вышло, что нечто похожее происходило в небольшой деревне на юге Швеции, — он вносил так много ненужных деталей, словно не с ним ещё утром мы говорили об этом. Словно не он прибежал такой радостный с известиями, готовый сказать всё как можно быстрее и короче, и сейчас я уже начинал напрягаться от этого.       Грейнджер отстранилась, шепнув, что чувствует себя уже немного лучше. Она провела рукой по моей и отошла в сторону лавки, медленно опускаясь на неё, а Джинни тут же оказалась подле неё, приглаживая растрепанные волосы. Обе девушки неотрывно следили за Забини, который не смотрел ни на кого из присутствующих.       — В общем, — в моменте он обернулся, разводя руками, — всё оказалось очень просто. Единственный способ перестать обмениваться телами — избавиться от магии, которая течёт в ваших жилах.       До боли грустно усмехнувшись, он засунул руки в карманы, а вокруг повисла полная тишина. Если напрячься, можно было бы услышать, как в воздухе движется пыль. Про этот вариант он сказал, что он будет сложным?.. Невилл завис с каким-то корнем в руках, глядя на Гермиону, а она в свою очередь опустила взгляд то ли на свои руки, то ли на ноги, Поттер снова нахмурился и, кажется, ещё сильнее, чем когда-либо. А Нотт переводил непонимающий взгляд с меня на Грейнджер.       — Ты ничего лучше не придумал? — выставив указательный палец, Поттер начал наступать на Забини.       — Кто меняется телами? — удивлённо заголосил Тео.       А я стоял. Просто стоял. Вакуум.       Свёл брови к переносице, засовывая руки в карманы.       И что теперь?       Вокруг воцарились какие-то переговоры, каждый пытался сказать что-то другому, Джинни что-то говорила Долгопупсу, и молчали только двое. Растерянно взглянув на гриффиндорку, уловил, что она так же смотрит на свои руки. На негнущихся ногах пошёл к окну, позади Забини. Мне сказать было совершенно нечего, несмотря на то, что, кажется, это действительно самый логический вариант, который я уже не раз допускал в своей голове.       Остановившись напротив огромного окна, я посмотрел на яркое зимнее солнце, слегка щурясь. Вздрогнул от того, что мне уткнулись в плечо. Освободил ту же руку из кармана, а Гермиона переплела наши пальцы. Ощущение, что в глубине души мы оба знали, что это единственный вариант, но, конечно же, не хотели это принимать. Гул сзади только нарастал. Несколько раз нас звали, но вдруг всё стало таким незначимым, утратило смысл.       Я впал в прострацию. Полнейшее отчаяние. Полнейшее непонимание, как теперь вообще справиться со всей этой хуйнёй?       — Как себя чувствуешь?              Повернул голову на голос Гермионы, а она, задрав подбородок, заглядывает мне в глаза, прижимаясь к руке.       — Со мной всё хорошо, лучше скажи, как ты?       Мы говорили вполголоса, стараясь не привлекать внимание бурно спорящих друзей. Скосив взор на них, увидел, что они разместились кто где, обсуждая что-то, уже значительно тише, и вновь обратил всё внимание на девушку.       — Получше, такое чувство, что стоило нам сюда войти, как тут же стало легче, словно путы какие-то пропали.       Я освободил свои пальцы из её хватки и, перекинув руку, приобнял за плечи, оставляя поцелуй на виске. Мы постепенно сместились ещё ближе к окну, присаживаясь на подоконник, вновь погружаясь в молчание. Никаких мыслей со-вер-шен-но! Есть я и она, здесь и сейчас. В голове только непрерывным калейдоскопом всё произошедшее от начала этого учебного года, как всё начиналось, всё хорошее и плохое, что было сказано и как будто бы плохого было больше, но как же не хочется, чтобы это то, что осталось после «нас». Где мы — это не что-то общее, а единое целое.       — А я хотел увидеть твоё рождественское платье, — грустно усмехнувшись, посмотрел вниз, на внутренний двор, мысленно прикидывая, где находится Выручай-комната в данный момент.       Она вздрогнула от моего голоса и сложила губы в тонкую полоску.       — Рождество скоро, у тебя есть все шансы, если мы в очередной раз не поссоримся. — Гермиона заулыбалась, изо всех сил пытаясь делать вид, что всё хорошо.       — Ты ведь понимаешь, что это не возможно?       — Драко…       — Гермиона, это не имеет шанса на успех, до Святочного бала ещё почти две недели, а исходя из нашего состояния, — я взял её за руку, смещая рукав мантии, отчего стало хорошо видно синяк на предплечье. — А если точнее, твоего — у нас их нет.       — И что ты в таком случае предлагаешь?       — Нам нужно решиться на этот шаг, Гермиона, это зашло слишком далеко. И то, что происходит именно с тобой… это пугает. Ты же и сама должна понимать, что тебе от этого гораздо хуже.       — То есть ты хочешь сказать, что мне стоит лишиться волшебства? — слегка отстранившись, она сказала это так, словно печаль окутала её изнутри.       — Я мог бы это сделать… — задумчиво протянул, в действительности только сейчас задумываясь об этом.       — Ты, наверное, шутишь, — Гермиона пустила нервный смешок, беря меня за обе руки. — Малфой, это твой мир, это то место, где ты родился, вырос, а другого ты даже не знаешь. В отличие от меня. Ты не сможешь тут жить без магии. Я — могу вернуться.       — И больше мы никогда не встретимся.       Прикусив губу изнутри, она задумалась, перебирая мои пальцы своими, и внимательно посмотрела на меня.       — Я могла бы иногда приезжать, — она пожала плечами, говоря об этом так, словно это какой-то пустяк.       