Just the way you are

— Девственница? — уточнил Билл недоверчиво. Ну вот же: щеки горят, она чего-то там прикрывает и упрямо не желает смотреть на него, а это, кстати, впервые. — Оооо чееееерт… — простонал он, и сложившись втрое, ткнулся лицом в ее живот. — За что мне такие испытания? Джун закрыла глаза и покачала головой. Ей нестерпимо хотелось провалиться сквозь землю: подальше от него, подальше от людей, подальше от Нью-Йорка с его фешенебельными районами и модными закрытыми клубами. — Погоди, — медленно приподнявшись, Билл вглядывался в ее раскрасневшуюся моську. — Но в машине… — Теорию я знаю! — рявкнула девушка злобно и уставилась в Билловы мученические очи. — И слезь с меня, не хочешь — не надо. Вали. Именинник вздернул брови и чуть было не захохотал: разгневанная, смущенная Джун — зрелище очень забавное; но сдержался, опасаясь нанести ей душевную травму, которую вряд ли сможет излечить психолог. — Ну-ка иди сюда, — осторожно позвал он, сунув ладони под ее поясницу, и усадил к себе на колени. Пусть спущенные пижамные штаны и помешали Биллу прижать ее как следует, но Джун все равно обняла его за плечи, и этого было достаточно. — Ну что же ты так… — пробормотал он, успокаивающе поглаживая по ее оголенной спине. — Уговаривать не собираюсь, — отозвался сердитый голос Джун, прильнувшей к его плечу. Билл очень постарался ограничиться улыбкой, адресованной стене: именно этим Джун и занимается, сознательно или нет, — но она уговаривает. — Стесняться абсолютно нечего, — убеждал ее Билл. — Любой нормальный мужик будет счастлив… — Я тоже так думала, пока ты не принялся молиться о спасении, лежа у меня на животе. — Это я так… Я вообще атеист. Тиш-тиш-тише… — он накрыл ее затылок ладонью, не позволяя отстраниться. — Видишь ли, Генри, худшую кандидатуру, чем я, для такой ответственной миссии подобрать было бы сложно… Мгновенный рывок и мгновенная реакция: Джун лежит на спине, тяжело дыша, запястья надежно зафиксированы над ее головой, Билл нависает, скользит по ее телу откровенно оценивающим взглядом. — Куда? Я сказал, что хуже кандидатуры тебе не найти, но я не отказывался. Если бы Джун могла покраснеть еще больше, она бы покраснела, а так пришлось тихонько ненавидеть Билла и мечтать, чтобы все это оказалось сном. — Так совпало, что у меня давненько не было секса… — И что? Забыл как это делается? — перебила девушка. Ничего не изменилось в его лице: он только наклонился ниже и повел кончиком языка по ее шее к мочке уха, которую затем засосал в звонкий поцелуй. Джун задохнулась. Почему он так жесток к ней? Почему водит за нос, дразнит? Она и без того чувствует себя униженной. — Я боюсь не сдержаться, Джун, — прошептал Билл ей на ушко, и по спине немедленно побежали мурашки. — Я не способен сейчас осторожничать. Не уверен, что смогу быть достаточно… деликатным. Он вдыхал ее запах, опускаясь ниже, к шее, к груди, освободив, наконец, онемевшие Джуновы запястья. Нежнейшие прикосновения губ противоречили его словам, и каждое вызывало отклик в ее теле: девушка пыталась отдышаться, но не могла, она вздрагивала под ним, извивалась, безмолвно умоляя о большем. — Назови хоть одну причину, по которой это должен сделать я. — Я тебя ненавижу. — Принимается, — мурлыкнул Билл и влажно поцеловал ее животик где-то под пупком. Вне зависимости от того, в какие слова Джун облекла свои чувства и желания — он услышал их правильно. — Давай-ка избавимся от лишней одежды, — с такими словами он выпрямился на коленях и поднял ее ноги перед собой, дабы снять уже с нее эти дурацкие штаны. Длинные, худенькие ножки удобно обосновались по бокам от Билла, освобожденные; инопланетное личико выглядело взволнованным. Она пристально смотрела, как Билл