Just the way you are

Гитарные мелодии, льющиеся над площадкой, казались Биллу смутно знакомыми, а вот девушку, их игравшую, он не мог вспомнить, как ни старался. Поразмыслив немного, Билл нашел такое объяснение избирательности своей памяти: музыка у Джун незамысловатая, неинтересная, потому легко ложится в уши; да и сама Джун, пожалуй, такая же — непримечательная и однозначно не красавица, и потому не производит впечатления. Между Биллом и Джун метров десять, но и отсюда хорошо видно, что она невысокая, несмотря на внушительные каблуки и кудрявые темные волосы, формой напоминающие воронье гнездо. Только ее прическа и привлекает к ней внимание — больше никаких признаков, способных выделить ее из толпы попросту нет: ни о какой фигуре речи тут не идет, ибо Джун тоненькая, как доска; пусть и доска, одетая с претензией на сексуальность. Как и предполагал, ничего притягательного Билл в «суженой» не обнаружил, потому пожал плечами и поморщился, но вовсе не от досады, а от боли (травма, полученная в Гластонбери, напоминала о себе регулярно). Он стоял за кулисами ее концерта уже добрых полчаса, опасаясь прислониться к стене плечом, и пытаясь не думать о ноющих ребрах. Счастье, что Билл опоздал: не то Джун, вновь увидев его за кулисами, и вовсе отказалась бы выйти на сцену. Билл хмыкнул, пытаясь представить себе ее лицо, когда она все же его увидит. Ну что она сделает? Попытается отвесить ему затрещину, глаза выцарапать? Билл улыбнулся шире: будь он здоров, ему бы не составило труда подкинуть Джун несколько раз одной рукой и поймать, ни разу не уронив. Кричать на него будет? В Билловой голове возникла ассоциация с комнатной собачкой Эйи. А что? Такая же мелкая, такая же лохматая, и голос, больше напоминающий писк, чем лай — тот же. И так же ненавидит Билла. Остается надеяться, что у Джун нервишки покрепче, чем у той собачки, и она не описает его от избытка эмоций. Разумеется, Джун померещилось, ибо не могла же она в самом деле допустить абсурдную мысль, чтобы Билл Скарсгорд вновь осмелился явиться на ее концерт. Образ этого алкоголика настолько примелькался ей с фестиваля (она видела его рожу во всех новостных блогах, в прессе, в социальных сетях; и к ее, Джун, ужасу, чаще всего рядом с ее фото), что начались галлюцинации. Джун сосредоточилась на трогательной песне о первой любви, которую сейчас исполняла, и за кулисы старалась больше не смотреть: люди, пришедшие на концерт, заплатили деньги не за то, чтобы увидеть ее перекошенное злобой лицо, а за то, чтобы ее послушать. Но когда навязчивый образ обнаглел настолько, что махнул ей рукой, поигрывая в воздухе длинными пальцами, Джун поделать со своим лицом уже ничего не смогла: все-таки она не актриса, в отличие от КМС по литрболу, непонятно что забывшего за кулисами ее концерта. Она двинулась к краю сцены, за которым стоял Билл Скарсгорд, и одарила его уничтожающим взглядом (который никак не вязался со строками: «я принадлежу тебе, ты — все, что мне нужно», напеваемыми ею в этот момент), но негодяю все было нипочем: он не только не ушел, но и сунул руки в карманы узких джинсов с усталым и откровенно скучающим видом. И вот уже воображение Джун услужливо рисовало приятные картины, в которых Джунова гитара нежно колотит вконец оборзевшего Скарсгорда как раз в конец, по самым чувствительным местам: трещины в ребрах — слишком незначительная плата за сорванный концерт, к которому Джун шла больше года. Справедливости ради, отстоять здесь столько времени… Да где угодно отстоять столько времени, — нынче мука для Билла ничуть не меньшая, чем стерпеть побои Джуновой гитарой. Чтобы как-то себя занять, он продумывал собственную речь, чем прежде занимался исключительно перед кастингами. Билл здесь, во-первых, чтобы извиниться за случай в Гластонбери, а во-вторых, чтобы предложить Джун взаимовыгодную сделку. Точнее, «взаимовыгодная» она только со слов Брайана, а на деле она выгодна лишь для Джун: та окунется в сияние Билловой до смешного громкой славы, окажется в центре событий, у всех на слуху — иными словами, Джунова известность возрастет в разы, и это поспособствует скорейшему развитию ее карьеры; а сам Билл получит разве что фиктивную подружку, с которой вынужден будет периодически появляться на мероприятиях. Популярность, новые контракты, новые фанаты — это все, чем он может загладить свою вину перед Джун, и Биллу думается, что этого более чем достаточно. Его взгляд путался в ее растрепанных густых волосах, едва касающихся плеч, ловил в них отблески софитов… Из подобия легкой комы его вывел оглушительный грохот аплодисментов и многоголосье, зовущее Джун по имени. Билл очнулся и возблагодарил небо, не веря своему счастью (наконец наискучнейший концерт из всех, на каких ему доводилось бывать, окончен), и принялся хлопать вместе со всеми, восхваляя эту сладостную минуту. Улыбка сползла с лица Джун, едва она ступила за кулисы, зато расцвела на Билловом лице: Джун была именно такой, какой он видел