Шесть сестер для шести братьев

Под присмотром Вольфа Робин достаточно ловко покинула свою комнату тем же путем, каким парень проник в дом Клоуз Рэд. Предложение Фореста снизить риск, прокравшись наружу традиционным способом, вниз по лестнице и в дверь, девушкой принято не было, чему она нашла вполне логичное объяснение. — Я, конечно, планирую попасться бабушке на глаза в образе беглянки, но предпочитаю сделать это после побега, а не до него. Если я пойду обычным путем, велик риск быть сцапанной. Бабуля, может статься, не так уж крепко и спит… Оказавшись на земле, особо не скрываясь, но все же достаточно поспешно, чтобы ни у кого, даже если появится такое желание, не появилось возможности нарушить их планы, Вольф и Робин перебежали во двор Форестов, где в одном из сараев у парня был припрятан рюкзак со всем необходимым для лесной прогулки: два пледа, алюминиевые кружки, перочинный нож, спички, фонарики и прочие страшно необходимые вещи. Молодые люди в шутку называли его «набором юного туриста». Затем Вольф на какое-то время покинул свою подружку, чтобы запастись кое-чем съестным. Робин терпеливо ждала его у забора, довольно подставляя лицо под ласково щекочущие кожу последние солнечные лучи. Спустя некоторое время, когда парень вернулся, оба уверенно направились в гущу деревьев. Шли долго. Вокруг окончательно стемнело, а на небо взошла луна, по форме напоминающая надкусанное печенье, которая время от времени стыдливо пряталась за проплывающие мимо облака. В лесу стояла удивительная тишина. Листва на деревьях и трава были обильно «политы» лунным серебром и таинственно мерцали в полумраке. Робин и Вольф не могли не залюбоваться этой картиной. Вдруг окружающую тишину прорезал неожиданный звук — жуткий звериный вой, которому завторили более привычное уханье совы и нервное хлопанье крыльев разбуженной птицы. Робин тревожно оглянулась на спутника и махнула рукой в сторону небольшого каменистого пригорка, поросшего молодым сосняком. — Это оттуда? Неужели волк? Но нам же как раз в ту сторону и надо… — Никогда здесь волки не водились, — уверенно успокоил подругу Форест. — Наверное, собака чья-то потерялась. Не надо бояться, если что, с ней мы как-нибудь справимся. Хотя, уверен, она сама нас боится, а потому поспешит убежать, когда услышит, что мы приближаемся. Действительно ли все вышло так, как обещал Вольф, или по какой другой причине, но тревожные звуки больше не повторялись, что было очень кстати: дальше идти приходилось через такие густые заросли, что луна и фонарики мало могли помочь, и приходилось двигаться почти на ощупь. Кое-где путь себе приходилось проламывать в прямом смысле этого слова. Но усилия того стоили, потому что, в конце концов, оба оказались на симпатичной лесной полянке, окруженной густым кустарником. В ее центре, обложенное камнями, располагалось старое кострище с несколькими грубо сколоченными пустыми ящиками и бревном около пяти футов длиной, на которых можно было с удобством посидеть. Чуть в стороне стояла сооруженная из подручного материала хижина, больше напоминающая навес — три стенки с крышей и подстилка из еловых лап. Выглядела она довольно запущенно, но на удивление была сухой и чистой. Распотрошив рюкзак, с помощью одного из пледов Робин попыталась соорудить под навесом подобие лежанки, в то время как Вольф разводил костер. Спустя полчаса молодые люди, укрывшись вторым пледом, одним на двоих, мило беседовали, наблюдая за тем, как резкие порывы ветра играют с языками пламени, и потягивая прихваченное Форестом из дома пиво. — Даже если бабушка, узнав о побеге, придумает что-то другое, а не отправит меня в пансион милашки-Лиззи, я все равно буду рада, что сегодня мы выбрались сюда, — проговорила Робин, удобно прислонившись щекой к плечу Вольфа. — И тебя даже больше не смущает сквозняк, грязь и отсутствие элементарных удобств? — озорно хмыкнул Вольф. — Кажется, раньше ты частенько использовала вышеперечисленное как повод для отказа. — Это было давно и неправда, — улыбнулась