Just the way you are

Стремительно обогнув машину, Билл распахнул дверцу со стороны пассажирского сидения и рывком поставил Джун на ноги, мгновенно притягивая к себе. В момент столкновения с его телом, а иначе это не назовешь, из нее чудом не вышибло дух, а вот тихий, непреднамеренный стон очень даже вышибло. Огромные мужские руки теперь вольготно гуляли по ее телу, будто нарочно разыскивая самые чувствительные места; и нужно признать, нашли очень быстро, судя по давлению, которое Джун ощутила сначала на поясницу, а затем и на попу. Но даже несмотря на эти непозволительные по отношению к ней Билловы действия, у девушки нашлись проблемы поважнее: все это время, а это, на минуточку, целая минуточка, Биллово лицо было слишком близко. Джун добросовестно отворачивалась, но подлец не отставал, то со свистом втягивая запах ее волос, то утыкаясь носом в висок, то в щеку; пока жертва внезапной Билловой любви, наконец, не заставила себя посмотреть на него в упор. Даже не будучи наблюдательной, и в общем-то, не обладая умением читать по глазам, она явственно увидела в его взгляде: «я трахну тебя прямо на капоте этой машины». Огонь его глаз, полуприкрытых веками и длинными ресницами, мог бы легко прожечь дыру и в бетонной стене. Времени обдумать эту информацию у Джун не нашлось: Билловы губы жадно, если не сказать агрессивно, засосали ее губы, предварительно выдохнув уже не на шутку полюбившийся аромат мяты и табака. И все, щелчок в воспаленном мозгу: Джун плавится под его губами и руками, как мягкий сыр в духовке, и вовсе не хочет, чтобы Билл прекратил то, что он делает. Но вот проблема: снова нет времени адаптироваться к ситуации. Требовательный, и вероятно, несколько похабный, для стороннего наблюдателя, поцелуй, завершился характерным звуком и вовсе не по Джуновой инициативе. Ловко метнув ключи от авто очередному человеку в строгом черном костюме явно отточенным движением; Билл настойчиво протолкнул длинные пальцы меж пальцев своей спутницы, и повел ее в открытую дверь, придерживаемую для них охранником. Даже в сплетении пальцев Джун ощутила некий эротический подтекст: непонятно откуда взявшаяся брутальность, в сочетании с обычной для Билла гипертрофированной уверенностью в себе, исходила от него подобно излучению. Парочку встретил нестройный, многоголосый вопль Билловых гостей, и он громко вторил им, вскинув кулак в победном жесте. Именинник обнял разом нескольких девушек, налетевших на него с визгами и восторгами, и потому на мгновение упустил Джунову руку. Возможно, именно это обстоятельство помогло ее голове заработать, и она успела даже подумать о том, что происходящее напоминает ей цирк, что все это слишком. Пять минут назад в машине Билл казался невозмутимым, вел себя очень спокойно и даже не потрудился отреагировать на заботливо подготовленный ею подарок, благодаря чему Джун уверилась в том, что негодяй его даже не распечатал. Он как всегда подкалывал ее, пытался наставлять, но никаких покушений на большее: ни взглядов, ни прикосновений — ничего. Разумеется, Джун ожидала неизбежных объятий на публике, и вполне вероятно, согласилась бы на поцелуй (она даже рассчитывала на него с тех пор, как имела неосторожность почти-случайно-почти-поцеловать Билла в аэропорту). Но животная страсть? Нет, так они не договаривались. Впрочем, приступ Джунового здравомыслия продолжался недолго, ибо Билл зашипел и зашикал на собравшихся, поочередно прикладывая к губам поднятые вверх указательные пальцы, и стараясь не задеть локтями головы девиц, по-прежнему липнущих к нему со всех сторон. — Хочу представить вам мою девочку. Иди ко мне, малышка. Он протянул руку не столько для того, чтобы Джун могла за нее ухватиться, сколько затем, чтобы уверенно