Шесть сестер для шести братьев

Робин подняла глаза от книги и посмотрела вдаль, на поверхность воды, блестевшую под лучами яркого солнца. Шел всего лишь второй день ее добровольно-принудительного пребывания в гостях у Лиззи Уилсон, а ей уже хотелось завыть. Девушка глубоко вздохнула. Поначалу оштукатуренный дом с черепичной крышей показался Робин очень милым. В принципе, таким он оставался и сейчас. Да и комната, выделенная ей хозяйкой, была довольно уютная, с удобной кроватью, застланной красивым покрывалом, сшитым из лоскутков, с туалетным столиком и пуфиком возле него, с удобным креслом у окна, обрамленного занавесками из плотной белой ткани в цветочек. Возле кресла удобно пристроился торшер. На окрашенных в персиковый цвет стенах висели красивые фотографии, в основном виды побережья. Вокруг царила атмосфера, располагающая к отдыху. Словом, все было бы просто замечательно, не будь Робин Рэд «личным гостем хозяйки», полной темноволосой с проседью женщины, с одной стороны, поощряющей девушку к активному отдыху, с другой, не отпускающей ее от себя. Вот и сейчас Лиззи сидела в соседнем шезлонге, вязала и с улыбкой без остановки болтала обо всем на свете, но больше всего о своих жильцах и соседях, периодически глядя на собеседницу, точнее будет сказать слушателя, поверх очков. — Знаешь, дорогая, ты обязательно должна чаще общаться с отдыхающими тут молодыми людьми, — Лиззи в очередной раз махнула рукой в сторону группы резвящейся у бассейна молодежи, постарше Робин, но все же больше подходящей ей по возрасту, чем Уилсон. — Понимаю, почему ты этого не делаешь, в твоем возрасте я тоже стеснялась своей фигуры, но, поверь, в бикини ты будешь смотреться ничуть не хуже тех курочек, соревнующихся за внимание якобы не замечающих их петушков… Робин в очередной раз мысленно закатила глаза, со вчерашнего дня оставив бесполезные попытки объяснить Лиззи, что ее фигура вполне подходит для открытых купальников, и если уж что и мешает младшей Рэд влиться в поглощенный безудержным весельем коллектив, так это сама Уилсон, плотно присевшая ей на уши, бескомпромиссно пресекающая все попытки девушки вырваться из ее цепких лап. Но даже это обстоятельство не удержало бы Робин, пожелай она присоединиться к забавляющимся, просто не лучшей идеей будет заявить хозяйке, что она не видит смысла бороться за внимание каких-либо иных молодых людей, кроме собирающегося со дня на день появиться здесь Вольфа Фореста. Лиззи же тем временем продолжала делиться с гостьей опытом, совершенно не интересуясь ее мнением на этот счет. — Некрасивых женщин не бывает, уж ты мне поверь, — рассмеялась она. — Да и красота — не главное. Несмотря на укоренившееся мнение, мужчин гораздо больше интересует способность понимать и сопереживать. У меня трое взрослых сыновей, милочка. Я знаю, что говорю. Кроме того, достаточно посмотреть на нас с мужем: он — очень привлекательный мужчина, а я никогда не была идеалом красоты. Он полюбил меня за характер и доброе сердце. — Конечно, Лиззи, вы правы, — согласилась Робин, едва успев сдержать свои истинные мысли. — «Ага, как же! Можно подумать, я не знаю, чем соблазнился господин Уилсон! Если им и двигала любовь, то это была любовь к деньгам». — Робин, детка! Я надеюсь, ты не считаешь себя обязанной беседовать со мной из вежливости? Мне приятно твое общество, но я прекрасно могу развлечь себя сама, — «искренность» своих слов Лиззи Уилсон подтвердила действием: отложила вязание, дотянулась до Робин и как следует вцепилась в ее лежащую на подлокотнике шезлонга руку. — Ну, что вы, — поспешно отозвалась Рэд-младшая, надеясь успеть до того, как на руке появятся синяки. — Мне очень нравится разговаривать с вами. Гораздо больше, чем бороться за чье-то внимание. — Это, наверное, потому, что у тебя есть молодой человек?.. — Лиззи уставилась на Робин таким внимательным взглядом, что и полная идиотка, которой девушка ничуть