расстегивает собственные брюки, и охнула, когда Биллов член, неприкрытый больше ничем, коснулся его живота. — Можно? — набравшись смелости, спросила Джун. Если уж ввязалась в это дело, так нужно испытать все сполна. Когда ей в следующий раз представится такая возможность? Именинник упирался разведенными коленями в матрас, раздеваясь, но прервал свое занятие и присел, позволяя Джун касаться и пробовать. Сказать, что ему было сложно бездействовать, наблюдая и ощущая, как девушка аккуратно водит по его члену тоненькими пальчиками — ничего не сказать. Но он не мог заставить себя хотя бы закрыть глаза и оторваться от этого зрелища. Поглаживая его член, пробуя на ощупь, Джун старалась не думать о том, как этот здоровенный толстый кол вообще в нее уместится. У Билла, черт его возьми, все большое, и сам он слишком большой для нее. — Можно… поцеловать? — уточнила она прежде, чем решилась. Билл утвердительно потряс головой, тяжело выдыхая сдерживаемые стоны. Опуская голову ниже, Джун не могла не отметить, что оказалась права. Качком Билл не выглядел, но все равно казался плотным, мощным. Ей понравилась его широкая грудь, выпирающие ключицы и ребра, легкий рельеф торса, ставший отчетливее на выдохе, узкие бедра, выступами таза образующие с лобком идеальную букву V. Да, девушка однозначно была права: Билл непозволительно красив. Ее ладони опустились по его животу просто чтобы убедиться, что он действительно такой твердый, каким кажется, и обосновались на ногах, все еще упакованных в брюки. Мягко коснувшись его члена пухлыми, сухими губами, Джун все-таки сорвала с Билловых губ тихий, измученный стон. Она просто чмокала по всей длине, не догадываясь, как тяжко при этом приходится Биллу. Но тот вплел пальцы в «воронье гнездо» и ласково почесывал, позволяя ей издеваться над собой. Наконец, она решилась попробовать на вкус, и во время очередного поцелуя осторожно дотронулась языком. Для именинника минуты превратились в часы и он пытался медитировать, не думать, не ощущать; чтобы не сотворить чего-нибудь, о чем будет жалеть. Джуновы нежность, мягкость, неопытность — контрастировали с ее характером и обычным поведением дичайшим образом. Билла трудно сбить с толку, и все же он чувствовал, что не знает ее, что Джун сложнее, чем кажется, что до сути ему еще копать и копать. Но самое невероятное и пугающее обстоятельство во всем этом фарсе, — ему хочется копать, узнавать ее. Осмелевшая мучительница дошла уже и до того, что просто вылизывала его член будто фруктовый лед, и явно предполагала, что доставляет Биллу огромное удовольствие. Она с трудом улавливала вкус, он был иным, не таким как вкус его кожи, но ощущался так же слабо, почти нейтрально, потому хотелось распробовать, запомнить. — Возьми его в ротик, детка, — посоветовал Билл нетерпеливым шепотом, наблюдая за Джуновыми манипуляциями сверху. Джун серьезно озадачилась. Что такое минет, она конечно знала, и знала что нужно делать. Но Биллов член в ее рот никак не поместился бы, даже разрезанный пополам. Разве что, попробовать посасывать его, не заглатывая целиком? — Тебе не больно, когда я вот так сжимаю? — поинтересовалась Джун, обхватив член рукой у основания. Средний палец едва касался большого, огибая орган, и она впервые пожалела, что сама такая миниатюрная. — Нет, сладкая, не больно, — выдохнул Билл. — Ну же. Сомкнув губы вокруг головки, она плавно погрузила член глубже, насколько смогла, и подняла на Билла вопросительный взгляд, дабы убедиться, что все делает правильно. — Да… Вот так… Умница… — выдавил из себя Билл, и Джун уверенно продолжила. Конечно, он входил в ее рот совсем неглубоко; но с Билловой подсказки девушка задействовала руку, и теперь медленно массировала