Just the way you are

— О господи, — произнесла она вслух, и порадовалась, что хоть руки к груди не прижала. В мешанине голосов певица явственно различила знакомый: впереди, метрах в ста, Билл подписывал блокнот какой-то щебечущей девчушке, а ее подружка таращилась, приоткрыв рот.  — Гюнтер? — позвала Джун тише, чем рассчитывала, и двинулась к нему на ватных ногах. Остолбенев на какую-нибудь секунду, Билл дернулся навстречу; случайно задел одну из фанаток, извинился не глядя, и коснулся ее плеч то ли примирительно, то ли отодвигая в сторону. Темное облако кудрявых волос; коротенькое голубое платье, подозрительно напоминающее не по размеру подобранную майку; кеды; рюкзак за спиной: его Джун ускорила шаг, но явно этого не почувствовала. Поймав на ходу, актёр сгреб ее в объятия вместе с рюкзаком, и едва не подкинул вверх. Руки пришли в лихорадочное движение: забрались под рюкзак, зачем-то растирали ей спину, затем взлетели выше и запутались в «вороньем гнезде». Девушка подняла голову, повинуясь Билловым ладоням. Смотреть в его глаза почему-то стало ужасно сложно, и ничего лучше, чем просто прикрыть их тонкими пальцами, она не придумала. Он смеялся. Она так соскучилась по этому звуку, не приглушенному и неискаженному огрехами связи, что дух захватывало. Мягкие губы наугад ткнулись ей в лоб, а она все никак не могла перестать трогать Биллово лицо: это и вправду он, он здесь. Фантазировать о ней в ее отсутствие, переживать, вспоминать — дело одно; а когда маленькие ладошки порхают по лицу, и тепло хрупкого тела согревает живот и все, что ниже, — совсем другое. На миг перехватив ее ладонь губами, Билл прильнул лбом к ее лбу и прерывисто выдохнул. Он не животное. Он справится с собой.  — Что ты наделал, дуралей, где твои волосы? — первой опомнилась Джун. Они были значительно короче, чем она помнила, короче чем на недавних стокгольмских фото. Поднявшись на мыски, девушка неуклюже растрепала Биллову укладку.  — А кудряхи-то подросли, — заметил он тихо и утробно; легонько оттягивая темные Джуновы пряди. Контролировать собственное тело, когда он вот так говорит — совершенно невозможно. Улыбка у него слишком милая, слишком родная, и губы пахнут мятной жвачкой, и весь он слишком близко; и Джун совсем потеряется, забудет, что он не ее, все испортит, усложнит…  — Ты ведь подбросишь меня до отеля, правда? Я забронировала но…  — Так отмени, — перебил собеседник все тем же невыносимо вкрадчивым голосом. — У меня тебе будет удобнее.  — Я завтра улетаю, — сказала она твердо, будто Билл собирался силой ее удерживать.  — Тем более. У нас и так мало времени, какой отель? Не бойся. Не съем. Вероятно, впившись в его губы самым невменяемым взглядом, и неосознанно ощупывая твердый рельеф его рук повыше локтей, певица искала подтверждения, что Билл действительно ее не съест.  — Честно, — серьезно пообещал он, улыбаясь, однако, еще шире. «Не могу гарантировать того же», — с ужасом подумала Джун, и буркнула «Ладно» якобы нехотя.