Робин в ответ. — По крайней мере, это было до того, как я поняла, что здесь мы можем чувствовать себя спокойно и свободно. — И отлично выспаться. На свежем-то воздухе… — взгляд и слова Вольфа были наполнены особым смыслом, который Робин был прекрасно понятен, поэтому она могла и не отвечать. Во всяком случае, не отвечать словами. Время повернулось к рассвету, когда Робин проснулась от тревожного предчувствия. В лесу было по-прежнему тихо, только в затухающем костре потрескивали поленья, но теперь эта тишина казалась зловещей, как протяжный вой несколько часов назад. На фоне чистого звездного неба силуэты деревьев казались мрачными и странно-живыми. Девушка осторожно осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, что же ее разбудило. Она поняла, что это было, когда рядом завозился Вольф. — Эй, — Робин осторожно потрепала парня за плечо. — Ах! — Форест подскочил, будто его окатили ледяной водой, и испуганно заоглядывался. — Что… Что случилось?.. — Ты стонал во сне, — пояснила Робин причину своего невежливого поведения. — Неудивительно, — Вольф провел ладонями по лицу. — Мне снился жуткий кошмар. — Что же тебе снилось? — осторожно спросила Робин. — Не «что», а «кто», — Форест послал девушке мрачный взгляд. — Мне снился Джек… — Неудивительно… — упавшим голосом прокомментировала случившееся младшая Рэд. — Ведь то… что произошло с Кармен… случилось… здесь… *** Солнце щедро одаривало землю своими лучами, а небо было удивительно чистым и безоблачным. Величественные зеленые ели и сосны с огромными кронами тянулись вверх, гордо не обращая внимания на уступающие им в росте березы, клены и липы, а так же небольшие кустарники, сиротливо ютящиеся у их подножия. Воздух был наполнен прохладной свежестью, гармонично сочетающейся с ароматами распустившихся цветов и ягод разной степени зрелости. А звуки леса вообще могли бы заменить самую прекрасную музыку, будь то стрекот кузнечиков, птичьи трели или стук красноголового дятла. Освещенная зеленоватым светом проникающих сквозь густые кроны солнечных лучей, полянка была просто идеальным местом для пикника. Казалось, природа создала этот островок нетронутой травы специально для отдыха. Людям пришлось приложить совсем немного усилий, чтобы получить возможность наслаждаться здесь покоем с комфортом: обустроить место для ночлега и соорудить безопасное кострище. Никто так и не узнал, кто построил навес из веток и еловых лап, но пользовались им не первый год, подлатывая по мере необходимости. Сейчас же на полянке развернулся целый лагерь: помимо навеса городские гости установили две палатки. — Палатки — для девчонок, а мы уж как-нибудь в лачуге поночуем, — громогласно объявил компании из восьми человек, где представителей обоих полов было как раз поровну, высокий крепко сбитый парень в клетчатой рубахе и ярко-красной кепке. — То есть ты, Джек Форест, вот так вот, одним словом, перечеркнул все наши надежды устроить личную жизнь, — хохотнула одна из девушек. — Конечно, его-то личная жизнь устроена, — обнял возмутившуюся стоящий рядом худощавый парень в очках. — Не переживайте, — усмехнулась крепкая фигуристая девушка, статью чем-то напоминающая Джека, с пушистыми темными волосами до плеч, кончики которых были выкрашены в сочно-фиолетовый цвет. — Мы покажем вам несколько укромных уголков, созданных будто бы именно для этого дела: достаточно укрытые от посторонних глаз, но с хорошо просматриваемыми окрестностями, незаметно не подкрадешься. — Кармен, ты наша спасительница! — воскликнула хохотушка и восторженно огляделась. — Как же прекрасно очутиться там, куда еще не дотянулись лапы цивилизации… Здесь даже дышится легче… Если после таких каникул мы не почувствуем себя отдохнувшими, обещаю весь следующий год оплачивать вам обеды в студенческом кафе. — Осторожней в высказываниях, Лора, — осадила подругу еще одна девушка, молчавшая до сих пор. — Ради такой прекрасной возможности мы ведь можем и притвориться… — Только до того момента, как увидите озеро, — со знанием