Just the way you are

— Напрасно ты все распланировал, Гюни, — заявила Джун, помахивая ложкой. — Слишком самонадеянный. Думаю, тебе еще придется за мной поухаживать. — По электронке, как всегда. — Ну там… На свидания поводить… — Ты же знаешь, в сентябре я катастрофически занят и впихнуть еще один проект в свой график… — Слетать ко мне в Абингдон… — Нет, исключено. До субботы я однозначно в Нью-Йорке. — Часами ждать за кулисами, пока я на сцене… — Точно нет. Ни сюжета, ни развития, ни черта интересного… — На руках носить… — Да, это лучше. Сложно, но скорее всего, я возьмусь. — Эй, ты вообще меня слушаешь? — возмутилась девушка и с размаху опустила пятку на Биллово колено, требуя к себе внимания. — Погоди, — буркнул он в трубку, и обернулся к Джун с самой снисходительной миной: — Не мешай Папочке работать. Накажу. — Ха! — ложка воткнулась в ведерко с мороженым, а вторая пятка «аккуратненько» угнездилась рядом с первой. — Помнится, в Гластонбери, ты очень даже мешал мне работать. — Полистаю сценарий, если найду время. — Ну, раз ты так… — пожала певица плечами. Кусочек холодного лакомства эффектно катапультировался аккурат в Биллову щеку и немедленно сполз по ней, оставляя за собой липкий влажный след. С полминуты Билл и Джун буравили друг друга в разной степени обалдевшими взглядами: он, застыв на полуслове; она и вовсе с открытым ртом. «Билл?.. Ты все еще там?..» — вопрошала забытая трубка. Все вокруг пришло в движение одновременно, будто по команде «экшн»: ведерко полетело на пол; телефон с треском приземлился где-то неподалёку; девушка рванула к лестнице наверх, вскочив с дивана и на ходу теряя тапки; Билл понесся в том же направлении, через этот диван перепрыгнув. Гонка продолжалась недолго и победителей в ней не оказалось: актер настиг певицу в несколько шагов, однако же поскользнулся на треклятом розовом тапке и изящно грохнулся прямо на паркет, прихватив с собой и Джун. — Сссс… — зашипела было девушка, схватившись за ушибленную коленку; но тут же расхохоталась, глядя на распластавшегося по полу и потирающего бок Билла. — Мелкая паразитка… А ну иди сюда! — Как скажешь, — скривилась «паразитка», и вскарабкалась на него с победным возгласом, мешая встать. Усмехнувшись, он лег поудобнее, «поверженный» и «плененный»; а она радовалась иллюзии своего превосходства. Джун оседлала его, Билл в ее власти, но противоречивые желания сбивают с толку. Женская интуиция подсказывает, что она совершает серьезную ошибку, откровенно любуясь им: кончики пальцев движутся вдоль голубых вен на руках, скрещенных под головой; по шее, медленно огибая кадык. Что же до самого Билла, то он слал хваленую женскую интуицию к черту, и предпочитал иметь дело с Джуновыми расшалившимися гормонами. — Ложись, — тихонько подсказал он, и девушка покорно легла сверху, добровольно попадая в плен его рук: они сомкнулись вокруг нее плотным, но подвижным кольцом; свободно изучали ее тело и прекрасно ощущались даже сквозь плотную материю халата. Следующая подсказка в словесном обозначении не нуждалась: Билл облизнул подсохшие губы и Джун уставилась на них, как загипнотизированная. Разве можно сопротивляться им, когда они вот так приоткрыты для поцелуя? Подобие легкой комы, почти уже привычное, но оттого только более желанное. Она подсела на Билла, как на тяжелый наркотик, единожды попробовав; и не подозревала о том, что Билл Скарсгорд — нечто большее, чем язвительный собеседник, достойный соперник и умелый любовник. Не догадывалась о последствиях таких вот «лёгких ком» и крепнущей связи. Он целовал ее с открытыми глазами, наблюдая как трепещут длинные ресницы и носик-пуговка жмется к его щеке. После Алиды, контакты с женщинами влекли за