Наш выбор

      По территории Грозового племени он шёл уже из последних сил. Раны жгли и болели, лапы гудели с долгой дороги, а от голода было ощущение, что скоро живот прилипнет к позвоночнику. А ведь Огонёк предлагал ему перекусить в Амбаре, но он отказался, так как не хотел чувствовать тяжесть в животе. Превосходно, теперь он чувствует в нём дыру.       Однако изнутри воина грело абсолютно новое чувство, жаром разливающееся по всему телу. Он понимал, что вечер, который они провели наедине с Огоньком, никогда ему не забудется и более того ознаменовывает начало чего-то большего. Того, во что, как думал Долгохвост, никогда не превратятся их с рыжим котиком отношения, но тем не менее… вот.       «Как я теперь должен себя с ним вести?» — сконфуженно думал кот, с одной стороны радуясь, что время предоставило им возможность побыть вдалеке друг от друга и подумать над произошедшим, но с другой стороны тоскуя по огненно-рыжей мягкой шерсти и по ясным, добрым глазам.       Отгоняя мысли об Огоньке, кот принюхался. Был уже довольно поздний вечер, но вряд ли все соплеменники уже разошлись по палаткам. Воин вздохнул. Он должен был убедить их всех в придуманной накануне истории. Он справится.       Состроив скорбное выражение лица, воин прошел через папоротниковый тоннель в лагерь.       — Долгохвост? — донесся до полосатого кота удивленный голос Клубка. — От тебя пахнет кровью, что произошло?! И где Огонёк?       «Тц, я думал встретить кого-то из воинов заступающего на ночную вахту, какого ты здесь?» — недовольно шикнул про себя Долгохвост.       Подняв полные немой печали глаза, воин заметил, как Кисточка, Коготь и Горчица поспешили к нему, поэтому он лишь мрачно проговорил: — Он погиб.       Янтарные глаза темно-серого ученика ошарашенно расширились, в неверии оглядывая воина.       — …как же… — качал головой Клубок.       — Что произошло? — подала голос Кисточка.       — Возле Высоких скал мы наткнулись на шайку бродяг, обосновавшихся рядом, по-видимому. Они были агрессивно настроены к гостям, — горько усмехнулся воин, указывая длинным хвостом на расцарапанную спину. — Нас оттеснили друг от друга, поэтому я просто… не смог помочь. Но когда я сумел отбиться на напавшего на меня бродягу, увидел, как два других вытолкнули Огонька с края земли в ущелье. Упасть с такой высоты и выжить… — кот отрицательно покачал головой. — Вот, что произошло.       Бурая кошка с грустью в голосе вздохнула, Горчица с сочувствием смотрела то на Клубка, то на покрытого ранами Долгохвоста, взгляд Когтя же не выражал ровным счетом ничего.       Однако после продолжительного молчания он пробасил: — Он стал бы отличным воином под твоим началом, Долгохвост, племя скорбит об утрате такого талантливого ученика. Надеюсь, Звёздное племя примет его в свои щедрые угодья. Иди к Щербатой, мы не можем сейчас потерять ещё одного кота.       Долгохвост кивнул, не отводя скорбный взгляд от земли. Кажется, Когтя и остальных удалось убедить, отличная работа.       «Сейчас к Щербатой, потом нужно будет разыскать Клубка и всё ему рассказать. Неудачно, я не хотел, чтобы он слышал это раньше всех. В идеале он должен был услышать только истинную версию, но уже всё равно поздно».       В холодной и мрачной пещере целительницы было тихо. Будто время замерло в этом месте. Откуда-то из темноты показалась её косматая морда. Янтарные глаза светились печалью, но между тем она сохраняла самообладание, оценивающе оглядывая раны воителя.       — Садись, — тихо прогудела кошка, ища в завернутых листьях клена нужные для лечения травы.       «Кажется, она слышала, что происходило на поляне», — догадался Долгохвост.       Усевшись на холодный пол пещеры, кот сгорбил плечи, чтобы казаться таким же печальным и скорбящим о смерти Огонька. В конце концов убедить соплеменников в его смерти не ограничивалось только рассказанной сказкой. Впрочем ему не сложно было изобразить тоску, воин уже сейчас заметно скучал по маленькому наглому котишке, потешно сердившемуся на пустяковые вещи.       В молчании Щербатая начала и закончила работу, и теперь раны обжигали различные смеси трав, пахнущие, впрочем, намного лучше приевшегося за вечер запаха крови.       «Надеюсь, Клубок ещё не лег спать, сейчас, когда все разошлись по палаткам, будет проще поговорить с ним».       Снаружи уже совсем стемнело, когда Долгохвост вышел из Палатки целительницы. Быстро оглядевшись, он заметил грузного, широкоплечего кота, сидевшего рядом со входом в лагерь. Вопросительно изогнув бровь, воин проследовал через поляну к оруженосцу, задаваясь вопросом где пропадает дозорный на ночь.       — Клубок, — негромко позвал он темно-серого котика, тот дернул ухом, но не обернулся. Воин подошел ближе, усаживаясь рядом с учеником Частокола.       — Я Крутобок теперь, — быстро кинул он, вновь погружаясь в молчание.       «Крутобок? Посвятили, видать. Насколько я знаю он просил Когтя подождать возвращения Огонька, но, видимо, ему отказали».       — Поздравляю, — как можно более дружелюбно сказал воин.       «Стало быть, он сейчас должен охранять лагерь в молчании. Что же, ему и не нужно говорить, я сам расскажу».       — Крутобок, мне нужно тебе ко… — начал воин, но неожиданно был прерван резким вскриком серого воина.       — Тебе нужно немедленно отойти от меня минимум на три лисьих хвоста, пока я не дорвал тебе левое ухо, оборванное когда-то мои другом! — грубо прорычал кот и, не дав и слова вставить, продолжил: — Я знаю, что ты убил его! Вы с Когтем всегда были неразлучной парочкой, но ты сам говорил Огоньку, что никак не причастен к убийству Львиногрива и не желаешь участвовать в его планах, мы поверили тебе и что теперь?! На тебе отчетливый запах Огонька, хотя ты говорил, что даже помочь ему не успел! Тебе нельзя было верить. Убийца!       Долгохвост был ошарашен таким резким и ложным обвинением, но ещё более его впечатлил грозный вид серого воина, определенно несвойственный ему. Яркие янтарные глаза горели в темноте яростным пламенем, зубы сомкнулись в оскале, а шерсть топорщилась во все стороны, делая кота перед ним в разы больше.       — Постой, ты очень сильно заблуждаешься!       — Я не поверю ни единому твоему слову, отойди от меня! — продолжал рычать кот перед ним, и полосатому воину пришлось на время отступить.       — Тише, — шикнул на него воин, но серый воитель пропустил это мимо ушей.       — Мы думали, ты на нашей стороне, но это лишь хитрость, с помощью которой ты узнал, что известно нам о деяниях Когтя! И что, я следующий?!       «Так послушать, да я просто создан для предательства. Кругом предатель. Нет, если подумать, я, можно сказать, предаю Когтя, но это оправданное предательство… И всё же предательство. Ладно, я заслужил, бессмысленно обижаться на правду. Но обидно».       Долгохвост глубоко вдохнул. Пора рассеять этот миф с убийством ученика своим же наставником.       — Огонёк жив, — просто говорил воин.       На миг Крутобок застывает, глядя на полосатого воина как на полоумного, явно отказываясь верить в новую информацию.       — Вот поэтому я и не хотел, чтобы сначала ты услышал выдуманную версию. Как знал ведь.       — …выдуманную? — всё ещё в непонимание щурил глаза воин.       — Да, давай ты прекратишь смотреть на меня, как на кровного врага и я спокойно всё расскажу.       Стараясь сохранять спокойствие, Долгохвост пересказал всё с самого начала — разговора накануне с Когтем до конечного решения оставить Огонька в Амбаре Ячменя, создав видимость боя и убийства оруженосца. Горящие неверием по началу глаза Крутобока стали приобретать проблески надежды, его длинная пушистая шерсть давно была приглажена. Не осталось и следа от его ярости.       — Я клянусь Звездным племенем, что Огонёк сейчас жив и находится в безопасности. Так что кого-кого, а вас я точно не предавал, — закончил полосатый кот, на мгновение устремив взгляд к затянутому тучами небу.       Глаза темно-серого воина скользили по телу воителя перед ним, всё ещё сомневаясь — верить или нет. Но полосатый воин говорил слишком искренне и детализировано, трудно было не поверить. Чтобы развеять оставшиеся сомнения, серый великан спрашивает: — Ты ведь видел Ячменя раньше?       — Нет, сегодня вот познакомился. Дружелюбный одиночка, — пожал плечами Долгохвост.       — Довольно таки… А как он выглядит?       — Всё ещё не доверяешь? — устало проговорил полосатый воин. — Черно-белый кот, если вкратце.       — Ладно уж, верю. Извини, но мне надо было убедиться, — склонив лобастую голову набок, извинился воин. — А, ну и я там многое наговорил… За это тоже. Сдуру наговорил…       — Ничего, — буркнул Долгохвост, с залипающими от усталости глазами глядя на палатку воителей. — Я пойду спать, а то и так слишком надолго отвлек тебя от дежурства. Которое ты, кстати, должен проводить в молчании.       — Хи-хи… — виновато улыбнулся Крутобок, быстро поворачиваясь спиной к Долгохвосту. — Гляжу в оба!       — Тш, спокойной ночи.       Темно-серый воин открыл пасть, чтобы ответить, но опомнился и, качнув громадной головой, сосредоточился на охране лагеря.       «Вот и молодец».       В палатке воителей слышалось лишь мерное сопение его соплеменников, чему очень был рад воин. Ещё расспросов о бродягах ему не хватало. Пройдя к своей подстилке, он увидел, что неподалеку примостилась ещё одна, пустая.       «Скорее всего Крутобока», — зевая, думал воин.       Уютно устроившись на своем гнездышке, он наконец-то смог расслабиться, пока его не посетили мысли о предостережении Пестролистой.       «Ручей, прутья, преграда, её разрушение, прутья плывут дальше… Ни одной идеи пока. Эх, Звездные предки, если вам всё известно, то почему нельзя сказать прямо?.. — уныло думает воин, сонно вертясь на мягком мху. — Надеюсь, это подождет ещё день. Я так устал…»       Мысли воина стали расплываться в разные стороны, а дыхание начало становится спокойным, мерным. Вскоре все воители в палатке спали.