дела улыбнулся Джек. — Здесь есть озеро? — изумленно-нетерпеливо воззрились на Кармен и Джека шестеро их друзей. — И вы только сейчас нам об этом говорите? — А вы думали, что я попросила всех взять купальники, чтобы на досуге в аквапарк сгонять? — хмыкнула Кармен. — А кто вас, местных, поймет? — пожал плечами один из парней. — Лично я так и подумал: аквапарк, бассейн, в крайнем случае речка. Но целое озеро… Обустраиваемся и скорей туда! Со второго дня восемь юных туристов чувствовали себя в лесу, как дома, обустроив стан, ознакомившись с окрестностями и распределив работу по лагерю. В силу своих скромных сил, девчонки по очереди готовили еду и, если посчастливилось, собирали дары леса, парни совершали вылазки в город, если обнаруживалось, что чего-то необходимого нет или недостаточно, и обеспечивали лагерь водой и дровами. В последнем особенно преуспевал Джек. Физически он был сильнее других приехавших парней, кроме того Форест обладал немалым опытом в этом деле, ведь в семье он уже несколько лет был ответственным за заготовку дров. В доме Форестов, разумеется, было центральное отопление, но были еще и камины в рабочем состоянии, и, на всякий случай, личная котельная, так что дровам применение находилось всегда. Так прошла неделя. Началась вторая. В тот день работать дровосеком снова была очередь Джека. Он еще с прошлого раза приглядел подходящее невысокое сухое деревце. По-видимому, оно не выдержало конкуренции с растущими рядом гигантами в борьбе за воду и солнечный свет. Что ж, его смерть не будет напрасной. Сухая древесина подойдет для костра. Форест шел уверенно, не оглядываясь по сторонам. А зачем? Кого он может здесь увидеть? Кармен осталась дежурить в лагере, Лора и Майк вместе с Элис и Бобом отправились на озеро, а Соня и Питер — вроде бы тоже туда, но уж слишком многозначительными взглядами они обменивались перед уходом. Местные, которые элементарно могли попенять его отцу, что он с ними не поздоровался, неохотно отправлялись на лесные прогулки, предпочитая городской парк. Так что одиночеству Джека, в котором он предпочитал работать, никто не угрожал. И все же на этот раз одиночество Фореста было нарушено. В расположенных неподалеку колючих зарослях ежевичника краем глаза он вдруг заметил большое движущееся белое пятно, при более пристальном осмотре оказавшееся белым платьем. Это белое платье, без преувеличения, было знакомо любому жителю города, потому что принадлежало Уайти, городской сумасшедшей. По виду она была ровесницей Джека, но парень отдавал себе отчет, что для людей с подобным диагнозом возраст — понятие относительное. Кто-то ее опасался, кто-то смеялся над девушкой, а Джек искренне ее жалел и не упускал случая продемонстрировать Уайти свою доброжелательность, перекинувшись с нею парой слов. Форест даже гордился тем, что входил в число немногих, кому девушка отвечала. Резким движением вогнав лезвие топора в поваленный ствол и утерев пот, Джек направился к кустам ежевики, приветливо улыбаясь заметившей его душевнобольной. — Привет, Уайти! Давно ты здесь? Я не заметил, когда ты пришла. — Только что, — улыбнулась в ответ девушка. — Считаешь, ягоды уже достаточно поспели, чтобы их есть? — Форест вгляделся в перемазанную темно-фиолетовым соком мордашку. — Попробуй сам, — Уайти доверчиво протянула Джеку раскрытую руку с несколькими черными, напоминающими малину ягодами. Смутная тревога пронзила Фореста при взгляде на эту грязную, исцарапанную колючками, «украшенную» яркими кровавыми «искорками» ладошку. Но обидеть Уайти отказом парень не мог, а потому взял предложенную ежевику и отправил ее в рот. — Вкусно, — улыбнулся он, когда сведенные от кислого вкуса челюсти отпустило. — Хочешь еще? — довольно поинтересовалась Уайти. — Нет-нет! — чересчур поспешно отказался Джек. — Пусть тебе побольше достанется. Мгновенно потеряв к Джеку интерес, сумасшедшая отвернулась к кустам и, продолжая сбор недоспелого урожая, проговорила совершенно равнодушным голосом. — Тогда Кармен своей набери. Кажется, она