Роза

Канаме плохо спал этой ночью. Не потому что щека болела и не потому что ему ещё мерещилась обнажённая красотка. На новом месте всегда трудно заснуть, особенно, если мучаешься угрызениями совести. Он даже попытался сыграть, чтобы отвлечься, но его мысли были слишком забиты, чтобы сосредоточиться на ходах. К утру мужчина чувствовал себя уставшим, и он окончательно убедился в том, что после извинения ему станет намного легче. Куран вышел из комнаты, подумал, стоит ли её закрывать, и решил, что воровать там нечего, все деньги у него на кредитной карте, а из ценных вещей, ну, разве что книги по шахматам. Он остановился у двери напротив с такой же табличкой «Куран» и налепленным недавно стикером, где кто-то (скорее всего, это был Масао) корявым почерком написал «девочки». Постучаться сразу Канаме не смог, может, ему всё ещё было стыдно за вчерашнее. Вместо этого он замер и прислушался: в комнате слышался детский смех и ласковый женский голос. «Её голос». Саюри была далеко не первой женщиной, которую он увидел в ванне. С одной он даже принимал душ, но это всё осталось в прошлом. Страсть к шахматам всегда была сильнее его страсти к женщинам. Встречаться Канаме начал только по её просьбе, расстались они, в принципе, тоже по её желанию. Но что для себя мужчина вынес из этих отношений, так это то, что он не умел любить. Канаме никогда не любил женщин. Они ему нравились, доставляли удовольствие, помогали отвлечься, но глубокие чувства были не для него. Вся эта Любовь с большой буквы не имела никакого смысла. Она стала лишней. Конечно же, это касалось только женщин, ведь именно женщины могли сводить с ума. К примеру, как Саюри Куран. Он постучался. Дверь открылась через несколько секунд, Куран даже услышал её лёгкие шаги. Когда человек выходит на сцену, то из-за нервов он забывает весь свой текст. Канаме тоже его забыл, хотя прокрутил в голове раз сто за эту ночь. Он забыл практически всё, когда снова увидел её слегка удивлённые карие глаза. Контролировать свой взгляд не всегда просто. И, конечно же, Саюри заметила, как глаза её бесстыжего соседа быстро пробежались по её фигуре. Она была уверена на все сто, нет, на сто двадцать процентов, что сейчас он сопоставляет две картинки у себя в голове. – Нии-сан? – из-под юбки Саюри выглянула девочка. Женщина тут же отодвинула её в сторону. – Не подходи к нему. Он извращенец. – Что? Ещё никто за его недолгую жизнь не называл его извращенцем. Причём, дважды. – Снова решили подглядывать, господин извращенец? Трижды. – Я не подглядывал. Это была случайность. – Попрошу Вас держаться подальше от меня и от моих сестёр. Хочу Вас предупредить, что они несовершеннолетние и это уже считается преступлением. – Послушайте, – нахмурился Канаме, – Вчера я всего лишь хотел посмотреть… Саюри не услышала, что он там хотел посмотреть (снизу раздался какой-то шум), но поняла, что рассмотреть ему удалось всё. – А сегодня… – Так вчерашнего Вам было мало? И, не желая ничего слышать, она снова влепила ему пощёчину и закрыла дверь. Когда Канаме спустился вниз, его ждал неприятный сюрприз. Сегодня за завтраком собрались практически все жители «Розы», не считая Айдо, у которого уже несколько дней подряд шёл дедлайн, больного Тоуму и, как всегда, где-то пропадающего Кросс. Куран хотел извиниться позже, когда женщина остынет и сможет выслушать его. Ему даже в голову не могло прийти, что весь дом уже знает, кто он такой на самом деле. Масао, который никогда ничего не мог оставить без своего внимания, подошёл к Канаме и по-дружески ударил его в бок локтем. Его озорные глаза подмигивали Куран. – Я, конечно, сказал, что мы одна большая семья, но это, по-моему было лишним, – он наклонился к мужчине и уже добавил вполголоса: – А у тебя губа не дура. Знаешь, за кем подглядывать. Он посмотрел на Ичиджоу как на идиота. Юрико, средняя из сестёр Куран, обошла их по широкой дуге. Потом она вдруг обернулась, презрительно посмотрев на нового соседа и выплюнула: – Извращенец. Настроение у Канаме падало всё ниже и ниже. – Нэ, Юри-тян, почему нии-сан извращенец? – Я не… – начал было Канаме, но быстро понял, что слушать его никто не станет. – Потому что он любит подсматривать за женщинами в душе. Наверняка, ещё и в женские раздевалки заглядывает время от времени. У неё по коже прошёлся табун мурашек от одной мысли о том, что рядом, прямо напротив будет жить кто-то подобный. Юрико посмотрела на старшую сестру и заметила, что она покраснела. Про себя девушка решила, что не даст в обиду Саюри и покажет этому извращенцу, что значит трогать её добрую и терпеливую сестру! – Что? – нахмурился Кирию (его всегда можно было отличить от остальных по постоянно недовольному лицу и сведённый бровям). Парень помогал накрывать на стол, посмотрев на Канаме, он хрустнул пальцами, – Может, избить его, чтобы больше у него не возникало таких желаний? – А шахматисты, оказывается, скрытые извращенцы… Акатсуки Каин хмыкнул и отпил кофе. Больше он ничего не сказал, решив занять позицию наблюдателя. Вообще его редко можно было увидеть на завтраке, Каин был ночной пташкой, которая проводит много времени за барной стойкой. Он не пьёт, он там работает. Кажется, сегодня ночью была не