Just the way you are

Волосы, уложенные на косой пробор, отдают рыжиной под ярким светом лампы. Рельефные вены с тыльной стороны крупных ладоней завораживают, как и длинные пальцы, что удерживают бутылку минерлки так легко и небрежно, будто та сделана из бумаги, а не из стекла. Рукава свободной белой футболки задраны почти до локтей и оголяют предплечья; бесконечные ноги упакованы в узкие черные брюки и упираются пятками ботинок в металлический круг, поперечный ножкам высокого стула. Повседневная, казалось бы, картина. Билл потягивает минералку у барной стойки, вся его поза говорит о расслабленности: широкие плечи опущены, спина сутулится, колени разведены в стороны удобства для. И все же Джун с интересом изучает детали, обнаруживая, что фетиши не чужды и ей. Пожалуй, одежда сидит на Билле слишком хорошо, даже свободная футболка: ее край зацепился за кожаный ремень, и открывает взору провокационно выпирающую ширинку. В числе прочего, Джун отличалась от любого британца с традиционным воспитанием абсолютным отсутствием такта: она не чувствовала границ дозволенного; потому без всякого стеснения уставилась на Биллов пах. Но были в ней и черты, присущие всем ее соотечественникам. К примеру, чувство собственного достоинства не позволяло Генриетте Джун Браун, англичанке в десятом колене, восторженно повизгивать. А уж визжать в присутствии джентльмена — и вовсе недопустимо. Бывает, конечно, что указанный джентльмен сам заставляет ее визжать; но сейчас он, кажется, подавился минералкой и просто старается не закашляться. Полтора часа назад он пригласил девушку на первое в ее жизни свидание и попросил надеть что-нибудь удобное и повседневное, а теперь вот любовался Джуновой трактовкой этой просьбы. В драные светло-голубые джинсы, одна штанина которых была подвернута чуть ниже колена, а другая до середины икр, с легкостью влез бы и сам Билл; даром что таким изысканным вкусом не обладал. Черная майка, слава Богу, девушке была по размеру, но немного смущала кричащая надпись «подданный ее величества», сопровождаемая изображением профиля упомянутой королевской особы. И наконец, чтобы максимально соответствовать понятиям повседневности и удобства, Джун дополнила образ высочайшими шпильками. Не сказать, чтобы актер был доволен. Эмоции, которые он испытывал, называются совсем по-другому. Отчего-то упорное нежелание маленькой строптивицы соответствовать его стандартам красоты уже не вызывало у Билла снисходительного веселья. Он пялился на Джуновы нелепые шмотки (точнее, на тоненькое юное тело, ими прикрываемое), забывая моргать.  — Иди ко мне. Подчиняясь мягкому голосу, она сделала несколько шагов в указанном направлении, и стук каблуков по кухонному паркету наполнил пространство.  — Ближе, Генри, — поманил голос, и в нем зазвучала улыбка. Остановившись меж Билловых колен, девушка шумно вдохнула его, касаясь футболки кончиком носа; и вернулась к созерцанию округлой выпуклости черных брюк. Ровное дыхание щекотало ухо, и пока Джун могла думать, она думала о всякой ерунде: почему так хочется облизать пальцы, что отодвигают густые кудрявые пряди с ее лица; или почему реальность становится намного предпочтительнее любых фантазий, когда Билл так близко? Едва ли девушка самостоятельно подняла голову для поцелуя, но он последовал, глубокий и основательный. Сердце грохотало быстрее и громче, чем ему положено, но согревало ее тело совсем не так равномерно, как должно бы. Адреналин сковал легкие подобно ледяному воздуху; конечности ощутимо дрожали; кровь сосредоточилась где-то промеж бедер и пульсировала там, распространяя тепло весьма избирательно. Непроизвольный стон подсказал Биллу, что он слишком увлекся, и продолжение поцелуя чревато отменой столь желанного для Джун свидания. Легко забыться, касаясь ее спустя полтора часа одиночества (в которые он успел принять душ, переодеться, позвонить Энди, выпроводить прислугу и выкурить сигарету; а Джун лишь навести марафет).  — Готова? — жаркий шепот вовсе не снял нарастающего напряжения, тем более, что отстраниться Билл и не пытался.  — Ага, — согласилась Джун, не вполне уверенная, к чему она должна быть готова; и принялась беспорядочно чмокать Биллову шею, обняв его за поясницу и вжимаясь в ни в чем не повинный краешек сиденья, разделяющий ее с Билловой ширинкой.  — Поехали тогда. Сползти со стула — проще простого, а оторваться от хрупкой девчушки, льнущей к нему всем телом — задача непосильная. Билл оттеснял ее дальше от барной стойки, ближе к выходу; лбы соприкасались постоянно, губы периодически. Джун двигалась спиной вперед, не оборачиваясь, натыкалась на стены и мебель; но крепкие объятия удерживали ее от падения. Глоток свежего воздуха взамен наэлектризованного помог привести мысли в относительный порядок. Тяжесть Билловой руки на плече показалась Джун жизненно необходимой, и она покорно шла по подъездной аллее, ведомая этой рукой. Девушка была потрясена. Она ожидала, что коктейль из дичайшего волнения и эйфории перестанет кружить ей голову, стоит только переспать с Биллом, то есть испытать с ним максимально возможную близость; но вопреки ожиданиям, она стала зависима от этой близости, и что теперь делать - не имела никакого понятия. Подобным проблемам Билл мог только позавидовать: он знал, что «секс» и «максимальная близость» — ни разу не синонимы; потому сексуальное влечение к лохматой инопланетянке беспокоило его куда меньше, чем нежность и потребность заботиться, что крепли и разрастались на благодатной почве взаимного притяжения. Изначально, он планировал сделать первое свидание Джун максимально стереотипным: романтическая комедия, ужин в уютном ресторанчике, прогулка под звездами за ручку, поцелуй у двери ее спальни и «спокойной ночи» влюбленным шепотом. Очень уж Биллу хотелось проучить капризулю, а заодно и насладиться ее реакцией на отсутствие продолжения: сама ведь хотела «как у всех», вот и получит желаемое. Но теперь он не был уверен, кого «отсутствие продолжения» разочарует больше: Джун или его самого. Галантно распахнув дверцу роскошного кабриолета, он помог ей сесть. Отпустить влажную от волнения ладошку актер не спешил: он коротко поцеловал ее, склонившись; а затем извлек черную розу буквально из воздуха, под удивленный Джунов вздох (благо, несколько часов пролежавший на заднем сидении авто душным августовским вечером, цветок не утратил своей красоты).  — Как всегда оригинально, Гюнтер!  — Роза — та самая. Новых купить поленился, извини.  — Да ну, — недоверчиво прищурилась Джун. — Ту я оставила в клубе, она давно бы завяла! Радовать Джун так же легко и приятно, как выводить из себя. Билл сентиментален. По возвращении, девушка обнаружит еще сотню таких роз у себя в комнате. Разумеется, если не предпочтет лечь в Билловой. Ветер нещадно трепал «воронье гнездо», темные очки отражали последние блики заходящего солнца, и более самодовольного выражения на треугольной моське Билл еще не видел. — Куда ты меня везешь?  — Давно смотрела кино на большом экране?  — Ммм… вообще-то я предпочитаю ждать новинки на DVD и смотреть их дома, — заметно напрягшись, ответила Джун.  — Боишься неадекватных фанатов? Возмущенно фыркнув, певица уставилась в лобовое стекло. Если Билл считает ее трусихой — его ждет сюрприз. Нагрянуть в людное место, когда твое лицо постоянно мелькает в СМИ — это верх глупости, а нагрянуть туда с Биллом Скарсгордом — вообще самоубийство. Но лучше она пойдет и будет смотреть это проклятое кино, чем позволит ему обвинить себя в трусости.  — Ты и представить себе не можешь, насколько неадекватными бывают фанаты. Один такой выскочил на сцену посреди концерта, схватил меня за титьку и мимоходом расквасил нос охраннику.  — Я обязан был убедиться, что титьки у тебя есть. Хотя бы одна.  — Нашел? — поинтересовалась девушка, изогнув бровь. Быстрый взгляд, невольное восхищение: далеко не все женщины умеют посмеяться над собой.  — Подними маечку, чтобы уж наверняка. Попытка смутить певицу благополучно провалилась: резко задрать майку ей помешал ремень безопасности, а плавно — Биллова рука. — В чем дело, Гюни? — язвила Джун. — Передумал?  — Отпала необходимость, — пояснил он, явно обалдевший. — Я готов сожрать тебя вместе с одеждой. Придержав девушку за подбородок, Билл мягко тронул ее губы подушечкой большого пальца, а секунду спустя вновь сдавил руль до побеления костяшек.