собой больше проблем, чем удовольствия: беспорядочный секс, излишнее внимание, разбитые сердца. Он воображал, что надолго разочаровался в длительных связях, потому получив желаемое, неизменно уходил. Но обманывать себя постоянно не под силу даже очень хорошему актеру. Биллу не свойственна ветренность. И дело даже не в том, что он умеет любить и ценит своих женщин превыше минутных слабостей, а в том, что постоянство — гораздо удобнее. Партнерам требуется время, чтобы изучить друг друга, научиться удовлетворять; но когда это происходит, секс действительно становится умопомрачительным. Кому придет в голову променять регулярный, гарантированно качественный секс на абы какой одноразовый, да еще и влекущий за собой неприятности по всем фронтам? Разве что недалеким людям, к коим Билл себя, разумеется, не относил. Кроме того, он никогда не был влюбчив. Так что верность и моногамия — очень даже в его характере. Билл вовсе не искал отношений, но нуждался в них решительно. Теплый маленький язычок и влажные губы лихорадочно ласкают гладко выбритый подбородок. Билл закрыл глаза. Больше всего на свете ему бы хотелось потерять над собой контроль хотя бы на пару часов. Это так просто, когда тоненькие женские пальчики врезаются в плечи ногтями; и это так сложно, когда ее нога толщиной с его руку. Джун. Она младше; она сама себя не знает, не то что его; упрямая, привередливая, стремится верховодить; и Биллу понадобится вложить в нее куда больше времени, внимания и терпения, чем в любую другую девушку, прежде чем она действительно станет ему хорошей парой. Но любую другую девушку он не хотел, а она хотела еще. — Я хочу еще, — капризный шепот щекотал его ухо. Крупные ладони накрыли ее затылок и попу, предохраняя от удара о паркет, и Билл оказался сверху почти мгновенно. Он завелся еще до того, как поймал мороженое физией: как только Джуновы ножки обрушились на его колени. Актер терпеть не мог, когда кто-нибудь отвлекал его от работы, а нахальство Джун раздражало его особенно и особенно возбуждало. — Гребаный халат… Это даже не халат, это какое-то, блин, махровое кимоно… Где он кончается-то? — тараторил Билл, путаясь в длинных полах еще более длинными ногами. Нужно включить самообладание, нужно быть мягче, она совсем еще девчонка… Но как быть мягче, когда во-первых, Джун провоцирует его не переставая; а во-вторых, чертов монстроидный халатище наконец распахнулся? Затвердевший от одного его дыхания сосок немедленно оказался в Билловом рту, и когда очередь дошла до второго, Джун уже трясло от мучительного нетерпения. Умелый язык ласкал чувствительную вершинку и губы оттягивали кожу, намеренно затем отпуская. Громкие всасывающие звуки, потоки выдыхаемого Биллом воздуха, его руки, пробравшиеся под ее попу и страстно в нее впившиеся, в успешной попытке прижать промежностью к жесткой ткани вздувшейся ширинки: Джун была уверена, что уже намочила не только свои трусики, но и его джинсы. Нельзя форсировать… С такими темпами ее хватит минуты на три. Билл изготовился терпеть и оттягивать момент, чтобы подготовить девушку, продлить слишком кратковременный секс, которым просто не успевал насыщаться; но его воля подверглась серьезным испытаниям. Джун выгибалась ему навстречу, кусала губы, гладила и сжимала собственную грудь. Он смотрел, не смея шелохнуться, пока ее ладонь сперва не скользнула вниз по животику, заползая пальцами в трусики, а затем, выбравшись, не заскребла его ремень. — Что ты творишь, маленькая… — мысль, случайно озвученная сбивчивым Билловым шепотом. Он говорил что-то еще, но речь не напоминала английскую даже отдаленно: слова толкали друг друга, лились неровным потоком и девушке казалось, что Билл бредит. Опускаясь