привлечь девушку к себе абсолютно повелительным жестом. — Джун, — громко произнес Билл, и снова вдохнул аромат ее волос, будто охотник запах добычи; а затем вытянул руку в сторону толпы, и наклонив голову, заглянул в Джуново лицо: — Мои друзья. Новые вопли донеслись до ее ушей как сквозь толщу воды, потому что Билловы губы снова оттянули на себя все ее внимание, и кроме теперь уже нарочито медлительного, но очень откровенного поцелуя — она не воспринимала ничего. Каким-то невероятным образом, к затрудненному дыханию примешивался голос, и Джун стонала, ощущая с каким напором Биллов язык орудует у нее во рту. И снова звонкий всасывающий звук, и снова конец, и опять не по ее инициативе. Куда вообще подевалась ее инициатива? Ведь они с Биллом на равных, они язвили друг друга одинаково сильно, соперничали, упражняясь в злорадстве и остроумии. Что происходит? Брызги шампанского привели девушку в чувство, она вскрикнула, вырвав ладонь из Билловой, и вместе с другими девушками старалась укрыться от мельчайших ледяных капель, а заодно и от чокнутого орущего мужика, трясущего бутылкой, аки пенисом. «С днем рождения!», «Красавчик!», «Биииилл!», «Засранец!», а так же междометия вроде «Ээээй!» и «Уууу!» неслись буквально отовсюду. Билл что-то орал в ответ и ржал, пока содержимое очередной бутылки лилось через край его бокала искрящейся пеной. — За именинника! За тебя, счастливый ублюдок! А этот идиотский акцент Джун знаком, и верзила — его обладатель, соответственно, тоже; и она уже решила подойти и напомнить ему о себе, и может быть, обматерить за сорванный концерт; но «возлюбленный» выдернул ее из толпы, схватив за предплечье. Девушка была немедленно прижата к Биллову боку грудью, животом, и собственно, промежностью, и в руке ее оказался бокал. Бедро именинника, вклинившееся между ее ног, несколько мешало. Точнее, настолько мешало, что Джун пришлось свободной рукой вцепиться в его пиджак, дабы не навернуться, а так же согнуть одну ногу в колене и втиснуть стопу меж Билловых стоп, чтобы вновь обрести равновесие и устойчивость. Отстраниться не позволяла рука все того же именинника, нагло поджимавшая Джунову задницу, и девушка проклинала эту руку за неправдоподобную, какую-то обезьянью длину, ибо от ее хватки не спасала даже впечатляющая разница в росте. Тем не менее, Джун подняла бокал вместе с Биллом, и приготовилась выпить шампанского, объективно сочтя, что порция горючего ей сейчас попросту необходима. Но надо сказать, мокрое прикосновение к щеке немного отвлекло. Спустя долю секунды, девушка сообразила, что это язык ее спутника ведет по коже широкую полосу, которая теряется где-то на виске, заблудившись в волосах. Певица впала в ступор и вытаращила глаза, глядя прямо перед собой. Тем временем Билл плотоядно улыбнулся и поспешил запить пудру, румяна, тональник или чем бы там эта дрянь на его языке ни была. Однако же все, кто наблюдал эту сцену, ее оценили: кто-то охнул, кто-то просто вздохнул, а кто-то не постеснялся и присвистнуть. Пока бокал именинника снова наполнялся, пальцы его свободной руки ущипнули Джун за мягкое место настолько сильно, что та подскочила и пришла в себя, чего Билл, несомненно, и добивался. — Ты должна выпить это, детка, — сказал он, кивнув на нетронутое шампанское в ее руке. — Тост был за меня. Джун сощурилась, прикидывая, будет ли уместно назвать Билла «гребаным маньяком», «психопатом» или «припадочным ослом» в присутствии его друзей, и пришла к выводу, что не будет; поэтому не придумала ничего лучше, чем действительно выпить свое шампанское. Билл не отрываясь наблюдал, как она пила, и едва девушка опустила бокал, совершил новый подвиг: его ладони буквально накрыли Джуновы уши, пальцы вплелись в ее волосы, язык