***

      Проснулся кот довольно поздно, когда уже никого в палатке кроме него не наблюдалось. Он хотел было возмутиться, почему его не разбудили, но вспомнил, что вся его спина ещё недавно была покрыта шрамами и пропитана кровью.       «Неужели снова никуда пускать не будут?..» — уныло думает воин, проводя языком по полосатому боку, стряхивая кусочки приставшего мха.       День лениво тянулся в привычной ему рутине, и в обычный бы день Долгохвост подумал, что это даже к лучшему — племя сможет отдохнуть от пережитого за последнюю луну. Но для него это было, скорее, как затишье перед бурей. Воин нетерпеливо ожидал новый шаг глашатая, чтобы быстрее увидеться с Огоньком, и в то же время надеялся, что всё будет тянуться дольше, что Коготь не решиться в ближайшие дни ничего предпринимать. На всё воля Звездного племени.       К слову о Когте, они не разговаривали о смерти Огонька, но Долгохвост часто замечал одобрение в глазах глашатая, что уже говорило о многом.       «Хотя бы наш план удался. Надеюсь, что всё это было сделано не в пустую», — размышлял полосатый воин.       Как и ожидалось, ему вновь приказали день отсидеться и поберечь свои раны. Эта забота уже начала надоедать воину, и он никак не мог дождаться следующего дня. В лагере он мог только позаботиться о старейшинах или королевах, что уже несколько раз сделал и почувствовал себя немного… лучше?       Племя вовсю судачило о смерти огненно-рыжего котика и выражало соболезнование горю наставника. Долгохвосту оставалось искренне и немного неловко благодарить всех, как можно быстрее заканчивая подобные разговоры. Он лишь надеялся, что казался не слишком грубым.       Помимо надоедающего ожидания, он чувствовал наполняющую его тоску. Всё-таки без маячащего туда-сюда пронырливого Огонька было скучновато. Так хотелось окликнуть его, позвать на охоту или тренировку, смутить каким-то неловким или наоборот намеренным касанием. Хотелось постоянно видеть его и иметь возможность вдохнуть его запах, но воин мог лишь вспоминать, как пахнет мягкая шерсть лесными запахами замерзшей листвы и холода.       «Ха… Только одна ночь прошла, а я уже места себе не нахожу. Должно быть, это и есть…» — Долгохвост смущенно ухмыльнулся и поспешно прогнал эти мысли из головы.       Оставшуюся часть дня он старался думать о чём угодно, только не о своём ученике, чтобы не изводить себя ещё больше. Получалось плохо, но получалось.       «И всё-таки если думать о предостережении Пестролистой. С чем можно связать преграду для других и её ликвидацию в пользу этих самых других? Да с чем угодно. Возможно, ещё даже не произошло этой ситуации, а предостережение на будущее. А если в будущем уже будет поздно что-то решать? Эх… Как было бы проще, если бы они говорили прямо. И как звездных предков понимают целители?»       Под конец дня так ничего и не произошло, но полосатый воин был рад, что этот длинный день наконец-то клонился к закату. Соплеменники расходились по палаткам после патрулирований и охот, дозорный заступал на ночную охрану лагеря.       Долгохвост вздохнул и пошёл вместе со всеми. Он лишь надеялся, что это ожидание скоро изживет себя и прекратит терзать воителя.

***

      Прошло уже около четырех дней. Огонёк неимоверно тосковал по племени, не способный так долго находиться вдали от привычной ему жизни. И как справлялся с этим Горелый?       Котик вздохнул, смотря вдаль на территорию Грозового племени. Он уже столько раз порывался подойти к ней ближе, вдохнуть ставшие такими родными и привычными запахи. Но понимал, что выдаст себя и внесет смуту в жизнь племени. Он не мог допустить, чтобы в словах Долгохвоста усомнились соплеменники.       Долгохвост… Огонёк так скучал по этому наглому и дерзкому воину. Они сейчас так далеко и не весть через сколько смогут увидеться. Ожидание убивало котика.       О, а как он скучал по Клубку! Вряд ли он уже, наверно, Клубок, должны уже были посвятить. Теперь он воитель. Гордость за друга переполняла котика, а вместе с ней росла и тоска по нему.       Казалось, он скучал по каждому своему соплеменнику, за исключением, конечно, Когтя с Частоколом, и это удручало его. Много времени котик проводил, гуляя по ближнему лесу и часто ловя именно там еду, а не в Амбаре.       «В конце концов я племенной кот, а амбарная жизнь совсем разучит меня им быть. К тому же, не хотелось бы так долго объедать Горелого с Ячменем», — думал котик, шагая ярко-рыжими лапками по пушистому снегу.       В зубах у него болталась убитая им мышь, которую он незамедлительно хотел бы съесть, как только найдет более менее милый кустик. Гораздо уютнее было есть, когда тылы закрыты.       «Я становлюсь нервным, — копирует давнюю фразу наставника котик и усмехается в мышку. — Правильно говорят, что ученики походят на своих наставников».       С радостными искрами в глазах, огненно-рыжий котик спешит к кусту ежевики, так сильно напоминающему ему отдельные уголки его территории. Немного расчистив под ним снег, оруженосец уютно устраивается и приступает к трапезе.       Вкус мыши наполняет рот Огонька, давая ощущение трапезы на поляне рядом с Клубком, в их с ним лагере Грозового племени. Будто он никуда не уходил. Будто он сейчас повернет голову направо и посмотрит во всегда задорно блестящие глаза друга. Но справа никого не было.       Котик почувствовал соленый привкус во рту и понял, что к приятному вкусу свежей мышки примешался вкус его собственных слез. И это мешанина вкусов у него во рту лучше всего олицетворяла его безмерную тоску по племени.       С усилием сглотнув получившуюся смесь, он почувствовал от неё по горлу такую горечь, что в отчаянье уронил голову на лапы, не в силах прекратить поток слез.       «Как же я хочу домой…» — понуро думал котик, вытирая мокрыми лапами такие же мокрые глаза.       Глубоко вздохнув, он наконец смог успокоиться, но окончательно потерял аппетит.       «Нужно возвращаться. Ячмень и так говорит, что Горелый сильно волнуется, когда меня долго нет в Амбаре», — собранно думает он и уверенно направляется в сторону его временного пристанища.       Тепло Амбара согревает котика, уводя неприятные мысли на второй план. К нему сразу подбегает Горелый, взволнованно оглядывая рыжего друга.       — Ты сегодня снова задержался, что-то произошло? — тихо спрашивает котик, искренне переживая за Огонька.       — Нет-нет, всё в порядке, просто в лесу ничего долго не попадалось, вот и чуть-чуть запоздал, — виновато клонит голову в бок котик.       — Ты ведь знаешь, что мы с Ячменем всегда рады поделиться зде…       — Я знаю, — прервал Огонек. — И я очень вам благодарен, но, боюсь, совсем отвыкну от племенной жизни. Не сердитесь.       «Не могу же я сказать после таких слов, что не хочу объедать их».       — Что ты! — с жаром воскликнул Горелый. — Никто не держит на тебя зла! Т-то есть мы понимаем… что тебе нелегко вдали от племени и-и… не осуждаем тебя за желание охотиться как племенной кот.       Огонёк с благодарностью смотрит на черненького котика.       — Спасибо, Горелый, — тепло улыбается Огонёк, и котик перед ним счастливо кивает.       Огненно-рыжий ученик хотел было пройти к отведенному ему месту на стоге сена и немного вздремнуть, но негромкий голос короткошерстного черного одиночки заставил его остановиться.       — Знаешь, я… много думал о твоем предложении вернуться и п-помочь восстановить порядок в… племени. Ячмень не против, так ч-что и я не вижу смысла отказываться. Ведь там ваш дом! Я хочу помочь вам так же, как вы помогли мне! — к концу речь Горелого стала намного уверенней.       — Ты ведь знаешь, мы ничего не ждём в ответ, — мягко проговорил Огонёк, но черный котик был непреклонен.       — Нет-нет, я сам хочу помочь вам! Я решил.       Зеленые глазки черного котика горели решительным огоньком, так редко блестящий в его глазах, что рыжий оруженосец даже поразился, как храбро может вести себя всегда робкий и застенчивый друг.       — Хорошо, — с гордой улыбкой кивнул Огонёк. — Как только Долгохвост даст знак — мы пойдем вместе. Бок о бок, как раньше.       Черный котик счастливо закивал, с уверенностью глядя на подходящего к ним Ячменя.       «Я свою работу сделал, — отмечал про себя Огонёк, с улыбкой глядя на обсуждающих будущее событие друзей. — Теперь дело за тобой, Долгохвост».

