Initiation

- Минхён – Совон вызвал меня к себе. Ненавижу с ним встречаться один на один. Честное слово. Он разглядывает меня, словно во мне что-то изменилось. Не помню, чтобы красил волосы в зеленый, но ощущение, что я сделал что-то примерно в этом духе. Я сижу на стуле, закинув ногу на ногу, и пью кофе. Вкус у него так себе, но под пристальным взглядом глотается на ура. - Как твои дела, Минхён? Отставляю кружку: - Я заключил договор. Мир духов принял нас. Все великолепно, хён. В голосе звучит намек на иронию. К чему весь этот разговор? Хотя, я догадываюсь. Инициация же, мать её за ногу… Как не поговорить об этом? Совон любит чесать языком на такие темы, он всегда ощущал себя «за главного», хотя великодушно затыкается при Ынхё нуне, ибо как шаман она гораздо сильнее. Да и как лидер тоже… И почему бабуля не оставила все ей? Почему неопытный паренек, который вообще ни черта не знает об этом мире? Он сильный. Да. Но пока он просто неумелое чмо по сравнению со старшими шаманами. Не умеет управлять своей сильной, вообще не осознает её. И мир духов для него пока лишь пустой звук. Да, они говорили с ним… Но услышал ли он кого-нибудь по-настоящему? Не думаю… Иначе бы уже рвал себе жопу, озабоченный чужими проблемами. Бегал бы по всей Корее, разыскивая какую-нибудь двоюродную правнучку, которой грозит страшная беда. - Ты все еще не смирился, - спрашивает или констатирует? По его интонации не понять. Я опять возвращаюсь к кофе. - Теперь нет разницы, хён. - Инициацию нельзя откладывать вечно… Нельзя. Никто и не собирается слишком долго тянуть с этим вопросом. Лучше поскорее все решить, и больше не парится. Если бы Арон принадлежал к моему миру изначально, вопросов бы вообще не возникло. - Еще есть время, - упрямо заявляю я. Совон смотрит, прожигая своим взглядом насквозь. Его энергия такая же, как огонь. Вспыхивает на секунду, обдавая жаром, и утихает. Он хорошо себя контролирует. Я бы сказал идеально, даже с учетом того, что его проводник сейчас находится где-то на другом конце города. Ну, во всяком случае, так сказала Мина – дочь Совона. - Не так много, как тебе хотелось бы. - И что ты мне предлагаешь? Я даже представляю, но он молчит какое-то время, вынуждая меня начать нервничать. - Ты старший… Я отрицательно мотаю головой. - Товарищ… - заканчивает фразу Совон. Мне ни черта не легче от этого. Честно признаться, Арон раздражает меня не так сильно. Ненависть еще никуда не делась. Мне все еще не нравится быть связанным с ним, но я рад, что не выбрал путь убийцы. Это правильно… И я, наконец-то, следую тому пути, для которого был избран… Я родился с этим даром. Мой отец тоже. Надо сказать, я с малолетства насмотрелся на то, как живут шаман и проводник. Папа стал проводником в 16ть. Его шаман – И Хёрин, я всегда думал, что она моя тетя, которая просто живет с нами. Только в 8 лет узнал правду, когда случайно откликнулся на её призыв и мне раскрыли всю правду. Это странно. Не знаю, как моя мать решилась выйти за него замуж. Меня всегда волновал этот вопрос. Шаман и проводник неразлучны, очень часто живут вместе, как семья. Очень часто они являются семьей на самом деле. Так много нюансов… Арон из другого мира. Я подозреваю, что его мать даже никогда не целовала в лоб перед сном. Ему чуждо то, что является для нас вполне нормальным и естественным… - Я делаю все, что в моих силах, - бросаю общую фразу, чтобы уйти от этого разговора. Совон недовольно смотрит: - Понимаю, что тебе нелегко. Это вряд ли, но я молчу, уголки губ растягиваются в вялой улыбке. - Никто из вас не считается с моими чувствами, - мой голос лишен всяких эмоций. – Вы