***

Видавшая виды вывеска извещала, что заведение закрыто, и явно своевременно: на фоне окружающих домов небольшое здание выглядело обшарпанным и устрашающим. Узкий безлюдный тротуар отделял его от дороги.  — Какая неудача, Боже мой! — хихикнула Джун. — Мистер Скарсгорд, это провал.  — Не спешите с выводами, мисс Браун, — посоветовал упомянутый мистер, и хлопнув дверцей водительского сидения, обошел авто спереди.  — Что, серьезно? Думаешь, если ты Тот-самый-клоун, для тебя все двери открыты?  — Идем-идем, — поторопил он.  — Не смешно, Гюни. Здесь явно ремонт или что-то вроде того…  — Ты струсила? Намеренно игнорируя протянутую ей руку, девушка выбралась из машины, и не забыв окинуть провокатора ледяным взором, уверенно пошла ко входу, сопровождаемая заразительным Билловым смехом. Дернув двери пару раз на удачу, Джун скрестила руки на груди.  — Школьные приколы — это твой потолок? Я разочарована, Билли-бой. Скрип отворяемых дверей заставил ее умолкнуть, а дыхание в затылок — испугаться.  — Билли-бой? — Приглушенный голос прозвучал где-то в волосах, одновременно насмешливый и недобрый. — Не забывайся, Джун. Билли-бой намного старше, и смею предположить, «школьные приколы» давно перерос. Входи. Неохотно повинуясь, она переступила порог, открыла рот и, к удовольствию своего спутника, забыла закрыть: алые тона, рассеянный свет, множество деревянных деталей и обширное пространство. Все вокруг казалось старым и внушительным.  — Добро пожаловать, — с улыбкой приветствовал незнакомый пожилой мужчина. — Прошу. Минуя просторный холл, девушка посмотрела на Билла вопросительно.  — Старейший кинотеатр в городе, — объяснил он шепотом. — Посетителей принимает редко.  — Он закрыт?  — Совершенно верно, — добродушно подтвердил идущий впереди мужчина. — Но все еще открывает свои двери для особых гостей.  — Спасибо, Майкл, — поблагодарил Билл, когда тот придержал для них с Джун тяжелый портьер. Уютный зал, один из трех, разительно отличался от современных собратьев: немногочисленные ряды кресел с красной обивкой вовсе не образовывали амфитеатр, а теснились на одном уровне; белое полотно экрана казалось большим разве что по сравнению с домашними плазменными панелями; да и старомодный проектор у дальней стены не слишком соответствовал сегодняшним реалиям.  — И что… Никого больше не будет? — пискнула девушка удивленно, наблюдая как Майкл запускает проектор.  — Нет, мисс, этот сеанс — только для вас.  — Присаживайся, — шепнул Билл, направляя ее к креслам. — Я скоро.  — Эээй! — возмутилась Джун. — Бросай свои шуточки! Я не хочу остаться здесь одна! Подпрыгнув синхронно первым аккордам, сотрясшим воздух неожиданно громко, она схватилась за Биллово запястье. Сложно винить Билла в том, что он расхохотался, откинув голову назад: певица вцепилась в него крепко и вид имела очень решительный.  — Приятного просмотра! — пожелал Майкл, улыбаясь забавной сценке. — Я буду неподалеку.  — На, — хохотал актер, заглушая музыку вступительных титров. — И вот это держи… Растопырив пальцы обеих рук, ей удалось удержать его очки, ключи, сигареты, водительские права, телефон и пачку презервативов, извлеченную из заднего кармана брюк.  — Я вернусь как минимум за телефоном и документами. Веди себя прилично: на мои звонки не отвечай, резинки не надувай. И сядь уже, Бога ради.