не была, догадалась бы, что вопрос с подвохом. Подготовленная к подобному развитию ситуации, Робин Рэд спокойно выдержала пристальный взгляд. — У меня никого нет. Точнее, никого нет сейчас. Раньше я встречалась с одним парнем, но бабушка мне запретила. Она посчитала его неподходящей партией. Так что если у вас на примете есть кто-то подходящий… — Робин изобразила смущенную улыбку. По-видимому, ответ Лиззи удовлетворил, независимо от того, был ли вопрос продиктован простым любопытством или указанием Клоуз Рэд тем или иным способом выяснить настрой внучки. Она продолжила болтать ни о чем, а Робин поудобнее устроилась в шезлонге и прикрыла глаза, едва прислушиваясь к словам хозяйки. Она почти задремала, когда почувствовала ощутимый толчок. — К вопросу о чем-то подходящем, — раздался громкий шепот владелицы пансиона. — Смотри-смотри! Какой красавчик, — Лиззи бесцеремонно ткнула пальцем в нужную сторону. — Не припоминаю, чтобы видела его раньше. Новенький, наверное. У кого-то из соседей остановился. Не только же я держу пансион, другие тоже. Вот только качество обслуживания там оставляет желать лучшего. Не то, что здесь! И снова Робин еле удалось промолчать о том, что качество обслуживания у Уилсон едва ли дотягивает до минимального уровня, вот только причина подобной «деликатности» на этот раз оказалась совсем другой. Девушка посмотрела в указанном направлении и увидела Вольфа Фореста, высокого, светловолосого, красивого, одетого в темные брюки и белую рубашку, оценивающе оглядывающего представшую его глазам картину. Робин непроизвольно нахмурилась, парочка красоток в бикини немедленно отреагировали на появление нового мужчины, о чем Лиззи, всегда все подмечающая, не преминула сообщить. Однако, когда она заметила, что Вольф, тоже обративший внимание на интерес к своей персоне, явно остался недоволен увиденным и, безразлично скользнув взглядом по принявшим охотничью стойку красоткам, продолжил осмотр, на душе у девушки потеплело. Робин в очередной раз убедилась, как ей повезло с парнем. Девушка стала лихорадочно придумывать повод как-нибудь повежливей отделаться от Лиззи, чтобы госпожа Уилсон не заподозрила ничего, кроме того, что «план Клоуз Рэд, кажется, сработал», как хозяйка пансиона в кои-то веки приятно ее удивила. — Ну, моя дорогая, — сложив вязание, Лиззи поднялась. — На сегодня достаточно болтовни. Мне нужно написать несколько писем. Затем проверить, в каком состоянии обед, хорошо ли убраны комнаты постояльцев… Встретимся в столовой. — Конечно, Лиззи, — Робин была искренне благодарна Уилсон. — А я как раз успею прогуляться. Нагулять аппетит, как вы говорите… Хозяйка благосклонно кивнула и чинно удалилась. Робин еле дождалась, пока пышнотелая дама скроется из виду. Сцена «случайного знакомства» была разыграна Робин и Вольфом, будто они репетировали ее всю жизнь. Правда, обоим пришлось разочарованно вздохнуть: определенно, они мечтали о более теплой встрече, но в рамках придуманной легенды могли позволить себе лишь улыбнуться. Правда, оба чуть позже собирались дать окружающим повод обсудить «нравы современной молодежи: только вчера познакомились и уже», но пока изо всех сил изображали невинный флирт. Разговаривая ни о чем, молодые люди, сопровождаемые недовольными взглядами нацелившихся на Фореста девиц и, вполне возможно, любопытным взором гостеприимной владелицы дома, отошли на достаточное расстояние, чтобы не быть услышанными, прежде чем заговорили о своем. — Ну, как ты? — участливо поинтересовался Вольф. — Еще держишься? Или коготки милашки-Лиззи уже замучили свою добычу? — Коготки? — фыркнула Робин. — Скорее язычок. У дамочки рот не закрывается ни на минуту. Мне даже ночью снится, что я ее слушаю. Кстати, сегодня она спрашивала о тебе… — И что ты ей ответила? — хитро ухмыльнувшись, поинтересовался парень. — Как мы и договаривались, — так же хитро усмехнулась Робин. — Что признаю свои ошибки