член, одновременно посасывая головку. — Достаточно, — выдохнул Билл, спустя некоторое время. — Уже? Почему? — удивилась Джун. — Тебе неприятно? Я что-то делаю не так? — Ты прелесть, — заверил ее бархатный голос. — Но если не остановишься, я кончу. — Разве это плохо? Или… Подожди… Ты ведь кончишь и больше не сможешь, ну… Ну… Не смейся надо мной, Гюнтер! — обиделась девушка. — Еще как смогу, — ответил Билл, улыбаясь, и коротко чмокнул ее в губы, притянув за шею. Откинувшись назад и вытянув ноги, он таки снял с себя брюки, и отшвырнув их, вновь поманил девушку к себе. — Продолжай ладошкой. И Джун продолжила, с любопытством наблюдая за головкой Биллового члена. Накрыв Джунову ладонь своей, Билл сам задал темп: он посчитал, что показать будет уместнее, чем объяснить, но на всякий случай чмокнул девушку еще и в лоб, дабы она снова не возомнила, что что-то делает неправильно. Вскоре Билл задышал чаще, а затем и обильно кончил, с низким, довольным стоном. Девушка завороженно глядела на капли спермы, брызнувшие на его бедро и простынь рядом, и продолжала массировать Биллов член. — Все? — спросила она. — Ага, — кивнул Билл, медленно приходя в себя. Все-таки Джун очаровательна в своей глупости. — Дай мне секунду. Он сгреб простынь одной рукой, намереваясь вытереть сперму со своего бедра. — Подожди! — испуганно крикнула Джун и схватила его за руку. Не обращая внимания на изумленный Биллов взгляд, она коснулась вязкой жидкости кончиком указательного пальца, а затем отправила этот палец в рот. — Горчит, — резюмировала она. — Спасибо, очень ценная информация, — хмыкнул Билл, и закончив начатое, отправил простынь на пол. — А где я буду спать? — внезапно сообразила Джун. — У меня. Утром прислуга займется тут уборкой, — отозвался актер, укладывая девушку на спину и поглаживая бедро, прильнувшее к его бедру. — С тобой? Но что если… Ты… Ты храпишь… — мямлила Джун под его губами и руками. — Не храплю, — возразил именинник, покрывая поцелуями ее плечи и трогательные острые ключицы. — Но могу собрать для тебя тот стульчик: если хочешь, можешь спать на нем. Удобно, я пробовал. — О том, что в доме семь спален, и все они подготовлены, Билл предпочел умолчать. При всей худобе, Джуново тело казалось удивительно мягким. Он опасался повредить его: хрупкое, тоненькое; но вовремя напоминал себе, что силушка у Джун богатырская. Билл наслаждался, увлеченно лаская ее грудь и живот. Еще в клубе, кусая ее шейку, он ловил себя на мысли, что съел бы Джун заживо — так она хороша на вкус. — Я стесняюсь, — выпалила девушка, как только ее ноги были настойчиво раздвинуты, и Биллово лицо оказалось ниже ее живота. Сейчас, когда ладони Билла нежно двигались по ее бедрам с внутренней стороны, говорить было очень проблематично, но Джун не могла избавиться от смущения. Почему-то для нее стало архиважным понравиться Биллу; именно на этом сосредоточились все ее мысли, что не успели разбежаться от его поцелуев. — Ты игралась с собой когда-нибудь? Мастурбировала? — жарким шепотом поинтересовался Билл и с наслаждением всосал нежные половые губки и клитор в широко раскрытый рот. Жизнь не подготовила Джун к таким ощущениям: она громко охнула, сбив и без того затрудненное дыхание, и вцепилась пальцами в краешек одеяла, что оказался под ее рукой. — Нет, — пискнула она, и прижала ладонь ко рту, выгибая шею и жмурясь, когда Биллов язык закружил вокруг ее клитора. — Не верю, — ответил Билл, и чувственно укусил ее бедро совсем рядом с киской. Девушка дернулась, но именинник без труда удерживал ее в том положении, в котором хотелось ему. — Скажи мне правду, девочка… Никогда не игралась с душем? Не ласкала себя пальчиками? — кончик языка Билла погрузился в нежное, узкое отверстие, прежде