***

Вообще-то, Джун представляла себе свидания несколько иначе. Разве влюбленные не должны держаться за руки, шептаться, глупо хихикать, щупать друг друга и лизаться не переставая? Все пары, которых ей доводилось видеть, делали именно так. А Джун сидит и смотрит «В Джазе Только Девушки», обложившись Билловыми вещами. Вибрация мобильного лишний раз подчеркнула отсутствие Билла. Джун надеялась, что телефон зазвонит, но не ожидала, что звонить будет Матиас. Она бы точно не захотела разговаривать с человеком, выбившим ей зубы. Но это не важно. Вот и представился подходящий случай напакостить кавалеру, а значит надувать презервативы, наверное, не придется.  — Привет, Матиас.  — Привееет, — протянула трубка заинтригованно.  — Это Джун, — представилась девушка, ухмыляясь: собеседник ее не признал.  — Джун? — все так же заинтригованно продолжила трубка.  — Ну да, ты мне еще предлагал… Что-то. — И в самом деле, что там он ей предлагал?  — Джун… Аааа… Певичка с вечеринки? Ты все еще с Биллом?  — Представь себе. Как новые зубки? Не жмут?  — Забавная какая, — смеялся Мати. — Ну так и что же? Решила согласиться?  — Знать бы еще на что.  — Ну как на что… Насколько я помню, ты мне приглянулась. Ты ведь лохматая девочка в балетной пачке? Точно, да. Ты можешь сделать приятное мне, а я полезное тебе.  — Жмут, да? Я думала, ты осел только когда ужратый… А ты всегда осел. «Певичка» и «проститутка» — очень разные профессии.  — Так уж и разные… Что там у тебя орет?.. В любом случае, не расслабляйся. Конечно, рекорд ты установила: дольше двух дней Билл ни с кем не трахался в последнее время. Наверное, дырочки у тебя волшебные…  — Фу, Мати, у тебя изо рта воняет, я прям отсюда чувствую…  — …Но он всегда возвращается к своей Алидочке. Он у нас, видишь ли, однолюб. А я вот, такой болезнью не страдаю…  — Проверься на синдром Дауна.  — Так что подумай. Дать номерок? Или через Билла меня найдешь? Ах да, пусть эта милая беседа останется между нами, ладно, пупсик?  — Что, настолько не понравилось протезирование?  — Удали сведения о вызове, а я попозже перезвоню. Когда он вернется, кстати?  — А он уже здесь, — радостно ответила Джун, учуяв аромат попкорна, и улыбнулась длинной фигуре, пробирающейся к ней меж рядами. — Гюни, тут Матиас на проводе. Перехватив ведро попкорна левой рукой и отведя ее подальше от Джун, Билл взял протянутый мобильный.  — Да, привет. Как твои зубы, приятель? Послушай, мне неудобно сейчас говорить. Наберу тебя сам попозже… Может, завтра или послезавтра. Бывай. Мгновение спустя телефон уже оттопыривал карман его брюк, а сам актер уселся рядом с девушкой, усердно игнорируя ее попытки схватить ведро.  — Как поболтали? — поинтересовался он будничным тоном, укладывая свободную руку поверх спинки кресла своей спутницы.  — Нормально, только мало: ты быстро вернулся. Фильм идет всего полчаса.  — Надеюсь, Мати был душкой?  — Он меня даже не узнал… Может угостишь уже?  — Угостил бы, если б ты была хорошей девочкой. Теперь придется лопать самому.  — Мгм… Хлоп-хлоп-хлоп.  — Ммм… — соблазнительно простонал Билл, демонстративно отправив кусочек попкорна в рот.  — Да ладно тебе, Гюни, ну дай…  — Ну возьми, — ответил Гюни невозмутимо, поднимая ведро на вытянутой руке. Вскарабкаться на такую высоту не поднимаясь на ноги, у Джун не получилось: она забыла, чего хотела, случайно коснувшись его носа носом. Пристальный взгляд из-под полуприкрытых век стал причиной остановки ее дыхания, а последовавший весьма чувствительный укус нижней губы — болезненного вздоха.  — Папочка недоволен, — густой и сладкий как мед, голос Билла тихо вибрировал в его горле.  — Папочки не было слишком долго, — пожаловалась девушка еще тише и ткнулась в его подбородок, будто слепой котенок, чем и выиграла схватку за попкорн, надолго оказавшийся ненужным. Изрядно зачерствевшее Биллово нутро дрогнуло, насквозь пробираемое искренностью ее детской обиды и ее наивной привязанности, и ощущалось это как сердечный спазм. Неправильные, но такие послушные губки искали губы Билла, попутно поглаживая кожу вокруг, и когда нашли, приникли к ним доверчиво и мягко. Он мог бы проучить другую Джун: своенравную, упрямую, капризную; пусть даже в ущерб себе. Он мог бы осаждать ее, ставить на место, воспитывать. Но против этого нежного, любящего ребенка — он бессилен.