и искренне желаю исправиться, потому целиком и полностью полагаюсь на ее вкус в выборе кавалера для курортного романа. — Она уже кого-то предложила? — продолжил интересоваться Форест. — Да? — О, я была искренне удивлена, увидев, кого она выбрала! — девушка послала парню кокетливый взгляд. — Никогда бы не подумала, что у нас с Лиззи могут быть одинаковые вкусы. Особенно на мужчин. Она указала мне на тебя… -…Что лишний раз подтверждает мою теорию о методах Клоуз Рэд, — Вольф Форест и не пытался скрыть самодовольную ухмылку, — даже на шестой раз не удосужившейся вместе с внучкой, которую надо освободить из-под пагубного влияния очередного Фореста, отправить блюстителю ее нравственности фотографию данного субъекта. Или хотя бы дать его словесный портрет. Интересно, а о проклятии госпоже Уилсон известно? Или твоя бабушка все же сохранила остатки здравомыслия и не стала посвящать Лиззи во все пикантные подробности? Робин задумалась. — В разговоре со мной Лиззи тему проклятия не затрагивала. Это, конечно, не означает, что она не в курсе… Но, насколько я успела узнать госпожу Уилсон, если бы она знала, наверняка уже вылила бы на меня тонну «полезной информации, основанной на личном опыте». А вот бабушка, спроваживая меня, эту тему затронула… — Впрочем, как и всегда, — отмахнулся Вольф, но Робин уточнила: — Ты не понял. На этот раз она рассказала кое-что новое. И показала… — Что же? — Форест заинтересованно нахмурился. — Бабушка предъявила мне старую тетрадь в кожаном переплете. По виду ей лет сто, а может и все двести — я в этом не разбираюсь, — пожала плечами Робин. — Так вот бабушка утверждает, что это — дневник одной из Рэд. Той самой, что предостерегла нас, ее потомков, от связей с Форестами. Думаю, ты догадываешься, как меня заинтересовала тетрадь. Я тут же попросила у бабушки разрешения прочесть ее. — И что она ответила? — Вольф насторожился. — Залепетала нечто невразумительное, что со столь старой вещью нужно обращаться очень аккуратно, — вздохнула Робин. — Одно неосторожное движение, и… Словом, сделала все, чтобы не позволить мне прочесть дневник. — Что и требовалось доказать! — торжествующе воскликнул Форест. — Нет в этой тетради ничего интересного, ну, кроме, может быть, ее возраста. Если, конечно, и он — не подделка. Но Робин не разделила веселье парня. — Скорее всего, прав именно ты, Вольф, — Рэд-младшая задумчиво помолчала. — Но и исключать вероятность того, что бабушка не лгала, просто у нее есть какие-то веские причины скрывать содержание тетради, не стоит. — Не вижу никаких других оснований для скрытничества, кроме того, что вся история с проклятием и предостережением — чистой воды выдумка от первого до последнего слова, — Вольф возразил девушке чуть громче и резче, чем следовало, но, заметив ее недовольный взгляд, примиряюще продолжил. — Впрочем, кажется, я знаю способ это проверить… — Выкрасть тетрадь? — уверенно «догадалась» Робин. — Зачем сразу так грубо? — даже не собираясь отрицать, что и предложенный вариант не исключается, ответил Форест. — Прибережем криминальный способ напоследок. Сначала попробуем действовать в рамках закона. Если у Рэдов есть документальное подтверждение предостережению, может, и у Форестов есть что-то подобное, свидетельствующее о существовании проклятия? — Если бы оно было, ты бы знал, — предположила девушка. — Давно ли ты сама узнала, что, оказывается, существует дневник родственницы-Рэд? — резонно возразил парень. — Вдруг у моего отца тоже припрятан аналогичный козырь в рукаве? Кроме того, среди Форестов нет тяги к сверхъестественному. Единственный, кто хоть немного интересуется подобными вещами и может что-то знать, — мой двоюродный дед. Кстати, одно время он копался в «семейных хрониках», воссоздавал фамильное древо от наших дней до эпохи питекантропов. Так что если кто-то что-то и знает, то только он. Поеду к нему и спрошу прямо, — Вольф посмотрел на