у тебя заболела… — С чего ты взяла? — удивленно проговорил Форест. — А с того… — не отвлекаясь от поедания ягод, безучастно продолжила Уайти. — Лежит в палатке и громко стонет. И этот ваш очкарик, Майк, кажется, с ней за сиделку. — Да ну, ты что-то путаешь, — отмахнулся Джек и решительно направился обратно к поваленному дереву, с которого он только начал обрубать сучья. Кармен, конечно, легкомысленная девица, не упускающая случая покрасоваться, получить лишнюю толику мужского внимания, но она никогда не станет изменять Джеку, равно как и Форест не станет изменять ей, потому что они любят друг друга. Причем не как их однокурсники, в которых играют гормоны, и они называют любовью банальное желание удовлетворить сексуальный голод, а по-настоящему. Но даже если вдруг когда-нибудь такое произойдет, Джек был уверен, Кармен никогда не выберет любовником такого парня, как Майк, которого иначе как «дрищ» не назовешь. Взяв топор с блестящим лезвием, Форест примерился и, широко размахнувшись, резко и точно опустил на выбранную ветку. Послышался глухой удар и звонкое «хряск», почему-то на этот раз напомнившее Джеку не привычный хруст обломившейся древесины, а некогда подслушанный в лавке мясника звук перерубленной кости. Парень мотнул головой, отгоняя наваждение, а вместе с ним неизвестно откуда взявшийся противный звон в ушах. Неожиданно стало жарко, будто он последние несколько минут не спокойно беседовал с девушкой со странностями, а работал в поте лица. — Точно чокнутая эта Уайти, — вспомнив о девушке в белом, Джек вспомнил и ее слова. — Несет всякую чушь… нечего с ней больше разговаривать… И тут же Фореста из жара бросило в холод. А, собственно, почему он решил, что это чушь? Услужливая память, уловив нить промелькнувших сомнений, немедленно подсунула множество двусмысленных моментов в словах и действиях Кармен Рэд, которые парень легко принимал за веселость и беспечность. Теперь воспоминания не казались такими уж веселыми, скорее развратными. И хоть раньше Джеку казалось, что в них фигурировали разные парни, теперь он видел только лицо Майка. Форест беспомощно оглянулся в сторону зарослей ежевики, надеясь получить от Уайти хоть какое-нибудь опровержение ее словам и своим мыслям. Но обладательница белого платья исчезла так же неожиданно, как и появилась. А вот посеянные ею семена подозрений — нет. Джек снова схватился за топор и принялся яростно крушить ни в чем не повинное дерево. И чем неистовей Форест размахивал орудием труда, тем злее становился. Звон в ушах вернулся и усилился, глаза застилало красной пеленой, будто глаза наливались кровью. «Пар», который, по идее, должен был выходить в пылу работы, только сильнее накапливался, грозясь рано или поздно все же выбраться наружу, сметая все на своем пути, и прежде всего здравомыслие. И вот после очередного исступленного удара это произошло. Топор заклинило в месте попадания. Джек неуклюже выдернул его вместе с лавиной щепы, разлетевшейся во все стороны. Одна из заостренных деревяшек впилась в щеку под левым глазом. Форест, выругавшись, смахнул ее и заметил кровь на пальцах. Вот тогда-то его и перемкнуло. Любящего Джека больше не было, и куда тот делся, даже он сам не смог бы объяснить. Как не смог бы объяснить, в каких глубинах скрывался вылезший наружу монстр, мгновенно поверивший во всю ту грязь, что память выливала на любимую девушку, и желавший ей отомстить. — Убью сучку! — вдруг истошно заорал Джек, надрывая горло и широко разевая рот. Кармен выбралась из палатки и сладко потянулась. Вздремнуть лишний часок после полубессонной ночи оказалось весьма кстати. Но пора и честь знать. Скоро разбежавшиеся по своим делам друзья вернутся, и все, как один, будут требовать обед. А он у нее пока еще только в мыслях. Правда, изгаляться она не собирается. На свежем воздухе все вкусно, поэтому довольствоваться друзьям ее фирменной похлебкой, как всегда. Воды еще с утра принес Майк, сейчас Джек принесет дрова, и Кармен возьмется за работу. — Кстати, а