***

      Прошла уже почти половина луны, но Коготь таинственно и пугающе молчал. Долгохвост уже, казалось, готов был выть от тоски и нагнетающего ожидания, находя утешение лишь в постоянной работе на благо племени. Он практически не выбирался из леса, и поначалу Щербатая очень сильно отчитывала его, говоря, что он просто безалаберно относится к своему состоянию, но раны заживали и целительнице пришлось поумерить свой пыл.       В племени то и дело говорили, что таким образом Долгохвост пытается отвлечь себя от скорби по убитому лапами бродяг ученику и, сгущая все происходящие события, они были правы — основная тоска исходила от желания видеть задорные зеленые глаза Огонька, который сейчас находился далеко за территорией Грозового племени.       «Как же я скучаю по тебе, мышеголовый», — были его основные и самые тяжелые мысли.       С предостережением воин так и не разобрался. От отчаяния он даже хотел подойти к Щербатой, но решил, что всё-таки раз Пестролистая показала это именно ему, ему в этом и разбираться.       Но были и хорошие новости: Синяя Звезда наконец-то пошла на поправку, вырвав у цепких лап смерти свою третью жизнь. Образно третью, никто не знал, сколько жизней сейчас имеет предводительница, но то, что эта проклятая болезнь унесла две из них — знали все.       Тем не менее это не мешало племени радоваться улучшению состояния предводительницы. Однако Коготь то и дело мрачно смотрел на палатку предводительницы. Неужели только Долгохвост это замечает?       «Надеюсь эта весть подгонит тебя», — предчувствовав скорые перемены, размышлял полосатый воин.       Весь день не было никаких событий, однако следующим вечером его окликнул Частокол.       — Что такое? Ты по поводу вечернего патруля? — дежурным тоном проговорил воин, и темно-серый полосатый кот покачал головой.       — Нет, иди за мной, — негромко приказывает воин и разворачивается в сторону окраины лагеря.       Долгохвост изгибает бровь в непонимание, но тут на него словно ливнем снисходит озарение — это то, чего он ждал почти половину луны.       «Великое Звездное племя, пусть это будет так», — всеми силами молится полосатый воин, следуя за широкоплечим темным воином.       Вскоре они заходят за Пещеру предводительницы, где темно-зеленые глаза полосатого воина пересекаются с задумчивым взглядом янтарных глаз бурого исполина.       — Я хочу поговорить с вами обоими насчет ночи половины луны, которая, как известно, будет послезавтра, — пробасил Коготь, не дождавшись, когда коты усядутся рядом.       «Вот чего он ждал всё это время, поэтому он так нетерпелив».       — Итак, я уверен в верности и поддержке каждого из вас, поэтому надеюсь, что когда настанет ключевой момент доказать мне свою преданность, вы не испугаетесь и не предадите меня, — твердо говорил Коготь.       — Разумеется я не предам тебя! — с полной уверенностью в голосе говорит Частокол.       Долгохвост утвердительно кивает.       — Прекрасно, — удовлетворенно отвечает полосатый глашатай. — Как вы знаете, сейчас племени с мягкосердечной прикармливающей домашних кисок предводительницей не выстоять перед серьезной угрозой. К тому же, неизвестно когда она поправиться окончательно и не являются ли недавние вести о её «выздоровлении» просто подделкой, вселяющее бессмысленную и неоправданную надежду в души соплеменников. Лично я не заметил никаких улучшений, — убежденно говорил Коготь. — Нужна ли предводительница, обманывающая племя? Нужна ли её слабохарактерность? Думаю вы, так же как и я, знаете верный ответ.       Коты уверенно кивнули.       — Тогда в ночь половины луны вы должны будете оказать огромнейшую услугу племени, требующую от вас всего вашего мужества и отваги. Помните, что племя нуждается в вас, а вы должны сделать всё на его благо, — выдержав небольшую паузу, в течение которой коты должны были осмыслить услышанное, Коготь продолжил: — Вы должны будете помочь мне свергнуть Синюю Звезду и установить порядок в племени.       Момент настал. То, к чему шли все эти луны мысли Когтя и чего он так яро, с упоением добивался. И то, к чему старательно готовились они с Огоньком и Крутобоком. События пересеклись и только одна сторона выстоит в этом сражении, выстраивая дальнейший путь Грозового племени.       Долгохвост ощущал себя давно готовым к этому.       — Ты… просишь много, я бы хотел сначала узнать план, — с заиканием ответил Частокол.       — И если он тебя не удовлетворит, ты откажешься помогать мне? — с вызовом пронзал полосатого воина взглядом глашатай.       — Нет… не думаю.       — Тогда, ты согласен, — сделал вывод Коготь и обратил свои пронзающие янтарные глаза на второго воина. — Долгохвост?       Выдержав несколько секунд этот строгий решительный взгляд, Долгохвост ответил: — Я готов помогать тебе.       — Превосходно, — искривил губы в довольной усмешке Коготь. — Вы, наверно, задаетесь вопросом, почему именно ночь половины луны так важна. Так вот, Щербатая покинет лагерь, как полагается всем целителям племен и отправится к Лунному камню. В это же время Частокол будет охранять вход в палатку Синей Звезды, ты же, Долгохвост, займешь наблюдательную позицию у подъема к ней, — кремово-желтый воин кивнул. — Я же буду вынужден сделать самую тяжелую часть работы — убить Синюю Звезду, не имея даже представления о том, сколько у неё жизней. Важнее всего будет это сделать без видимых следов, чтобы всё выглядело так, будто она умерла от болезни и никто не смог ей помочь, потому что единственная целительница…       — …покинула лагерь как ей и полагается, — закончил Долгохвост, заручившись похвальным кивком Когтя.       «Отличный план, — не мог не признать воин. — Но он просто ужасный, гнусный. Убить предводительницу во сне. Больную предводительницу. Каким же нужно быть поганым мерзавцем, чтобы пойти на такое без единой капли сожаления в голосе?»       — Немного погодя, мы отправим кого-нибудь за Щербатой, чтобы создать видимость переполоха. Но когда она явиться в лагерь — всё уже будет кончено. Есть вопросы?       Воины молчали. Частокол, по-видимому, обдумывал все детали плана ещё раз, Долгохвосту же это не требовалось.       «Всё понятно, вот что ты задумал. Нужно рассказать всё Крутобоку и придумать причину, почему он так надолго ушёл в лес, потому что сейчас Частокол в оба глаза смотрит за занятостью соплеменников, докладывая обо всем подозрительном Когтю», — между тем рассуждал полосатый воин.       — Нет, всё понятно.       — План хорошо продуман, я считаю, мы можем добиться успеха, — сжевано проговорил Частокол.       — Разумеется. Обдумайте всё ещё раз, пока есть время, мешканья во время исполнения я не потреплю. У нас нет второй попытки, — грубо отрезал Коготь и тут же переменился в лице. — Долгохвост, пора бы организовывать патруль, думаю.       Полосатый воин кивнул и поспешил удалиться. Позади Частокол с Когтем ещё что-то обсуждали, но коту не было до этого дела, он уже получил всю нужную ему информацию. Патруль прошел спокойно и без лишних волнений, пограничные метки успешно были обновлены. Вернулся патруль в приподнятом настроении. Даже Долгохвост излучал какое-никакое спокойствие, предвкушая конец этой тяжелой разлуки с Огоньком.       «Нужно найти Крутобока. У нас лишь один день чтобы всё организовать, нельзя медлить», — размышлял воин, скользя внимательным взглядом по соплеменникам в лагере, ища темно-серую шкуру с продольной полосой на спине.       Взгляд его остановился рядом с кучей с добычей, где ужинал Крутобок рядом с Дымком и Горчицей.       — Нечестно, нас тоже должны посвятить! — донесся возмущенный голос палевой ученицы до ушей Долгохвоста. — Я ничем не хуже тебя в охоте и тренировках, но всё ещё сижу в оруженосцах!       — Пригладь шерстку, Горчица, я уверен, тебя скоро посвятят, — добродушно прогудел серый воитель.       — Мне даже ещё испытаний не проводили, какой там! Дымок, тебе ведь тоже?       — Угу, — не переставая жевать мышку, ответил бурый котик.       — Вы могли бы попробовать сказать это своим наставникам, а не Крутобоку, например, — проговорил полосатый воин, видя, как от неожиданности вздрагивает недовольная палевая ученица, сконфуженно оборачиваясь к нему.       — Кажется, вечерний патруль уже вернулся, — так же добродушно как и ранее пропел Крутобок, явно посмеиваясь над испугом Горчицы.       Кошечка хмыкнула и демонстративно встала, гордо уходя от котов, задрав хвост и голову.       — Ты не доела! — крикнул ей вслед бурый котик, но та даже ухом не повела.       — Ничего, я с радостью это сделаю за неё! — с готовностью ответил серый воин, но Дымок решительно отодвинул недоеденную землеройку к себе.       — Ну уж нет, обжора, я отнесу это ей. На тебя одного дичи не напасешься, — пробурчал котик, поднимая с земли два недоеденных ужина и устремляясь вслед за подругой.       — Ничего подобного, я вообще сегодня только один раз ел — сейчас! — потешно возмутившись, обратился воин к ранее молчавшему Долгохвосту, у которого вся ситуация вызывала задорную ухмылку.       — Один раз ел и четыре перекусил? — усмехнулся в усы полосатый воин, подколов собеседника.       — Надо же и ты туда же! — надулся Крутобок.       Долгохвост лишь задорно повел усами.       — Ладно, я поговорить с тобой хотел, — посерьезнел воин, вмиг смаргивая всю насмешливость с лица. — Насчет Когтя. Отойдем.       Крутобок нахмурился и кивнул, отходя вместе с воином за палатку целительницы. Когтя с Частоколом всё равно не было в лагере, вряд ли об их разговоре они прознают.       — Коготь сегодня поделился со мной и Частоколом планом по убийству Синей Звезды. Мы будем действовать в ночь половины луны, после ухода Щербатой из лагеря. Я и Частокол на охране Палатки предводительницы, Коготь в это время попытается жизнь за жизнью вытащить из Синей Звезды и закончить до возвращения Щербатой посланным ранее за ней котом. Вам нужно будет появиться между этими двумя моментами. Не раньше и, разумеется, не позже. Что-то непонятно?       Серый воин погрузился в мысли, после чего спросил: — А как именно Коготь собирается убить её? Останутся ведь следы и всё равно подумают на него.       — Нет, он задушит её и представит всё как смерть от болезни.       — Доказать что-либо будет практически невозможно… — мрачно пробубнил воин, и Долгохвост лишь кивнул.       — Завтра тебе нужно будет сбегать до Огонька и всё рассказать. Я скажу, что ты ушел на охоту, — воин на секунду задумался, как сделать эту версию правдоподобнее и тут же зажегся идеей. — Знаешь, я мог бы поймать несколько тушек дичи и положить под Совиное дерево, чтобы ты смог забрать по пути и представить в качестве доказательства, если спросят. Это для подстраховки.       — Да, отличная идея! — утвердительно качнул большелобой головой воин. — Тогда завтра после рассветного патруля отправлюсь к амбару Ячменя.       Полосатый воин кивнул.       «Свою часть работы я сделал, жду вестей от тебя, Огонёк», — с замиранием сердца думает воин, грезя о скорой встречи с огненно-рыжим котиком.