к ее киске, он жег бархатную кожу поцелуями, одновременно расправляясь со своей ширинкой. Сдавленный, неожиданно высокий даже для Джун возглас: отодвинуть ее тонкие, влажные трусики Билл не потрудился — присосался к девичьей промежности прямо поверх кружева. Девушка инстинктивно двигала бедрами, ощущая повторяющееся давление его языка; приближая удовольствие, закипающее внизу живота; но Билл сознательно придержал их. — Не так быстро, сладкая. Я не хочу, чтобы ты кончила прямо сейчас. — Еще, Билл, еще… — Пока хватит. Она не понимала, почему он не хочет дать ей то, что ей нужно, и злилась. Джун села слишком стремительно, чтобы он успел помешать, и Биллу оставалось лишь поспособствовать ее намерению забраться на его колени. Она стряхивала халат с плеч подергиваясь, хватаясь за Билла то одной рукой, то другой. Он невольно улыбнулся. Наконец тряпка упала на пол позади девушки, и она обвила его шею, увлекая в жадный поцелуй. Кружево, насквозь пропитанное Билловой слюной, яростно потиралось о его член. — Нежнее, детка, — Билл и не предполагал, что ему придется занять оборонительную позицию; но Джунова хрупкость, кажется, ее совсем не волновала, в отличие от него. Похоже, основательно потрудившись над ней, Билл получит любовницу очень темпераментную. — Хочу. — И своенравную. — Ты — капризный ребенок, Генри, — сердился он, и под радостный Джунов визг порвал ее трусики. — Куда ползешь? Что, опять вся работа мне? Нет уж, давай сама. Снова улечься на пол Билл не позволил, а как заниматься сексом в таком положении Джун сообразила не сразу. — Нет, котёнок, так я и сам могу, — шепнул он; и смягчившись под напором ее наивности, поцеловал за ушком. — Убери лапку и седлай. Вытянув ноги, чтобы девушка смогла упереться в пол коленями, а не ступнями; он помог ей медленно опуститься на возбужденный член, крепко удерживая за талию. Нужно признать, он практически испытал оргазм просто наблюдая за ее лицом: напряжение, облегчение, эйфория, снова напряжение, боль. — Не спеши. И она не спешила. Билловы глаза следили за Джун неотрывно, какие-то запредельно глубокие; перемещаясь с треугольного личика на маленькие, торчащие груди и ниже, туда где его тело погружалось в ее в особенном, выбранном ею самой ритме. Иллюзия превосходства порой не так уж и иллюзорна: разве он не в ее власти? Она отчетливо видит в его глазах голод, который только усиливается. В какой-то момент, Джун почувствовала себя по-настоящему великолепной, практически богиней: приглушенно постанывая, Билл принялся покрывать ее плечи и шею трепетными поцелуями, ласково оглаживая спину и ягодицы. Может, «чувствовать себя великолепной» — это и есть «чувствовать себя любимой»? Этим утром девушка уяснила для себя множество важных вещей. Например, она поняла, что быть причиной его удовольствия — само по себе блаженство ни с чем не сравнимое. Или что двигаясь самостоятельно — сложнее добиться оргазма: она балансировала на грани, но никак не могла дойти до конца. Сдерживать ее дольше Билл просто не мог: пообвыкнув и осмелев, девушка уже скакала на его члене, насаживаясь очень глубоко и абсолютно бессистемно, отчаянно пытаясь достигнуть пика. Он с удивлением обнаружил собственные ладони яростно сжимающими ее бедра: пора заканчивать это безумие, или он сломает ее, как крошечную фарфоровую куклу. Со злобным рычанием он повалил Джун на паркет; и методичными, резкими толчками довел до самого яркого, на данный момент, оргазма: девушка кричала истово, и рефлекторно сжалась вокруг его члена так сильно, что едва успев выскользнуть, Билл кончил сам. Упоительное зрелище. Певица растянулась на полу: она тяжело дышала и все еще дрожала, периодически поворачивая голову из