хотели, чтобы я спас его – я сделал это. Хотели договор – заключил. Нужна инициация? Я не отказываюсь… Но не надо говорить, что понимаете меня. - Это наша общая потеря. Не только твоя… - Совон замолкает под мои взглядом. Не знаю, что он видел в моих глазах, но это заставляет его отступить... - Ты хочешь сказать, меня не было почти неделю и за это время они ещё не завершили обряд? – Хёна приложилась хорошим таким фэйспалмом и посмотрела на Рена, который просто развёл руками. - Я сам не понимаю, чего наш очкарито тянет, - Минки лениво облизал ложечку от мороженого, которое они с Хёной вдвоём уплетали на кухне. – Я бы на его месте уже давно инициировал нашего недотрогу по самое не хочу и ещё несколько раз. Девушка дала блондину подзатыльник и притянула к себе ведёрко с пломбиром. Её губ коснулась едва заметная горькая улыбка. Она тяжело выдохнула: - Просто он идиот, и ты это прекрасно знаешь. Но я ему всё равно завидую. - Только не говори мне, что… чёрт, да ты же втрескалась в нашего Ароняшу! – Рен подскочил на стуле. – Нет, энергетика у него, конечно, такая, что я бы сам не прочь составить ему пару, но ты, я чувствую, не только на это повелась, - он прищурил глаза и потыкал кончиком ложки в плечо Хёны. - Иди вон! - она снова зазвездила Минки, но на этот раз по лбу. – Я завидую, что Минхёну, считай, шамана на блюдечке принесли, когда он вообще даже не хотел его, в отличие от меня… своего я уже столько лет ищу и всё без столку, - она опустила голову и зачерпнула мороженое, которое тут же отправила в рот. – Поэтому я не хочу, чтобы они затягивали с инициацией и не знаю… подтолкнуть их что ли? Рен задумчиво сидел на стуле и смотрел в потолок, ничего не говоря, словно что-то тщательно обдумывал, может, конечно, рисовал в голове план по захвату мира – он мог, что уж там – хотя всё оказалось чуточку проще. - Знаешь что, - стал он размахивать ложкой в такт своим словам, - а это неплохая идея. Минхён наш всё равно дурак, может ходить вокруг да около ещё фиг знает, сколько времени, а Арон так вообще, - Минки махнул рукой, - запущенный в конец случай. Поэтому подтолкнуть просто отличная мысль! Только как? После каждого моего «файтинга» в меня летят тяжёлые предметы, и мне это совсем не нравится, - Рен потёр спину, видимо болел недавний синяк, когда Минхён запустил в него кедом. Хёна закусила губу: - Свечи, полумрак, классный ужин, м? Эти двое переглянулись и, секунду помолчав, не выдержав, заржали на всю кухню. Тут дверь открылась, и зашёл Арон. Они тут же заткнулись. - Арон- С кухни доносились голоса и хихиканье. Кто-то очень активно что-то обсуждал. Я чуть приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Какого же было моё удивление, когда я увидел Хёну. Она вернулась и это меня, почему-то, обрадовало. Теперь я хотя бы не чувствую себя виноватым, что ей было хреново всё это время и она где-то пропадала. -…Арон так вообще, - Минки махнул рукой, - запущенный в конец случай. Поэтому подтолкнуть просто отличная мысль! Только как? После каждого моего «файтинга» в меня летят тяжёлые предметы, и мне это совсем не нравится. Кажется, они обсуждают меня? Хотя чего я удивляюсь, в этом доме все только и делают, что обсуждают меня, моё состояние, и то какой я бедный и несчастный. - Свечи, полумрак, классный ужин, м? – это говорит Хёна, я узнаю её голос, а потом парочка дружно разражается диким хохотом. Не выдерживаю и открываю дверь, входя. Они тут же замолкают. - Привет! – киваю Минки и машу Хёне. – Ты вернулась, я смотрю? Я бы ещё из вежливости спросил «ты как?», но мне не хочется создавать неловкую ситуацию. Да и потом, я снова буду