чем вернуться к самой чувствительной точке. Из Джунового горла вырвался странный, булькающий всхлип, прежде чем она смогла вымолвить: — Нет, клянусь… Я… Господи, Билл… Я трогала себя там, но никогда не чувствовала… Так… Боже… — Я хочу услышать, как ты кричишь. Не сдерживайся, — повелительным тоном произнес Билл и с придушенным стоном впился в нежную плоть. Его слюна смешивалась с ее смазкой, обильно выделяемая из-за головокружительного вкуса. Он привлекал Билла на инстинктивном уровне, крепко спаянный в его сознании со словом «эйфория». Алчные губы льнули к мягкой киске, жадный язык вылизывал податливые складочки и упругий, маленький сгусточек их венчающий. Если бы Джун была потяжелее — кровать ходила бы ходуном. Если бы Билл не был таким сильным, Джун кувыркалась бы по кровати, подпрыгивая, как одержимая. Даже будучи певицей, она не подозревала, что ее голос может звучать в таких тональностях. Джун вопила, а не стонала, потому как закрыть рот не представлялось возможным, а зажимать его ладонью Билл запретил. — Ты очень сладкая, — тихонько заметил он, отвлекаясь от своего занятия, потому как девушка задрожала и обмякла, совершенно не способная что-нибудь ответить. Оторваться от этой киски окончательно Билл не спешил, несмотря на то что давно возбудился и сам нуждался в разрядке: не мог насытиться. И каждое прикосновение мягких губ подбрасывало девушку к небесам. — Билл, — позвала она слабо. Если и было сейчас что-нибудь, чего ей не хватало для полноты ощущений — так это его поцелуя, она мечтала погрузиться в негу, которую гарантировали его губы. Понять чего она хочет — не составило для Билла труда. Джун влюблена, одурманена, пусть и не понимает этого. Разумеется, она хочет, чтобы он ее целовал. — Маленькая моя, — ласково шепнул Билл, обосновавшись сверху и упираясь в матрас руками, дабы не раздавить ее. — Все еще ненавидишь меня? Короткий стон, ничего в особенности не означающий, послужил ему ответом. Девушка не успела осознать его слова. «Маленькая моя» — отдалось теплом где-то у нее внутри, а затем поцелуй лишил ее всех ощущений, кроме ощущения бесконечного пространства, целого мира, каждая секунда пребывания в котором приносила ей удовольствие. Недвусмысленное прикосновение вернуло ее к реальности и она распахнула глаза. Джун больше не было страшно, она тонула, распадалась на атомы, и вероятно, позволила бы Биллу все что угодно; но к счастью, тому оказалось угодно и дальше наслаждаться ее киской, правда, теперь несколько иначе. — Смотри на меня, — подсказал он негромко, но сам наблюдал, как его возбужденный член скользит по ее промежности. Джунова ладонь коснулась его сверху, создавая некое подобие узкого пространства; причем девушка сделала это неосознанно: всего лишь хотела дотронуться. — Сладкая, — прошептал Билл излюбленное обзывательство, и одобрительно погладил ее губы своими. Член ощущался тяжелым, а может Билл надавливал им намеренно, но методичное воздействие на клитор сделало свое дело: Джун захотелось продолжения. Когда головка ткнулась куда-то в глубины ее женского естества, в Джуновой голове пронеслась абсурдная мысль: «не туда!», но затем она вздрогнула и судорожно вздохнула, не столько от боли, сколько от неожиданности. Теперь Билл смотрел ей в глаза, медленно продвигаясь глубже. Не сказать, чтобы ощущения были приятные: она впервые чувствовала эти потаенные места своего тела, и присутствие Биллового члена казалось неестественным, инородным. Джун сообразила, что упустила важную деталь: — Разве ты не должен был воспользоваться презервативом? — Тебе придется довериться мне, Генри. Я эгоист и хочу тебя чувствовать. Тоненький стон, и Билл знал почему: он уже ощутил предел, вошел до конца. — Такой