стороны в сторону; глаза ее были плотно закрыты; и в общем, выглядела она невменяемой. Стерев сперму с ее животика собственной футболкой, Билл укутал девушку в халат и поднял на руки: опасался что замерзнет. Джун обняла его, явно пребывая в какой-то полудреме, и ткнулась пухлыми губками в его ключицу. — Только не говори, что снова засыпаешь, — с наслаждением вздохнул он, удобно разместившись со своей ношей на диване. — М-м, — она отрицательно покачала головой, но глаз так и не открыла. В Билловых объятиях сказочно уютно: тепло обволакивает подобно кокону. Слушать дыхание, прижавшись к его груди ухом — занятие очень успокаивающее. Приятная усталость разливалась по телу, мысли бродили где-то на границе сознания, рождая совсем уж невероятные цветные картины… — Папочке нужно работать… Девушка проснулась и поежилась. — Опять?.. — зевнула она широко. — Останься со мной. У нас ведь время только до субботы… — Ты слушала меня невнимательно, Генриетта. — А ты не слушал меня совсем, Гюнтер. Я же сказала, не планируй… — Ах да… Ты что-то говорила про ухаживания… Требовала настойчиво… — вспомнил он с хитрой улыбкой. — Не требовала, а конструк… контраст… конститут… — А? — прищурился Билл. Окончательно разлепив глаза и нетерпеливо цокнув языком, Джун предприняла новую попытку произнести заковыристое слово: — Костантировала… — Констатировала? — Да! Факт! Откинув голову на спинку дивана, Билл тихонько ржал. — Куда ты? — подавился он, когда девушка предприняла попытку встать. — Все, отстань, — обиделась она. Смех стал громче, но и объятия крепче. — Так что за факт ты там констатировала? — Не притворяйся, что не слышал: повторять не буду, даже учитывая особенности твоего развития… — Ты хочешь, чтобы я за тобой ухаживал, — произнес Билл уверенно, но иронично. — Добивался. — Совершенно верно, — гордо подтвердила Джун, абсолютно не смущаясь собственной наготы, и с достоинством выдерживая его испытующий взгляд. — И ты будешь. Новый приступ хохота, новая обида, несколько нежнейших поцелуев, почти искреннее «извини», смена позы; и Джун самозабвенно обнимает Билла руками и ногами, приникнув лбом к его лбу. — Ну допустим, — согласился Билл едко, но улыбаясь. — Так что же может впечатлить холодную английскую поп-принцессу? — Сам холодный поп… — проворчала она. — Я просто хочу, чтобы все было как у всех, понимаешь? — Неа, — горячие ладони обхватили инопланетную моську и губы надолго слились с ее губами; погружая гостиную в тишину, нарушаемую только чмоками, сладким Джуновым мычанием и шутливыми одобрительными хмыками Билла — «вкусно», мол. — Я не знаю, как должно быть, — доверительным шепотом сообщила Джун. — Я не ходила на свидания, не целовалась на школьных дискотеках, не лишилась девственности в номере отеля в свой выпускной… Мне не с чем сравнивать. Но мы ведь начали с конца, разве нет? Хочу попробовать все… Не уходи, работа подождет. Шок, вызванный ее словами, Биллу удалось скрыть. Он внимательно посмотрел ей в глаза. Джун — девушка, по каким-то причинам хранившая свою девственность до сих пор? Нет, она чистый лист. Без груза разочарований, расставаний, болезненных воспоминаний. Жгучий, не терпящий отлагательств вопрос «почему?» заблудился в дебрях внезапно наступившего, ничем не спровоцированного кайфа. Он ее первый. Во всех смыслах. Есть у Билла замечательная черта: он способен сохранять относительную ясность ума в любом состоянии. Конечно, две бутылки бурбона, металлический стульчик, визжащая певица, госпиталь, сломанные ребра — это исключение… Или его величество случай. Правда, из тех, что бывают раз в жизни. Случай, столкнувший лбами двух людей настолько разных, насколько вообще возможно. В самое подходящее время.