чувствовать себя виноватым. - Угу, - кивает девушка, и её рыжие волосы рассыпаются по плечам. Забавно, сегодня они почему-то не заплетены в косу. – Вернулась и буду продолжать портить тебе жизнь, - соскочив со стула, Хёна бросается ко мне на шею и крепко обнимает. Я с трудом пытаюсь удержаться на ногах, но отступив на пару шагов назад под весом девушки, всё-таки падаю. Точнее мы падаем. За всё время, что я нахожусь в этом доме, я уже успел отбить себе зад от вечных падений. И вот я лежу на спине, а на мне лежит Хёна. Своей кожей я ощущаю её тёплое дыхание. Огромный строй мурашек пробегает по моему телу, она же лишь смеётся, а я чувствую себя до ужаса некомфортно. Я чувствую, как что-то внутри меня словно радиоволна пытается настроиться на неё. Энергия Хёны бьёт лёгким током, заставляя меня отзываться, но между нами будто какое-то силовое поле. То есть, я понимаю, что хочу ответить, что могу, но что-то мешает. Как всё это объяснить, я ещё не знаю, потому что по-прежнему полный профан в этом деле. Но это так странно. На Рена я никак не реагирую, на Хёну пытаюсь, а на Минхёна… В последнее время я непроизвольно всё больше и больше времени провожу рядом с ним: чаще заглядываю в его комнату, правда потом выслушиваю недовольное бормотание, дольше завтракаю, если мы вместе оказываемся на кухне с утра, дольше сижу в гостиной, если он там зависает, допустим, почитать книжку. Я чувствую, как начинаю зависеть от него, и как меня прям магнитит. Совон говорит, что это из-за нашей идеальной совместимости и как только я пройду инициацию, всё будет ещё лучше. - Хэй, Хёна, слезай уже с парня! – зовёт девушку Рен. – А то он вон уже весь искрится под тобой, а мне не нравится, когда… Он не договаривает, потому что я сам замечаю, как из меня действительно выскакивают какие-то призрачные искры, что разлетаются во все стороны. Наверное, выглядит так, как если бы меня замкнуло. Хёна хмурится, улыбка пропадает с её лица, и она пытается подняться, но не может, так как каждая мелкая искра острой иголкой начинает впиваться в неё. Её губы кривятся и кривятся они от боли. - Чёрт! – вскрикивает Рен. – Минхён, твою мать! – орёт он во всё горло так, чтобы его было слышно во всём доме. – Тут с твоим шаманом какая-то хрень творится, сделай что-нибудь! Кажется, я начинаю биться в конвульсиях. Господи, как же меня это всё уже заебало. Это последнее, о чём я успеваю подумать. - Минхён – Арон лежит на кровати. Бледный, замученный мальчишка, который на самом деле является моим хёном. Кто бы мог подумать-то, в конце концов? Признаюсь честно, я немного порылся в его вещах. Ну, как вещах… Пошалил немного с базой данных полицейского участка. Но сейчас это не главное… То, что случилось полчаса назад, настораживает. Он попытался инициироваться с Хёной. Как такое возможно? Мне бы тоже хотелось знать. Обычно нужно обещание, которое у нас имелось и контракт – он имелся тоже. Его и Хёну теперь ничего не связывало, по идее он, вообще, больше не должен её чувствовать… Может я ошибся, и времени осталось не так уж и много? Это из-за того, что он приемник? Не знаю, что и думать. Просто сижу рядом и пялюсь на него. Длинные ресницы немного подрагивают, беспокойный сон – последствия странного приступа. Хотя, я отчетливо уловил те самые вибрации, которые возникают только в один момент, когда шаман начинает резонировать, но это случается лишь во время инициации. Лоб не горячий. Поспит немного и очнется. Сейчас мне лучше не отходить от него, мало ли что может произойти. Хёна заперлась в комнате Рена, чтобы он мог глушить на всякий случай её волны. Нужно будет посоветоваться со