Робин с пристальностью, наполненной каким-то особым смыслом. — И если он скажет, что ничего нет, что все это — глупости, плевать на госпожу Клоуз! Пусть кому-нибудь другому морочит голову выдумками о моей семье! Ведь не всегда же Форесты выступали причиной гибели женщин из семьи Рэд. Как минимум одна Рэд сама стала причиной смерти Фореста… *** Огненно-рыжая и быстрая, как молния, Джинджер Рэд проламывалась сквозь лесные заросли, совершенно не заботясь ни о чистоте и целости одежды, ни о скрытности. Что касается первого, предназначенные специально для подобных путешествий джинсы и футболка на своем веку повидали и не такое, что же по пункту два — ее бы воля, девушка, как в детстве, еще и загорланила бы что-нибудь веселенькое. Да так, чтобы листва на деревьях задрожала. Дома ей приходится быть тихой и спокойной, вести себя соответственно возрасту и положению, поэтому-то Джинджер сейчас и двигалась столь стремительно, торопясь в заветное место — затерянную в чаще леса поляну, где о существовании цивилизации напоминали только врытые в землю столбы, поддерживающие электрические провода. Там она была предоставлена сама себе. Там никто не указывал ей, как себя вести и что делать. Кроме того, там можно было свободно встречаться с Руди Форестом. Они были знакомы много лет и поначалу были всего лишь хорошими друзьями. Впервые встретившись в лесу, оба поняли, что у них много общего. Озорной, как и сама Джинджер, Руди никогда не упускал случая затеять какую-либо проделку или придумать занятие поинтереснее, чем сидеть дома и изнывать от скуки над книжкой или рукоделием, единственными занятиями, которые бабушка считала приличными для девочек. Позже, когда Клоуз Рэд озвучила свой глупый запрет на общение с Форестами, встречи Джинджер и Руди стали доставлять им еще больше радости, ведь тайком нарушать правила — это так интересно. Они часами пропадали в лесу, проводя там все свободное время. Строили плот и играли в пиратов, бесстрашно бороздящих «морские просторы» лесного озера. Лазали по деревьям, точно шустрые обезьянки по лианам. Храбро штурмовали «расположение вражеских войск» в неизвестно как оказавшемся в лесу старом заброшенном бункере. Именно там, в дальнем углу, в ящике, заваленном разным мусором, однажды они и обнаружили старые патроны. В основном стреляные, но некоторые выглядели неповрежденными. Там же нашлась и жестянка с порохом, чудом не отсыревшим за прошедшие годы. Если поднести к щепотке спичку, получается замечательный маленький взрыв с дымным грибообразным облаком. Наверное, именно тогда в Джинджер и проснулся интерес к оружию, плавно переросший в настоящую любовь. И Руди, как и во многих других увлечениях, в этом деле составил ей компанию. Разумеется, в доме Клоуз Рэд не было никакого оружия, за исключением кухонных ножей. А вот у отца Руди, настоящего охотника, были, и хранил он их в специальной, «оружейной», комнате. Разумеется, за семью замками. Но для Руди не составило труда обзавестись дубликатами ключей. С того момента встречи на поляне, поросшей красными цветами с неизвестным названием, приобрели невероятно важное значение. Только там, в месте, удаленном от обитаемых мест, куда практически никогда не забредал даже случайный заблудившийся, друзья могли в полной мере окунуться в интересным обоим мир. Стрельба по живым мишеням была недоступным удовольствием, да Руди и Джинджер никогда и не испытывали тяги к ней. Стрельба по пустым бутылкам, расставленным на камнях или подбрасываемым тем, чья очередь стрелять уже прошла или еще не настала, их вполне устраивала. То, что Джинджер сегодня в отличном настроении, подстать солнечному дню, так торопилась на поляну, место, где они с Руди давно устроили себе импровизированный тир, объяснялось тем, что Форесту, наконец, удалось позаимствовать из коллекции отца образчик, появившийся там совсем недавно. Помимо обычной стеклотары стрелки-любители даже