где Джек? — буркнула девица-Рэд, оглядываясь. — Больше двух часов как ушел. Весь лес решил вырубить что ли? На этом беспокойство Кармен закончилось, фактически не начавшись. Она была уверена, что в родном лесу с Форестом ничего плохого случиться не могло, а потому ей следует просто ждать, что она и сделала, присев на пустой ящик из-под пива, вооружившись ножом и приступив к чистке овощей для похлебки. Джека она увидела только тогда, когда он подошел к ней вплотную. Точнее, сначала даже не увидела, а услышала. Прямо над ухом раздалось рваное громкое дыхание человека, который либо быстро бежал, либо долго нес что-то тяжелое. Осознав, что к ней кто-то бесшумно подкрался, Кармен испуганно охнула и обернулась, выронив нож и картофелину, которые держала в руках. — Джек, ты меня напугал, — успела проговорить она прежде, чем поняла, что с парнем явно творится что-то не то. Что произошло в лесу за то время что он там работал, девушка не могла даже предположить. Разница между Джеком Форестом, ушедшим по утру в лес, и Джеком Форестом, только что вернувшимся оттуда, была столь же разительна, как у сенбернара из известного фильма ужасов до и после того, как его укусила летучая мышь. Правда у Джека изо рта не висели кружева слюны и пены, но перепачканное в крови лицо отливало багровым и в выпученных глазах не было ни единого признака того, что Форест осознает, где он, кто он и с кем разговаривает, и в руках у него был топор. — Где он! — будто подслушав мысли Кармен, завопил парень. — Кто? — испуганно спросила девушка, абсолютно не понимающая, что происходит. Первое, что приходило на ум: Форест обдолбался. И эта мысль была столь же невероятна, как невероятно было и его преображение. Ни Джек, ни Кармен, ни их друзья не злоупотребляли запрещенными веществами. — Не прикидывайся овечкой! Где Майк? — Джек и не думал понижать голос. — На озере, с Лори и остальными… — промямлила Рэд, чувствуя страшное желание убежать или хотя бы поднять нож, но боявшаяся пошевелиться. — И как давно ты мне с ним изменяешь? — громкий крик вспугнул стайку собиравшихся пролететь мимо воробьев, заставив птичек резко поменять траекторию движения. — Ты с ума сошел? С чего ты взял, что я тебе с ним изменяю? — к испугу Кармен прибавилось искреннее изумление. — Ключевое слово с ним, да? — Джек угрожающе прищурился, руки странно напряглись. — Не с ним, так с другим, да? — Ни с кем! Ни с кем я тебе не изменяю! Никогда не изменяла! — с истеричными нотками в голосе завопила Кармен и поняла, что если сейчас она останется на месте, — точно умрет. И вовсе не от страха. С лица Джека на нее смотрели глаза сумасшедшего маньяка-убийцы. И если наркотики тут ни при чем, оставалось признать, что Форест на самом деле почему-то сошел с ума. Но подумать о причинах произошедшего можно и позже, заручившись поддержкой друзей и разоружив стихийно обезумевшего. Сжимающие топор руки Джека и Кармен дернулись одновременно. Вот только девушка на секунду замешкалась, оступившись, запнувшись о миску с очищенными овощами. В ту же секунду она почувствовала, как ей в правую руку, чуть выше локтя, ударило нечто твердое, острое, безжалостное. Чудовищная боль чуть не погасила сознание. Кармен разинула рот, но воздуха для крика не было. Зато завизжал кто-то справа. Девушка обернулась на звук и увидела стремительно убегающую Лори. «Помощь скоро будет, — с удивительной ясностью пронеслось в голове Кармен. — Нужно продержаться…» Но сделать это оказалось гораздо сложнее, чем подумать. Из руки потоком лилась горячая кровь. Стремительная кровопотеря вызвала головокружение. Сердце лихорадочно билось. Ноги отказывались повиноваться. Слезы застилали глаза, и девушка никак не могла определиться, что в большей степени их вызвало: боль, обида или ужас. Преодолевая стремительно накатившую слабость, Кармен попыталась подняться с колен, на которые упала, поверженная силой удара. И тут ее настиг еще один удар. Сильный, обжигающий. На этот раз по ноге. Кармен дернулась и сквозь нарастающую боль