старшими, но для начала подождать пока он очнется. Вначале я решаю полежать на полу, но потом все же переползаю на кровать. Мы вдвоем вполне помещаемся на ней. Да и так правильнее. Дыхание Арона становится спокойным, кажется, ему лучше. Руки у него холодные. Может, стоит накрыть его одеялом? Так и делаю, сам ложусь поверх. Это что-то вроде правил приличия, но меня, помнится, вообще просили о них забыть. Он, конечно, ничего… Я немного понимаю в этом. Имеется кое-какой опыт. Руки у него что надо. Такие могут быть очень нежными и сильными одновременно. Сглатываю. Я непроизвольно поглаживаю его руку через одеяло. Кусаю губы потому, что в голове разворачивается сотня невероятных сценариев того, что может произойти дальше. Когда шаман начинает резонировать, его проводник откликается мгновенно на этот зов. Жар пронизывает тело насквозь, воспламеняя в одно мгновение. Дышать трудно, двигаться больно и все о чем можно мечтать, это только о… Помнится у этого проблемного хёна сладкие губы. Не замечаю, как прикасаюсь к ним в поцелуе. Целовать спящего парня, теплого, согретого одеялом, оказывается настолько чудесно, что мурашки бегут вверх по позвоночнику. Его предки целовались веками друг с другом, и то, что он открывает свой рот, позволяя моему языку скользнуть внутрь – всего лишь инстинкт. Он сам не понимает, как откликается на мой поцелуй, неторопливо отвечая. Где-то на заднем плане мозг подсказывает, что я сошел с ума из-за его зова и нужно переждать просто, остыть. Выйти на балкон, в окно, куда угодно… Но я не могу. Целую его, толкаю его язык своим, кусаю губы. Я действительно спятил. Одеяло, которое нас разделят, очень быстро перестает быть помехой. Мою привычку ходить по дому в одних трусах, кстати, никто не отменял. Полагаю, он сейчас с легкостью ощущает всю мою физиологию и без специальных шаманских примочек… Я крепко держу его руки, заведя ему их за голову, чтобы сказка не прекратилась. Его энергия льется через меня потоком, вибрирует во мне… То, что сейчас происходит, нравится нам обоим. И чтобы он не сказал в ту самую секунду, когда мои губы оторвутся от его губ, и он жадно хватанет воздуха, будет ложью. - Арон- Что я помнил о своём детстве? Пожалуй, оно было счастливым, потому что у меня было всё, что я хотел: сначала дорогие игрушки, потом дорогие увлечения, дорогие машины, дорогая квартира и вообще дорогая жизнь. Я никогда не чувствовал себя в чём-то обделённым. И семья у меня была, такая же, как и у остальных. Меня любили, баловали, хвалили. И никогда ко мне не прикасались. В смысле, что я не помню, чтобы мать когда-либо меня крепко обнимала или целовала в щёку, поздравляя с днём рождения. Максимум на что я мог рассчитывать – это если она просто с теплом в глазах пожмёт мне руку и скажет «Поздравляю, сынок». Возможно, раньше сказали бы, что она плохая мать, но дело не в этом. В нашей семье, как и в тысячах других семей, объятия и прочая ерунда были не приняты. Были не законны. С детства я слышал по телевизору очень важную фразу, что врезалась мне в мозг навечно: «Идеальное общество – стерильное общество». Это как мантра, что повторяли все, везде и всегда. Однажды, лет в 15, мне как-то удалось наткнуться в интернете, на какое-то, как потом оказалось, жутко запрещённое видео. Ролик был о влюблённых, которые целовались, обнимали друг друга, трогали. За свои 19 лет, я ни разу не видел, чтобы мои родители вели себя так же. Их отношения скорее напоминали деловой контракт, и я бы даже не удивился, если бы так оказалось на самом деле. Никто из моих друзей тоже сильно не жаждал прикасаться друг к другу, так как мы знали, что это