***

      До сих пор в полном неведении находился Огонёк, не находя себе места от волнения за племя. За прошедшую половину луны он весь извелся, столько раз порываясь вернуться на родную территорию. Иногда в его голову закрадывались ужасные мысли, что предводительница давно уже мертва и всем в Грозовом племени уже заправляет Коготь или какое бы там дали ему имя звездные предки… Но котик отметал эти мысли, уверяя себя, что Долгохвост бы обязательно сообщил об изменениях в их плане, а раз он хранил молчание, то ничего и не происходило.       «А может Долгохвост уже мёртв, — была самая страшная мысль из всех, из-за которой котик потом часто просыпался ночью. — Нет, он непременно справился. Непременно».       С рассветом котик покидал Амбар, не в силах уютно дремать до полудня, как иногда делали Горелый с Ячменем. Его обременяли столькие думы, что как только он прикрывал на мгновение глаза, его мысли тут же наперебой кричали о них, не давая расслабиться. Как же он устал от этого.       Он уже привык патрулировать территорию рядом с Амбаром, а после заглядывать в ближайший небольшой лес, где мог подкрепиться мышками или зябликом. Сегодня его распорядок не менялся, и вот он уже сосредоточено вдыхает запахи, пытаясь учуять что-нибудь пожевать до обеда.       Внезапно его слух прорезает стремительно приближающийся топот лап по снегу. Огонёк мгновенно припадает к земле, пытаясь учуять незваного гостя, но пока чувствует лишь прохладу леса. Когда шум шагов оказывается совсем уж близко, а запах остается неузнаваем котиком, он резко выпускает когти и кидается на незнакомца. Мгновение и он узнает темно-серую шерсть своего соплеменника.       — Тц, ну, я понимаю, ты скучал, но не когтями же в меня вцепляться! — звучит недовольный голос его приятеля — Клубка.       — Клубок! — счастливо улыбается котик, поднимаясь с серого увальня, секунду назад прижатого им к земле.       — Крутобок, вообще-то, — добродушно отвечает воин, потеревшись щекой о щеку Огонька. — Я воин теперь как-никак!       — Я тебя поздравляю! — с искренней радостью и гордостью отвечает ему огненно-рыжий котик, всей шкурой излучая радость от прихода друга. — Как жаль, что я пропустил твоё посвящение…       — Всё в порядке, твоё я не пропущу ни за что! — уверенно заявляет воин, ничуть не сердясь на друга. — Как ты тут? Выглядишь не очень, честно говоря.       Огонёк слегка грустно отвел взгляд.       — Да, я очень тоскую по племени, даже вон, в лесу охочусь, а не в Амбаре, но это всё равно не то.       — Ничего, скоро ты уже будешь в племени, — с сочувствием проговорил Крутобок, усаживаясь рядом с оруженосцем и вдруг начиная хитро улыбаться. Котик понимает, что он снова за…       — А в особенности ты скучаешь, конечно, по одному полосатому воину с порванным левым ухом, да?       — Тьфу на тебя, Крутобок, опять ты за своё! — возмущается огненно-рыжий котик, смущенно ударяя его локтем по пушистому боку.       — Ай, не надо быть таким импульсивным, я не имел в виду ничего такого! — шутливо боднул его боком в ответ Крутобок. Огонёк не выглядел особо убежденным. — Меня можно понять, я аж целые пол луны не шутил про это!       — Так и знал, у тебя всё на морде написано! — смеялся Огонёк, впервые за долгое время. — Пойдем в Амбар, Горелый и Ячмень будут рады видеть тебя.       Крутобок будто очнулся от забвения.       — Точно, я ведь с новостями к тебе, — быстро проговорил котик, но Огонёк закрыл его рот хвостом.       — Погоди, там всё и расскажешь.       Теплым запахом сена встречает друзей Амбар Ячменя и Горелого. Крутобок с радостью здоровается с маленьким черным котиком, справляясь о его самочувствии и жизни одиночки, не забывая подшучивать и дурачиться в своем стиле. В Амбаре царила приятная легкая атмосфера, которую серый котик был вынужден прервать, под настоятельным взглядом огненно-рыжего оруженосца.       — Ах да, я к вам… с новостями, — уклончиво начал Крутобок, призывая котов сесть около него. — Думаю, Огонёк уже рассказал, что происходит сейчас у нас в племени, — рыжий котик кивнул. — Тогда перейду к сути. Мы достаточно долго ждали следующего шага Когтя и завтра он наступит.       В мельчайших подробностях Крутобок старательно пересказывал услышанную от Долгохвоста информацию, изредка отвлекаясь на вопросы друзей. По окончанию рассказа все выглядели хмурыми.       — Значит, они не начнут действовать до позднего вечера? — ещё раз осведомился Огонёк, и серый воитель кивнул. — Тогда… думаю, нам стоит держаться поближе к территории Грозового племени, чтобы как только всё начнется мы могли бы подоспеть вовремя. А раз Коготь задумал воплотить план в жизнь в конце дня, то утром мы отправимся к окраине территории нашего племени.       — Хороший план, — тихо мяукнул Горелый. — М-мы… могли бы зайти со стороны не племенной т-территории, г-де ещё Гнезда Двуногих. Там и до лагеря б-ближе!       — О, точно, отличная идея, Горелый! — воскликнул Крутобок, чем очень смутил застенчивого друга.       — Я думаю, мы будем рядом с моим бывшим домом, там ты сможешь легко найти нас, Крутобок, — рассуждал огненно-рыжий котик.       — О-о, да, там я вас обязательно найду. Тогда как только Долгохвост дает нам знать о начале операции — я бегу к вам и мы все вместе бежим к лагерю?       Огонёк на секунду задумался, оглядывая котов.       — Нет, — ответил он. — Ты пойдешь нагонишь Щербатую. Если мы опоздаем, её помощь понадобится…       — Хорошо, я приведу её, — уверенно сказал серый воин.       — Ячмень, Горелый, завтра вы точно сможете поддержать нас? — стараясь не сильно давить на одиночек, спросил Огонёк.       — Мое решение остается прежним, я с вами, — твердо молвит Ячмень.       — Я тоже! — храбро вторит ему Горелый.       — Отлично, тогда завтра мы наконец восстановим порядок в племени, — с упрямой надеждой говорит Огонёк, и все трое котов решительно кивают.       «Жди меня, Долгохвост, вместе мы справимся, обещаю тебе».