Я же… не до конца понимал, зачем предложил свою кандидатуру. Согласен со всем, что она сказала. Согласен с тем, что я не смогу выжить в этом мире, исходя из многих факторов, а главное - гордости… Как я могу похоронить весь свой род, который насчитывает столетия. Или могу? Мысленно меня кидало из стороны в сторону.              Я не хотел терять её.       Я не хотел терять магию.       Я не хотел терять себя.              Мир стал в одночасье таким большим и таким же маленьким. Я понимал, что похороню себя собственными руками, отказавшись от магии, даже не имея шанса перебраться к магглам из-за Министерства. Но и здесь я жить просто не сумею. В принципе без магии не смогу. Это то, что я умел от рождения. Это то, что является моей сутью… но…       Как можно добровольно отказаться от неё? Или кто знает, как дальше сложится. Несколько раз я задумывался, что будет с «нами», когда школа закончится, даже откинув это заклятие, как будет дальше? Свадьба, дети, мэнор? Почему-то в моей голове это не укладывалось.       Казалось, что это самая тяжелая дилемма в моей жизни.              Я люблю магию.       Я люблю Грейнджер.       Я просто не в состоянии выбрать, и пусть кто-то назовёт меня бесхребетным, но человеческое себялюбие всегда имеет место быть. Как бы кто ни отрицал, но каждый старается для себя сделать как можно лучше. Да, я не спорю, есть люди, которые жертвуют всем ради избранных, но лично для меня на это только две причины: либо искрометные моменты, когда ты прикрываешь кого-то своим телом, чтобы спасти, либо тотальный фанатизм. Возможно… да нет, в нужной ситуации я бы прикрыл её собой, не задумываясь, но сейчас мне до одури тяжело принять подобное решение. Мне физически некомфортно думать о том, что я могу взять в руки палочку и не ощутить совершенно ни-че-го.       — Ты же понимаешь, что эти приезды - это всё херня какая-то? — с улыбкой уточнил, склоняя голову набок. — Как насчёт того, чтобы сначала узнать у Блейза все нюансы, это ведь по-любому не вся информация, которая у него есть.       — Малфой, я серьёзно тебе говорю, я готова на это, какие бы нюансы там ни были, — заискивающий взгляд девушки напротив заставил меня почувствовать себя полным обмудком. Она… готова… А я, наргл побери, нет!       — Грейнджер, я не готов тебя терять.       До одурения медленно и нежно она провела ладонью мне по щеке, вставая и увлекая за собой. Мы подошли к остальным сокурсникам, которые почему-то с пеной у рта пытались доказать друг другу, кому из нас положено остаться с магией.       — Я думаю, что министерские давно отсюда ушли, поэтому вам пора на занятия, — начала Грейнджер, но Поттер тут же подскочил, желая вставить свои пять сиклей. — Гарри, пожалуйста! — с нажимом добавила гриффиндорка, и очкастый, к счастью, умолк.       Нотт внимательно переводил взгляд с меня на Грейнджер, но мало-помалу перемещался к тому месту, где была дверь, которая постепенно возвращалась на прежнее место. Все, кроме Забини, уже вышли в коридор, но рыжая неожиданно заскочила обратно, подбегая к Гермионе, обнимая и что-то шепча ей, и только потом вышла, прикрыв за собой дверь.       — Ну давай, рассказывай, — я уселся напротив друга, привлекая девушку к себе, а она присела мне на одно колено, закидывая руку на плечи.       — Он расписал всё достаточно детально, но думаю, что это ещё стоит перепроверить, а может, с кем-то проконсультироваться.       Забини достал из внутреннего кармана мантии пергамент, передавая его нам. Грейнджер развернула лист, размещая так, чтобы нам обоим было хорошо видно. Взгляд быстро побежал по строчкам, ингредиентам, условиям…       — Это непростое заклинание, — пробормотал я, хмурясь. — Не уверен, что некоторые из этих ингредиентов ещё возможно где-то достать, другие же — первый раз вижу.       — Обрати внимание, что это может быть весьма и весьма опасно для жизни в целом, если где-то ошибиться — твои друзья могут необратимо пострадать, — зачитала вслух Грейнджер, задирая подбородок вверх, а я, наоборот, уронил голову, поглядывая на Блейза исподлобья.       — Послушайте, если бы этот ответ пришел бы в срок, месяц или полтора назад — я бы ни за что вам его не предлагал, но с той хуйнёй, которая творится сейчас, я думаю, пришла пора радикальных мер. Я искренне полюбил тебя, Гермиона, — я ещё больше нахмурился, приподнимая голову, а Грейнджер лишь улыбнулась от этих слов. — Иди нахер, Малфой. И я искренне не хочу тебя лишиться, не могу лишиться ни одного из вас, но вам нужно сделать пиздец какой сложный выбор. Вы оба мне очень дороги, но вся эта херня не приведёт ни к чему хорошему, сами ведь прочли.       Я приподнял руку Грейнджер с пергаментом, чтобы понять, о чём он говорит.       «Сознания связанных могут начать путаться, дополнять друг друга, они будут вспоминать то, что не принадлежит им, прошлое друг друга. Кто из них сильнее может подавить другого, так же всё может упираться в уровень магического потенциала. Конечной точкой станет момент, когда они поменяются больше, чем на трое суток, в таком случае обратного хода уже может не быть, а использование заклинания мало чем поможет. Дружище, посоветуй им не тянуть, это крайне опасная…»       Одной рукой я потёр глаза и упёрся головой в плечо Грейнджер.       — Я знаю лишь одно — какой бы выбор вы ни сделали, я буду расстроен, пиздец как расстроен.       Блейз поднялся со своего места, поджимая губы и кладя каждому из нас по ладони на плечо.       — Постараюсь пока начать искать ингредиенты, и да, мне кажется, будет правильнее всего обсудить это с директором.