обзавелись десятком небольших тыкв, чтобы разнообразить процесс, но увы… Несколько раз задумку опробовать новую игрушку пришлось отложить по той или иной причине, и вот сегодня это случится. Преодолев последние метры зарослей, Джинджер вынырнула на поляну. Не было никаких плавных переходов. Из сумерек сразу в яркое солнце. Вокруг распласталось огромное открытое пространство, изученное вдоль и поперек. Здесь в траве скрывались стреляные гильзы, оставшиеся от прошлых стрельб. Дробины — в столбах и жердях, воткнутых в землю самими Джинджер и Руди. Некоторые из них не особо умелыми руками молодых людей были переделаны в пугала. Именно для их «голов» были предназначены тыквы, и не было никакого подтекста в попытке придать мишеням очеловеченный вид. Это были всего лишь тыквы на палках, обряженных в старую одежду. Были там и места, достаточно укрытые от посторонних глаз, если вдруг им представится случай здесь появиться. При воспоминании о том, чем с некоторых пор Джинджер и Руди там занимались, лицо девушки пылало не меньше, чем небо перед закатом. Что ж, если Джинджер Рэд решалась на что-то, ей не нужно было чье-то одобрение, коме собственного. И Руди в подобных вопросах придерживался того же мнения. Если двое любят друг друга, кто сказал, что они должны ставить кого-то в известность? Именно в одном из таких укромных местечек Джинджер и ждал Руди, растянувшийся на траве и следящий за неторопливо проплывающими по небу облаками. Джинджер, не снижая скорости, рухнула в траву рядом с ним. — Где? — без излишних предисловий и уточнений огорошила она парня вопросом. — Там, — в тон ей ответил Руди, кивнув головой в сторону спортивной сумки, небрежно брошенной возле одного из столбов. — Чур, я — первая! — Джинджер рванула в указанном направлении и с детской непосредственностью, как ребенок в поиске обещанного подарка, принялась потрошить сумку, вынимая из нее отнюдь не детские вещи. — Вау! — только и смогла произнести она, явив на свет божий то, что сегодня ей предстояло опробовать. — Понятия не имею, что это такое, но классная вещь… Заряди! — требовательно повернулась девушка к Руди. Так уж получилось, что при всей любви к стрельбе, всю «черную работу» Рэд оставляла своему парню, даже не пытаясь вникнуть в ее детали. — У меня же есть ты! — уверенно и бескомпромиссно было заявлено Руди, и Форесту оставалось только подчиниться. Получив заряженное оружие обратно, Джинджер со знанием дела отсчитала от ближайшего пугала некоторое число шагов, вскинув ружье, прицелилась и нажала на спуск. Раздался такой знакомый «ба-бах», и первая ярко-оранжевая тыква будто взорвалась изнутри. Другой курок девушка спустила, промедлив всего секунду. Следующая тыква окончила свое существование. — Теперь ты! — Джинджер посмотрела на Руди глазами, сияющими от понятного только избранным возбуждения. — Позже… — проговорил парень, все это время не спускающий с девушки влюбленных, восхищенных глаз. Следующий час оба думали о вещах, безусловно, им интересных, но не о стрельбе. И этому вполне мирному занятию было бы уделено гораздо больше времени, если бы идиллию не прервал чей-то негромкий, но достаточно звонкий смех. — Кажется, скоро нам придется искать другое уединенное место, — совершенно равнодушно констатировал Руди, вместе с Джинджер следящий за мелькающим среди деревьев, неотвратимо скрывающимся вдали белым платьем. — Да уж, — согласилась Рэд. — Если Уайти разведала сюда дорогу, теперь она может появиться тут в самый неподходящий момент. Не хватало еще нечаянно подстрелить местную сумасшедшую и, в свою очередь, стать городской легендой. Кстати, как ты думаешь, ее привлекли звуки выстрелов?.. -…Или совсем другие звуки, — Руди многозначительно усмехнулся, быстро привел себя в порядок и направился к сумке, откуда достал флягу и жадно припал к ней. — А эта Уайти, между прочим, ничего… симпатичная… — Форест оторвался от сосуда и подмигнул