поняла, что встать не получится. Зато, наконец, получилось закричать. Помогая себе уцелевшими конечностями, девушка попыталась уползти, все еще на что-то надеясь, но череда последующих обрушившихся ударов принесла новую волну боли и темноту. Джек мутным взглядом смотрел на бьющееся в судорогах у его ног девичье тело, точнее то, что от него осталось, на пульсирующие алые струи, против ожиданий окрашивающие траву в черный цвет. Казалось, он не просто не понимал, что произошло, он вообще не видел деяния рук своих. Это не он, а кто-то другой в оглушительной тишине неторопливо вскинул топор и обрушил тот вниз, на тонкую белую девичью шею. Острая сталь разорвала тонкую кожу, раздробила позвонки, разрезала плоть и, запутавшись в траве, воткнулась в землю. Да так и осталась там торчать. Разом потерявший интерес к происходящему вокруг, Форест присел на ящик, с которого несколько минут назад встала Кармен, и ни словом, ни жестом, ни взглядом не выказал каких-либо агрессивных эмоций, когда шестеро друзей, пребывающих в конкретном шоке, связывали ему ноги и руки. С этой минуты Кармен Рэд и Джек Форест перестали существовать. Отлежав положенное в судебном морге, останки девушки были отданы родственникам и в закрытом гробу похоронены рядом с местом, где нашла успокоение Скарлет. Абсолютно не сопротивляющегося Джека увезли оперативно прибывшие полицейские. После ряда дознаний и экспертиз его признали невменяемым и препроводили в психиатрическую лечебницу, где он по сей день и живет счастливо, точно овощ на грядке. Дальнейшая судьба юношей и девушек, ставших невольными очевидцами трагедии, так и осталась неизвестной. *** Робин разбудило звонкое пение птиц. Она открыла глаза и сразу же прищурилась, так ярко светило солнце. Место Вольфа на лежанке рядом занимал большой букет полевых цветов, увидев который девушка мечтательно улыбнулась. От костра пахло чем-то вкусным. Подойдя поближе, изрядно проголодавшаяся Рэд-младшая с удовольствием оглядела прихваченные Форестом припасы, которые вчера она толком и не разглядывала. На одном из ящиков поверх расстеленной газеты были разложены сэндвичи с ветчиной и тунцом, сыр, виноград, яблоки, булочки с корицей и так любимые Робин маленькие хрусткие корнишоны, одновременно кислые и сладкие. Сам Вольф следил за нанизанными на палочки свиными колбасками, именно их аромат и привлек девушку. — Мы же собирались в лесу просто переночевать, а не поселиться, — хитро усмехнулась Робин. — Забыла основное правило туриста? — не менее хитро улыбнулся Вольф. — Идешь в лес на день — еды бери на неделю. На свежем воздухе не только замечательно спится, но и хорошо кушается. С этими словами парень оделил подругу жареными колбасками, и оба личным примером подтвердили истинность его высказывания. — Ну что? — когда первый голод был утолен, проговорила Робин. — Больше тебе кошмары ночью не снились? — Нет, — покачал головою Вольф. — Спал, как младенец. Если честно, я сам очень удивлен. Сколько раз мы здесь ночевали, никогда мне не снились ни Джек, ни Кармен. — Может, с ним что-то случилось? — предположила Робин. — Вы давно его проведывали? — Месяца два как, — Вольф задумался, прежде чем ответить. — Сидит, ни рыба ни мясо. Слюни пускает. Никого не узнает. Ничего не говорит. Хоть и старший брат, а все равно… бррр… — парня передернуло. Невооруженному глазу было заметно, что ему неприятен начатый разговор. — Давай лучше сменим тему и поговорим о нашем триумфальном возвращении. Полагаю, госпожа Клоуз так рассердится, что пробраться к тебе в комнату, чтобы узнать, наказали ли тебя отправкой в пансион или как-то иначе, мне будет затруднительно. Придумаем тайный знак? — Придумаем, — согласилась Робин. — Сразу после того, как доедим. Спустя два часа младшая, теперь уже единственная, из сестер Рэд, в ушах которой все еще звенело от бабушкиных криков, как и было условлено, посадила на подоконник своего любимого медведя, точно пулеметными лентами перевязанного ярко-красным шарфом, и приступила к сбору вещей.