заскользил по ее подбородку и губам, увлекая их в поцелуй. Девушка не чувствовала, ничего, кроме Билла, не слышала никого, кроме Билла, и вновь совершенно перестала соображать. Медлительные, глубокие движения его языка; мягкие, но настойчивые и властные губы, погрузили Джун в подобие сладкой неги, в которой та рада была утонуть. Она не осознавала, как тянется Биллу навстречу, поднимая голову выше, чтобы ему было удобнее; как ладони заползают под его пиджак и движутся по многострадальным ребрам и спине, наслаждаясь каменной твердостью и теплом; как язык робко скользит в его рот, позволяя поглаживать себя и посасывать. — Хватит сосаться, голубки, у нас щас члены колом встанут! — Проорал некто, как показалось Джун, прямо в ее ухо, и она испуганно распахнула глаза. Билл прервал этот поцелуй со вкусом шампанского будто бы неохотно, и долго, нежно чмокал ее губы, не обращая внимания на улюлюканье и полушутливые-полузавистливые стоны гостей. — Кому тут невтерпеж нажраться?! — Крикнул Билл, повернувшись к пошляку, посмевшему отвлечь его от трудов праведных. — Налейте Матиасу чего покрепче, чтоб он справился со своим членом. Что стоите-лыбитесь? Танцуем! И стоило имениннику скомандовать, освещение стало традиционно клубным, неоново-синим, текучим, как алкоголь, наполняющий бокалы и стаканы. — Ты куда, сладкая? — спросил Билл, как только Джун попыталась отпрянуть. — Мне нужно отойти. Буду через минуту, — пообещала она, и отправилась на поиски уборных, кухни, подсобок или другого какого места, где ни Билл, ни его друзья, ее не достали бы. Помещение клуба было немаленькое и тесно заставленное диванами и столиками, а барная стойка и вовсе казалась бесконечной. Единственное свободное от мебели место — просторный танцпол, где уже дрыгалось в такт бодрой музыке множество тел, и небольшая сцена. Как ни странно, с Джун периодически здоровались, ей улыбались, трогали спину и руки, пытаясь привлечь к себе ее внимание. Похоже, чтобы быть принятой в этой компании за свою, достаточно быть Билловой подружкой, и плевать люди хотели на то, что она-то их совсем не знает. Для Джун, как для англичанки, такая фамильярность оказалась в новинку, но основную массу приглашенных составляли американцы, для которых подобные мелочи в порядке вещей. Уборные отыскались без проблем, и Джун застыла посреди комнаты, прислушиваясь; затем кивнула, убедившись, что она здесь одна и заперла дверь: подождут. Ей нужно собраться с мыслями. Девушка рассматривала собственное лицо в зеркале так внимательно, будто видела его впервые, причем не только в поисках огрехов макияжа, организованных Билловым языком, но и потому что действительно себя не узнавала. Что с ней происходит? Лгать себе Джун не привыкла, недостаточно труслива для этого; потому пришлось признать: ей нравится наглость, пошлость и нетерпение, с которыми Билл касается ее губ, ее лица, ее тела. Девушку больше беспокоило почему ей все это нравится. Билла она на дух не переносит… Впрочем, ладно, дух у него что надо, но в остальном… Это же Кен! Насквозь фальшивый, самовлюбленный, пустой, пафосный. С каких пор ее влекут красивые фантики? Она покачала головой своему отражению. Она знает, почему. А между тем, за дверью игра продолжается. Билл играет, его необузданное влечение — тоже игра, каким бы реальным оно ни казалось, Джун не обманывается в этом. И ей нужно играть. Она все еще может взять контроль в свои руки, что и намерена сделать. Вот только Билловы поцелуи… Афродита он какая, что ли, или Венера; может, губы у него волшебные, или он умеет превращать мозги противника в пюре силой прикосновения?.. Что бы там ни было, его поцелуев нужно избегать, или хотя бы приложить все силы к тому, чтобы оставаться в сознании.