может вызвать непотребные эмоции, которые повлекут за собой наказание. Рукопожатия, дружеские похлопывания по плечу, улыбки, поклоны – это тот максимальный набор проявления чувств, который дозволялся в нашем обществе. Тут даже семьи создавались иначе. И рождение детей было делом чисто медицинским. Все к этому привыкли, никто не знал другого. Не знаю, с чего вдруг всё это страшным сном проносилось в моей голове, пока я был в отключке, но просто эта череда воспоминаний заставила меня задуматься. Недавно я стал получать чуть больше эмоций, чем следовало. Новые ощущения это никогда не плохо, ведь свою дозу адреналина я мог получить и, катаясь на горных лыжах, но те чувства, что словно море в шторм, бушевали во мне последнюю неделю, загоняли в тупик. Какая-то неведомая сила, которую я бы с удовольствием назвал неведомой хуйнёй, завладела моим телом и теперь словно пытается научить меня жить иначе, пробуждая то, что, как мне теперь кажется, дремлет в каждом человеке. И меня это пугает. Я терпеть не могу, когда привычный жизненный распорядок нарушается. Как, например, сейчас, когда я лежал без сознания, лишь где-то на грани сна и реальности, осознавая, что вокруг меня один сплошной холод, как было всегда, но внезапно меня обдаёт мягкой и тёплой волной. Теперь мне это чувство знакомо. Теперь я знаю, что моё, как говорит Совон, биополе начинает подпитываться от присутствия рядом проводника. Да, наверное, Минхён сидит где-то рядом и тихо ненавидит меня, пока я прихожу в сознание. Но кроме этой незримой волны, моя кожа ощущает тепло и физически, которое разливается от самых моих губ, расходясь по телу, словно тонкие струйки горячей воды. Я приоткрываю рот, в желании впустить в себя как можно больше этого тепла. Мои ресницы подрагивают оттого, как меня захватывает и уносит в водоворот новых ярких красок, что внезапно скачут перед закрытыми глазами. Ещё немного и я, возможно, смогу увидеть что-то, чего не видел раньше. Веки я не открываю, потому что боюсь спугнуть это приятное нечто. Чувствую как кто-то или что-то заводит руки мне за голову и я, неосознанно, переплетаю свои пальцы с чужими. Я внезапно осознаю, насколько приятны чужие прикосновения… …Чужие прикосновения? Я резко открываю глаза и вижу над собой Минхёна. Его веки опущены, он крепко держит меня за руки и целует. Дёргаюсь, как если бы меня ошпарили кипятком, отскакиваю, разжимая пальцы, выпуская его ладони, и вжимаюсь в спинку кровати. - Что. Ты. Делаешь. Твою. Мать. – Спрашиваю, чеканя каждое слово. Минхён сидит напротив меня с чуть приоткрытым ртом. Я пытаюсь прочитать по его глазам, о чём он думает. Он всё также в трусах и я не могу не заметить его возбуждения. Я прижимаю свою ладонь ко рту. В моей голове творится бардак. Это противоестественно. Впрочем, мне плевать на это, меня больше волнует, что это противозаконно. Но ещё больше волнует, тот факт, что так нереально приятно мне не было никогда. Эти ощущения похожи на те, как когда я просто нахожусь рядом с ним, только сейчас они были усилены в стократ. Я смотрю в его тёмные глаза с очень красивым разрезом, скользя взглядом по его губам, ниже, останавливаясь на выпирающих ключицах. Внутри меня что-то щёлкает. Никогда раньше я не знал, что такое возбуждение. Сейчас не только догадываюсь, сейчас я его испытываю. Подрываюсь как ненормальный, вылетаю из комнаты прямиком в душ, чуть не сбив с ног Рена. - Хэй, ты чего сдурел? – орёт он мне вслед. А я никого не слышу. Я включаю холодную воду на полную мощность и как есть, в одежде, встаю под струи ледяной воды. Меня трясёт. Наконец-то через какое-то время меня трясёт от холода.