***

Она чувствовала себя почти невесомой, завороженно глядя в блестящие зеленые глаза. Бархатный голос обволакивал ее тончайшей согревающей материей; наполнял ее сознание, гипнотизировал, и вскоре девушка полностью расслабилась. Она поймала себя на том, что регулярно перебивает собеседника, нетерпеливо вставляя собственные многочисленные комментарии; наклоняется ближе к нему, а он тянется к ней. Освещение стало мягче, сновали туда-сюда официанты, гости сменились за соседними столиками несколько раз, — а Билл и Джун все никак не могли наговориться. Он много шутил, она хохотала над ним, и несколько раз касалась его руки совершенно об этом не задумываясь. Еду из его тарелки она таскала сознательно, но он вовсе не возражал; к тому же позже она и сама не раз угощала его десертом прямо со своей ложки. Разве имеет значение, что эта самая ложка недавно побывала и у нее во рту? Наблюдать, как он слизывает с сочных губ следы от мороженого — может и не совсем обычно для «приятельницы, ничего больше», но абсолютно нормально. У Билла красивые губы, удовольствие, которое она испытывает, глядя на них — исключительно эстетическое, и не имеет отношения к навязчивому потягиванию внизу живота. Сплести пальцы с его пальцами — естественно, как здороваться за руку. Джун даже не могла вспомнить, в какой момент это произошло, да и не пыталась. Ей было слишком хорошо, чтобы думать. В поле зрения певицы случайно попали большие черные прямоугольники. Она не сразу сообразила, что это окна, но когда сообразила, — лицо ее вытянулось, брови поползли вверх, и вид у нее сделался ошарашенный.  — Гюнтер, — позвала она изменившимся тоном. — Сколько времени?  — Какая разница? — беззаботно поинтересовался он. — Около девяти, наверное.  — Как девяти? А как же это твое мероприятие?..  — Это недалеко, — успокоил Билл. — Мы свободно можем посидеть еще полчасика…  — Счет! — рявкнула она оглушительно. Посетители ресторана синхронно уставились на источник резкого звука; женщина за столиком справа подпрыгнула на стуле; а еще одна, за Билловой спиной, — вздрогнула и нервно хихикнула.  — Тише, крикунья. Какая муха тебя укусила? — внимательный взгляд собеседника утонул в беспокойных Джуновых глазах.  — Вечерний дресс-код, — затараторила она почти шепотом, отвернувшись от любопытных соседей. — Уйма времени уйдет, чтобы собраться!  — Можешь собираться столько, сколько потребуется — заверил Билл, улыбаясь. — Без тебя не уеду.

***

Вылетев из авто, подобно ракете, Джун моментально оказалась на крыльце и принялась нетерпеливо расхаживать взад-вперед в ожидании своего спутника, который неспешно приближался с рюкзаком и небольшим чемоданом.  — Уймись, — подмигнул актер, но девушка была слишком взволнована, чтобы разделять его приподнятое настроение. Она даже забыла отпустить пару едких замечаний по поводу стоимости арендованного Биллом жилища, которое вне всяких сомнений, окрестила бы «пафосным» с добавлением брезгливого «фу». Едва он успел повернуть ключ, как «ракета» уже пересекла холл и наугад понеслась по лестнице, прыгая через две ступеньки.  — Налево по коридору, — напутствовал Билл, ибо одна из двух спален на втором этаже уже была занята им самим. Поднявшись в Джунову комнату немногим позднее, девушку он не обнаружил; зато заглянув в собственную, немедленно уловил приглушенный шум воды. Увлеченная какой-то пустяковой проблемой, Джун становится катастрофически невосприимчивой ко всему окружающему: никого не слышит, ничего не замечает… И пожалуй, это не всегда плохо. Опустив рюкзак на кровать осторожнее, чем требовалось, актер на мгновение застыл перед дверью в ванную.  — Генри? — постучался он вежливо. Войти, не дожидаясь ответа, — было уже не так вежливо, но справедливости ради, он лишь приоткрыл дверь. В конце концов, это его комната. Его ванная. Его девушка. Ну… в некотором смысле. Женский силуэт за запотевшим стеклом угадывался безошибочно: она трогала волосы, запрокинув голову, и подставляя лицо струям воды. Память и воображение услужливо наполнили картину деталями, и объятия в аэропорту показались Биллу сущим пустяком по сравнению с тем, что он испытал теперь. Всего несколько шагов к ней, прямо в одежде, и вряд ли она стала бы возражать. Он был бы нежен и внимателен. Секс не стал бы попыткой снять накопившееся напряжение. Ласкать ее, чувствовать — это ли не счастье? Для него — возможно. А что он может дать ей, кроме минутного удовольствия, бесконечно повторяющегося «Я буду дома, как только смогу» и прорвы боли? Сейчас, когда она только пришла в себя после разрыва, заставить ее пройти через все это снова… Нет, никакой физической близости между ними больше не будет. Разве что, она сама об этом попросит. Будучи джентльменом, он не стал сражаться с Джун за территорию; вернее, не стал дожидаться, пока его погонят из его же комнаты пинками. Внушительный опыт общения с женщинами свидетельствовал: ничто не остановит самку, намеренную соорудить у себя на голове прическу и намазать на лицо пару десятков слоев тональника, хайлайтера, бронзатора и румян перед каким-нибудь ивентом. Поэтому подхватив свои вещи (все, что были доступны, ибо ванная по-прежнему была оккупирована Джун), Билл ретировался. Свою угрозу девушка выполнила: он дожидался ее целую вечность, тупо размышляя о том, как они могли провести это время вместе.  — Лежать, — приказал актер, опустив взгляд на собственный пах, и сделал еще один ленивый глоток из стакана с янтарной жидкостью.  — Что ты сказал? — взволнованно уточнила девушка. Босые ступни мягко ступали по деревянному паркету и Билл не услышал ее приближения. Он уже открыл рот, собираясь что-то ответить, но обернувшись к ней, передумал. Платье в пол, действительно элегантное и соответствующее случаю, выгодно подчеркивало подростковую Джунову фигурку, делая ее невероятно женственной. Судя по тому, как плотно прилегала тонкая материя к ее телу, легко было предположить, что белья на девушке нет. Туфли на высочайших шпильках она принесла в руке, и вероятно, они сделают длинные худенькие ножки еще длиннее и привлекательнее. Ничем не прикрытые хрупкие плечи поежились под изучающим Билловым взглядом. Небольшая грудь красиво выделялась под шелковой тканью, и забыв про атеизм, актер беззвучно взмолился, чтобы безветрие за окном сохранилось и ночью, и Джун не вздумала покрыться мурашками. Единственное, что немного огорчило его: отсутствие любимых кудрей. Выпрямленные и гладко уложенные, они были собраны на затылке в затейливое сплетение. Одетая, как подобает взрослой женщине, и без привычного «вороньего гнезда» на голове, — Джун выглядела старше, чем обычно. И она была до одури красива. Если бы Билл увидел ее такой в их первую встречу, вряд ли бы задумался перед тем, как приударить; но сейчас… Сейчас он предпочел бы свою лохматую задорную инопланетянку. Мысленно пообещав себе больше не смеяться над ее диковатыми нарядами, актер опустил стакан прямо на пол, встал, и обойдя диван, наклонился к ее уху:  — Ты сногсшибательна, Генриетта. Билловы молитвы услышаны не были: мурашки побежали по ее телу от невесомого прикосновения губ, и теперь он изо всех сил старался не смотреть на четко проступившие под платьем соски. Эта похвала очень много значила для Джун. Даже сейчас она помнила его «Ты настолько лохматая, что наши лица все равно не будет видно», произнесённое тысячу лет назад перед их первым почти-поцелуем. Сегодня ей хотелось соответствовать. Хотелось, чтобы Биллу не пришлось смущаться, ведя ее под руку перед объективами камер. Поэтому на ней платье глубокого изумрудного цвета с черными вставками, а не кислотно-розовое, которое она присмотрела изначально. Поэтому ее волосы выпрямлены и уложены, а не обрамляют лицо непослушными прядями. Девушка чувствовала себя откровенно непривычно и немного неуютно в таком образе, но желанный для нее комплимент прозвучал, и подействовал очень правильно:  — Не лги. Я похожа на кеглю, завернутую в