большой… — еле слышно шепнула Джун, глядя на Билла широко раскрытыми глазами. — Тебе понравится… Однажды, — пообещал он, и увлек ее в нежнейший поцелуй, призванный немного отвлечь от неприятных ощущений. Билл замер внутри: ждал, пока она чуть пообвыкнет. Сейчас, находясь в тесном плену ее тела, он отчетливо понял, что если бы не получил разрядку до этого, все чувства были бы задвинуты к херам: он бы трахнул Джун, и жестко, не способный столько терпеть. Впрочем, собственному долготерпению Билл дивился и ныне: киска у Джун восхитительная, двигаться хотелось нестерпимо, но отчего-то ее ощущения стали волновать его. Он страшился травмировать девушку, собирался доставить ей удовольствие. — Нет-нет… — просила Джун, почувствовав, как Билл выскальзывает из нее. Она боялась, что все закончилось: наверняка что-то пошло не так, наверняка ему не понравилось. — Доверяй мне, — приказал Билл мягким, вкрадчивым голосом и певица умолкла, пока не ощутила первый, медленный толчок. На удивление, он оказался вполне терпимым: Джун вновь смогла сосредоточиться на аромате, исходящем от Биллового тела, на его теплых руках, волшебных губах. Он толкался в нее плавно и также плавно отстранялся, не выходя целиком. — Хорошо, — похвалил Билл девушку, чмокнул в лоб, а затем выпрямил спину и поднял ее ногу себе на плечо. Ему удавалось поддерживать постоянный средний темп, и Джун быстро свыклась с ощущениями. Ползучее касание большой ладони по внутренней стороне бедра заставило ее закусить нижнюю губу. Билл напряженно вглядывался в ее лицо: необычное, притягивающее… Девушка кусала губы, они делались ярче, и нежнее ему пробовать не доводилось. Безумно хотелось целовать их, ощущать на своей коже, на своем члене. Полуприкрытые зеленые глаза: вечно горящие, дерзкие, в них постоянно читается вызов. Дурацкая кнопка на крошечном носике. Он бы и сам непрочь откусить ее носик. Как ему, Биллу, могло показаться, что Джун — не примечательна? Она странная, немного экзотичная, да какая угодно, но незаметной ее никак не назовешь. Она уникальна. — Что? — спросила Джун обеспокоенно. Билл покачал головой, почти неосознанно протягивая руку к ее губам. Джун приподнялась на локте, перехватила его ладонь, и поцеловав кончик каждого пальца, погрузила указательный в рот. — Умница, малышка… Громкий Джунов вздох: Билл принялся массировать ее клитор большим пальцем свободной руки, в то время как остальные пальцы давили на ее живот. Вот теперь Джун начала испытывать наслаждение от этих толчков внутри нее. Ощущения становились невыносимыми, но ей хотелось еще. — Глубже… — простонала Джун, и закричала от резкого, повторяющегося давления. Именинник наслаждался не меньше: дыхание его сбивалось всякий раз, когда он входил до упора, и воздух стремительно покидал его легкие с громким шипением. — Ближе, — умоляла она, извиваясь. — Пожалуйста, Билл… поцелуй… Ее ноги немедленно обвили его бедра, а руки поползли вниз по спине, впиваясь в кожу ногтями, когда он склонился над ней. — А ты кошечка, — отозвался Билл удивленным шепотом и чмокнул ее в губы, поддразнивая. — Поцелуи подождут. Хочу тебя слышать. — Так… Хорошо… Сейчас… Бииииилл, — девушка выгнулась, сжав пальцы на руках и ногах, и колени ее задрожали. Еще несколько толчков выбили из нее невнятный стон: Джун совершенно забылась, она глядела на Билла затуманенным взором; а самому Биллу подарили долгожданную разрядку: вынув член из влажного плена, он в несколько касаний довел себя до финала. Сперма орошала Джуновы грудь и живот, и имениннику пришло в голову, что эту картину он не отказался бы увидеть снова. Она крепко спала, когда Билл нес ее к себе: теплая, мягкая, непривычно послушная; и поцелуя на ночь уже не почувствовала.