***

      Крутобок вернулся чуть позже отправки дневного патруля с мышкой и белкой, пойманными утром Долгохвостом, как и было вчера обговорено. Частокол хотел было спросить, где пропадал воитель так долго, но завидев в его пасти две тушки добычи, получил ответ раньше вопроса. Долгохвост был рад, что сообразил обеспечить воина таким хорошим алиби. Тем не менее ему не терпелось узнать, как там Огонёк и что в итоге они решили делать завтра.       Кивнув Крутобоку на заметенные снегом кусты утесника, воин прошел к ним первый, ожидая серого кота в надежном укрытии. Соплеменник не заставил себя долго ждать. Видно было, что ему самому не терпелось обо всем поведать воину, но опасение быть услышанным кем-то ещё заставляло его то и дело вертеть головой по сторонам.       — Ну, что у тебя там? — нетерпеливо спрашивает Долгохвост.       — В общем слушай, — быстро начинает серый воитель, косясь на лагерь оставленный позади. — Завтра утром они двинуться в сторону Гнезд Двуногих, которые за нашим лагерем, чтобы быть ближе к нам. Они успеют, учитывая, что всё будет происходить поздним вечером, — Долгохвост соглашался в этом с воином, действительно, не успеть трудно. — Как только всё начнется — я дам им знать, а сам побегу за Щербатой, потому что её помощь может понадобиться, если они опоздают. Да и не только ей, думаю.       Полосатый воин понимающе качнул головой. Без ран они вряд ли обойдутся, если уж собрались нападать на предателей с когтями.       — Хорошо, это всё?       — Всё вроде, да.       — А Горелый с нами?       — Да, Горелый согласился, вместе с Ячменем.       — Хорошо, а… — воин выглядел смущенным, поэтому старался не смотреть на собеседника. — Огонёк как? Всё нормально?       Краем темно-зеленого глаза он всё-таки скользнул по морде серого воина, которая тут же начала расползаться в подозрительной, хитрой ухмылке, но тут же он, кашлянув, стер эту гримасу со своего лица.       — На самом деле он очень скучает по племени, поэтому выглядит достаточно грустным и понурым, — невесело говорит Крутобок, и Долгохвост прямо сейчас спешит сорваться с места и добежать до треклятого Амбара Ячменя, где сделал бы всё что угодно для спокойствия Огонька. Как бы ему хотелось быть сейчас рядом. — Долгохвост? Да не переживай ты так, дружище! Как только мы избавим Грозовое племя от Когтя с его дружком, всё пойдет своим чередом и вы ещё многие луны сможете побыть вместе!       Полосатому воину впору бы было смутиться пронзительности грузного темно-серого воина, если бы его слова как гром среди ясного неба не ударили ему в голову, заставляя буквально побелеть от озарения.       «Преграда, её преодоление, течение жизни своим чередом… Вот что имела в виду Пестролистая! Какой же я мышеголовый, она ведь дала ясную подсказку, когда разломала поперечный сучок когтем. Коготь — это преграда, которую нам предстоит преодолеть для мирного течения жизни племени по руслу небольшого ручейка. Как я был глуп, это было знамение, что мы поступаем правильно, спасибо, Пестролистая!» — просиял в мыслях полосатый воин, чем окончательно ввел в смятение таращегося на него всё это время Крутобока.        — Э… Извини, ты просто натолкнул меня на одну забытую давно мысль, вот и…       — …ладно.       Крутобок прочистил горло.       — Хорошо, тогда, если нет там вопросов или уточнений, я пойду, — Долгохвост рассеянно кивнул, но вдруг серый воин остановился: — Да, и… за дичь спасибо. Это помогло мне отделаться от внимания Частокола. Всё-таки ты классный кот, а ведь я с самого начала так и говорил Огоньку!       Последние слова он проговорил уже на выходе и как бы себе, но воин всё равно услышал их.       «Я классный кот. Классный кот разгадавший наконец предостережение. Да, я классный кот, — самовлюбленно думал Долгохвост, посмеиваясь над своими мыслями, выходя из-под куста утесника. — Надеюсь, ты готов, Огонёк. В любом случае я сделаю всё, для нашей победы. Завтра я буду готов пойти на всё ради тебя».