его смена. Больше всего Канаме заинтересовалась сногсшибательная красотка со светлыми волнистыми волосами. Кажется, она, как и Масао с братом, была иностранкой. Женщина привычным движением положила руку ему на щёку и привлекательно улыбнулась – сразу чувствовалась выучка хоста. – Какой симпатичный мальчик. Может, в следующий раз будешь подглядывать за мной? На её плечи положил руки второй Масао Такума и притянул её к себе, глядя на Куран холодным предостерегающим взглядом и сопровождая это приветливой улыбкой. Как может быть человек настолько, хм, двуликим? – Сара-сан, только я могу за Вами поглядывать. – Садитесь за стол, – голос у Саюри был спокойный, но вовсе не бодрый, как обычно. В глаза Канаме она так и не посмотрела за это утро. Он решил, что ей стыдно за всё, что ему пришлось выслушать. В каком-то смысле мужчина был прав, Саюри действительно было стыдно. Но взглянуть на него она боялась по другой причине. Вчера ей не удалось его разглядеть, свет почти не падал тогда на его лицо, сегодня же Куран убедилась в том, что её однофамильцем был мужчина невероятной красоты. Конечно, близнецы Ичиджоу тоже были не обделены смазливыми личиками, а Айдо был похож на куколку, но никто из них не шёл ни в какое сравнение с ним. Саюри было даже жаль, что они так познакомились он был извращенцем. Впервые за долгое время она могла засмотреться на мужчину, которого она уже два раза ударила да ещё и сделала из него развратника. Поэтому ей и было стыдно. Адрес её магазина Канаме узнал у Масао. Ичиджоу предложил подвезти его на своём мотоцикле, но он отказался. В любой другой раз Куран бы так не стремился наладить отношения с простой соседкой. Проблема была в том, что ему бы не хотелось каждый раз обходить Саюри (какое же у неё прекрасное имя!) стороной, если они встретятся в коридоре или гостиной. И он чувствовал свою вину перед ней, хотя это действительно была простая случайность. «Я так и не представился ей». Он представил, как она назовёт его по имени, и почувствовал приятные мурашки на коже. Саюри чем-то напоминала ему маму, из всех женщин только Джури была столь же красива. И Канаме понимал своего отца, когда он подолгу мог смотреть на неё, не отрывая взгляда. Складывалось впечатление, что все Куран очаровывают с первого взгляда. Он остановился у стеклянной двери, наблюдая, как женщина подрезает розы. У неё были красивые светлые волосы, в отличии от её сестёр – двух шатенок. У Канаме появилось желание пропустить её локоны сквозь пальцы, вдохнуть запах, поцеловать… Прежде, чем его мысли зашли намного дальше, он открыл дверь. Над его головой прозвенел колокольчик. Саюри обернулась и сначала чуть-чуть покраснела. Потом нахмурилась, хотя злиться на него было сложнее с каждой их встречей. – Вы меня преследуете? – Приходится, – вздохнул мужчина. – Утром Вы не захотели меня слушать. А потом он сделал то, чего она никак не ожидала – поклонился. – Мосивакэ аримасэн*! – Арэ? – У меня не было никакого желания подглядывать. Мне очень жаль, что так вышло. Если я причиняю Вам своим видом неудобства, я съеду. «Всё-таки стоило жить одному». Канаме смотрел в пол, ожидая её ответа, может быть, очередной пощёчины. В какой-то момент он понял, что не сможет жить рядом с человеком, который ненавидит его. Особенно, если этот человек женщина. Возможно, было ошибкой выбирать именно «Розу», где все жильцы общаются тесно, а любая ссора отражается на атмосфере. Шахматы часто требовали от него полного внимания и изоляции от внешнего мира. «Роза» не давала такой возможности, зато могла подарить что-то взамен его одинокому сердцу: друзей, любовь, семью… – Поднимитесь, пожалуйста. Мужчина снова отметил, какой красивый у неё голос, особенно, если она смущается. Он выпрямился и посмотрел на неё сверху вниз. – В следующий раз будете стучать, – она улыбнулась уголками губ, – И не стоит переезжать, Вы же только заселились. Оя, я же совсем забыла представиться! Она быстро подскочила, расправила свой старый фартук, в котором всегда работала, и убрала прядь волос за ушко, почувствовав себя неловко в этой одежде. Уж лучше без неё. Женщина протянула ему руку. – Саюри Куран. Вместо рукопожатия он поцеловал её, снова смутив. Саюри даже смогла услышать его мысли в тот момент: «Мне всё равно, что на тебе надето. Ты прекрасна». – Канаме Куран. Ёрошику*. Спустя неделю. Юрико сидела за своей партой и обедала вместе с подружками. Бенто, которые готовила она сама и которые готовила старшая сестра, всегда различались. Девушка часто думала, что Саюри создана для семейной жизни, а не для хост-клуба, поклонников и одиночества в свои двадцать четыре. Её последний парень был в старшей школе, когда ещё были живы их родители. А последние два года она то и дело, что работала, чтобы содержать её и Юуки. Если бы Юрико могла, она бы тоже устроилась куда-нибудь. Но в средней школе запрещено подрабатывать. Если бы только Саюри смогла найти себе мужчину, она бы так не беспокоилась за анэ-сан. – Нэ, Юрико-чан, а правда, что с вами в доме живёт извращенец? – Что? А я слышала, что к ним недавно переехал красавец! Девочки заинтересованно посмотрели на неё. Куран нервно улыбнулась. Как слухи могли дойти даже до её школы? – Ну…