ее на обложках. Крупные, почти круглые зеленые глаза и высокие тонкие брови в сочетании с кнопкой на кончике носа и пухлыми губами — делали ее похожей то ли на ребенка, то ли на гуманоида, то ли на ребенка гуманоида. Вообще, заостренное книзу, треугольное личико Джун казалось слишком маленьким в облаке темных волос, да и вся она была слишком маленькая: кудри ее только чуть выглядывали над Билловым плечом, если бы вдруг кому пришло в голову рассматривать эту пару стоя у Билла за спиной. «А что же будет, если она снимет каблуки?» — подумалось ему. — Зачем явился? — Джун встретила трижды проклятого ею в течение только этого концерта алкаша, самой ласковой фразой, на какую была способна в этой ситуации. Алкашу же эта фраза ласковой не показалась: он ожидал, что воспитание Джун не позволит ей налететь на него прямо с порога, все-таки он заплатил гораздо большую сумму, чем любой из присутствующих, чтобы попасть за кулисы этого концерта. Билла немного отвлекли губы девушки: верхняя была больше нижней, и отчего-то эта незначительная деталь на миг заставила его мысли течь в другом направлении, навевая смутные воспоминания… Отвечать грубостью на грубость он не спешил: — Здравствуйте, Джун. Если вам удобнее на «ты», то… — Ты лапал мои титьки! — Выпалила певица возмущенно. И после всего что произошло, этот недоклоун будет обращаться к ней «здравствуйте» и на «вы»? Это просто смешно! Где были его манеры во время фестиваля? — В самом деле? — Удивился Билл, и опустил взгляд туда, где должны бы быть титьки. Странно. Что там лапать-то? — Ммм… Да, все же на «ты» — проще. Мы можем отойти куда-нибудь, посидеть, поговорить? — Что? — Не поверила своим ушам Джун, но в следующую секунду ее осенило: Скарсгорду что-то от нее нужно. За кулисами Альберт-холла, места, мягко скажем, недешевые, просто потому что их там нет. Но этому наглому денежному мешку доступна любая роскошь, ведь его пластилиновая физиономия сейчас во всех таблоидах. Как в его пустую башку не пришло купить сразу ее: Джун была почти уверена, что персональный двухчасовой концерт Биллу вполне по карману. Зачем он здесь? Неужто ему так понравилась ее музыка? Кажется, большую часть прошлого концерта он проспал, а затем проснулся и сорвал его, кретин. Что же сейчас? Или дело не в концерте, а в ней самой?.. Джун растянула губы в ядовитой улыбке. Ей приходилось задирать голову вверх, чтобы смотреть ему в глаза. Разумеется, все дело в ней. Джун ему приглянулась, и лапал он ее вполне осознанно, и очень даже умеючи, несмотря на то, что был пьян в драбадан. Наконец-то, Джун представится шанс отомстить подлецу. — Концерт еще не окончен. — То есть как это «не окончен»? Да за что ж ему, Биллу, такие мучения? Разве недостаточно трещин в ребрах, которые ноют не переставая, и будут ныть еще недели три? Неужели ему суждено умереть от боли и скуки за кулисами этого нескончаемого концерта? Джун только подивилась тупости непрошеного гостя: — Толпу слышишь? Будет выход на бис. Затем еще один. Затем я уйду в гримерку переодеваться. И только после этого уделю тебе немного времени. Билл с трудом удержался от хохота, и удержался не потому, что пожалел Джун, а потому что пожалел свои покалеченные ребра. Люди с непомерным эго обычно вызывали у него отвращение, но эта маленькая девочка, Джун, так напомнившая ему сестринскую собачку, вызывала только смех и желание ее наказать… Наказать? Он окинул девушку откровенно оценивающим взглядом: нет, вряд ли. Проучить, возможно, и то, если у Билла найдется время и желание. Впрочем, сорванное на глазах у десятитысячной аудитории выступление — само по себе должно было бы пообломать ее выпирающее самолюбие. Но похоже, Джун решила — пусть у нее хоть что-то выпирает. Надо же как-то компенсировать инопланетно-подростковую внешность. Билл прищурился и облизнул подсохшие губы, прежде чем ответить. — Готов ждать сколько потребуется. Разумеется, он знает, какое воздействие имеет на женщин его голос, взгляд, его внимание. Тем интереснее будет наблюдать как Джун возненавидит его еще больше за то, что как женщина она его совсем не интересует, а уж Билл даст ей это понять. За неделю, прошедшую с фестиваля, слухи об их «романтических отношениях» были раздуты прессой до невероятных масштабов и обросли множеством неправдоподобных подробностей, которые Джун, однако, никак не комментировала. Билл пришел к простому умозаключению на этот счет: Джун не хотела эти слухи опровергать. Ей они на руку. И чем дольше она остается «новой возлюбленной Билла Скарсгорда», тем популярнее становится. Обман мог продолжаться до тех пор, пока журналисты не обнаружили бы, что влюбленную пару давно не видно вместе; или до тех пор, пока не застукали бы Билла в очередном баре с очередной малознакомой ему девицей. Ну, а тот факт, что Билл все же намерен и дальше поддерживать видимость этих, ежели можно так выразиться — отношений, должен как следует утешить Джун. — Ну и жди, — пожала она плечами и вернулась на сцену.