подруге. — На тебя похожа… — Эй! — с притворно-обиженным видом Джинджер в мгновение ока подлетела к лежащему в стороне оружию, подхватила его и нацелила на Фореста. — Думай, о чем говоришь! Я — и какая-то сумасшедшая?! Конечно же, Джинджер Рэд было известно основное правило охотника: никогда не наводить ружье на человека, — но она была на сто процентов уверена, что то не заряжено, — ведь Руди зарядил два патрона, а она сделала два выстрела, — что в кои-то веки девушка решила пренебречь безопасностью. — Только не убивай меня, Джин! — Форест откликнулся на шутку соответствующим тоном. — Я хочу жить! А потому обещаю исправиться и никогда ни с кем тебя не сравнивать! Особенно с Уайти… — Одних слов, пожалуй, будет маловато, — не меняя позы, ухмыльнулась рыжеволосая. — Знаю, - ухмыльнулся Руди в ответ и шагнул к улыбающейся девушке. Прекрасно представляющая, что ее ожидает дальше, Джинджер собиралась отвести оружие… и тут произошло нечто невообразимое. Во всяком случае, Рэд ни сразу, ни потом так и не смогла внятно объяснить, что же произошло. Раздался оглушительный грохот. Сухое эхо отразилось от ближайших деревьев. Стремительно бледнеющий Руди, выронив флягу, с улыбкой, в одно мгновение ставшей какой-то неестественной, медленно опустился на землю. На его рубашке, в области сердца, расплывалось ярко-красное пятно. — Руди… — сказать, что Джинджер была поражена, значило ничего не сказать. — Руди! — отшвырнув оружие, девушка кинулась к Форесту. — Руди! Нет! Ты же притворяешься, верно?! Рухнув на колени рядом с парнем, Джинджер принялась лихорадочно его осматривать, проверять пульс, все еще надеясь, что это глупая, специально подстроенная, жестокая шутка. Но все оказалось напрасным. Руди Форест был мертв. Незаряженное ружье оказалось заряженным. Осознав это, Джинджер Рэд истошно закричала. Через несколько часов на обычно безлюдной поляне было много народа: полиция, медики, неизвестно как ухитряющиеся оказаться в нужном месте зеваки, без которых не обходится ни одно происшествие. Тело погибшего Руди забрали в городской морг. Джинджер в сопровождении полицейского инспектора отправилась в участок для дачи показаний. Следом за ней туда же отправилась Клоуз Рэд, связавшаяся с семейным адвокатом. Новости, привезенные бабушкой, оказались неутешительными. Самое меньшее, что светило Джинджер, — пять лет лишения свободы за неосторожное обращение с оружием, повлекшее смерть человека. И то, только в том случае, если защитнику удастся убедить в этом суд. Не удалось. К ужасу женщин семьи Рэд, Джинджер вменили преднамеренное убийство. *** — Против истины не попрешь… — печально протянула Робин. — Джинджер отличилась… Хотя, на мой взгляд, отличился адвокат. Любому было понятно, что это чистой воды несчастный случай. Зарядили ружье и забыли, головы любовью заняты, стали дурачиться, у сестренки палец и дернулся. Какое преднамеренное убийство? У бабушки, конечно, был шок, но столько человек подтвердили, что у Джин и Руди были прекрасные отношения, и не было ни единого повода убивать Фореста, тем более используя для этого лично им принесенное отцовское ружье… — Что, по меньшей мере, глупо. А дурой Джинджер никогда не была, — поддержал подругу Вольф. — Зато она была свободолюбивой и строптивой, — на глазах младшей Рэд появились слезы, и она, наплевав на присутствие возможных соглядатаев, для которых они были только что познакомившимися, потянулась к Вольфу. — Как оказалось, в тюрьме таких не любят… — Полиция так и не дозналась, кто ее убил? — Форест крепко обнял прижавшуюся к нему девушку. — Нам, во всяком случае, сказали, что нет, — всхлипнула Робин. Некоторое время молодые люди простояли, обнявшись. Потом Вольф аккуратно отстранился и спросил: — Ты как? Я собирался отправиться к деду сегодня же, но могу и задержаться… — Я в порядке, — откликнулась Робин. — Так что не стоит откладывать поездку. Чем скорее мы все выясним, тем лучше.