пододеяльник, — произнесла она кокетливо, и улыбнулась с не соответствующим словам достоинством. Окончательно ткнувшись лбом в ее плечо, Билл расхохотался. Не над шуткой, нет, а над несвойственным Джун жеманством. Она не только оделась как женщина, но и ведет себя так же. Нарывается на комплименты. Нежный чмок в это самое плечо должен был успокоить обоих, но на деле сделал только хуже: кровь прилила к губам, они горели, и актер не сомневался, что это прикосновение он будет вспоминать всю ночь. Девушка ухватилась за его предплечье для опоры, уверенная, что разряды электрического тока имеют похожее с поцелуями Билла воздействие.  — Идем, кегелька. Только ленивый не отметил, глядя на этих двоих, — «какая красивая пара!». Возможно благодаря давно обретенной привычке одеваться в гармонии друг с другом: они практиковали это даже в разлуке, демонстрируя любопытным фанатам свою связь (правда, совершенно о фанатах позабыв). Возможно потому, что высокий, хорошо сложенный мужчина — априори хорошо смотрится с хрупкой, женственной спутницей. А может, все дело во взаимопонимании, доверии; влечении, очевидном постороннему глазу; или чувстве куда более прочном и достаточно осознанном ими обоими, чтобы оставить полузабытую игру в обжимашки на публике. Так или иначе, они действительно выглядели как пара и вели себя как пара. Джун раскраснелась, аплодируя, и буквально раздувалась от гордости, когда Биллу вручали награду. Почему-то признание его заслуг она восприняла на свой счет, и вряд ли была бы счастливее, даже если бы статуэтку вручили лично ей.  — Я благодарен всем, кто приложил руку к созданию фильма. Роль в «Злодеях» была интересным опытом, а главное, непохожим на все, что я делал раньше. Кажется, изначально не пошедший в производство, сценарий оказался не так уж плох, а? — усмехнулся Билл. Соседи, обернувшиеся к Джун после ее одобрительного «Ха!», вынуждены были отвернуться после ее «А что? Ну правда же!».  — Отдельное спасибо прекрасной девушке во втором ряду за терпение и поддержку. Я ценю это, милая. На тихое и умиленное «Ооо» никто оборачиваться не стал, видимо, действительно сочтя этот жест милым; да и сама Джун вложенного в Билловы слова горького сарказма не услышала.  — И, наконец, поклонникам, голосовавшим за «Злодеев». Пожелав в довершение «Приятного вечера!» всем собравшимся, актёр спустился со сцены. Красная дорожка понравилась Джун меньше. Девушка старалась не щуриться от вспышек и не знала куда смотреть, когда фотографы выкрикивали ее и Биллово имена со всех сторон одновременно. Только его рука, основательно и успокоительно лежащая то на спине, то на талии; да страх подвести его — не позволили ей сбежать. Затем последовала целая череда мелких интервью, и к удивлению Джун, ее интервью журналистам тоже понадобилось.  — Здравствуйте, Джун, как настроение? Она приготовилась было ответить «Отлично, спасибо, только я не понимаю, зачем нужно опрашивать меня на вручении киношной награды, когда кругом полно киношников», но вовремя одумалась, и ограничилась простым «Отлично, спасибо»; ибо киношники, включая Билла, тоже на чьи-то вопросы да отвечали.  — Ваш бойфренд только что одержал победу в одной из главных номинаций. Что вы чувствуете по этому поводу?  — Я ужасно рада, — гордо выпалила Джун, и действительно просияла.  — Вы можете назвать себя поклонницей его работ?  — Билл очень талантлив, — немного помедлив, ответила девушка. — Он по-настоящему хороший актер, и я восхищаюсь им, потому что знаю, как много времени и труда он вкладывает в то, что делает. Билл, как раз закончивший очередное интервью, стоял в двух шагах за ее спиной и улыбался. Никто не разглядел бы удивления на его лице, ибо он, как утверждала зазнобушка, был «очень талантлив». Однако под показным спокойствием бурно кипели эмоции: это Джуново признание тронуло его слишком глубоко, учитывая причину их разрыва, и осчастливило сильнее, чем она могла бы предположить.  — Ваш любимый фильм с его участием?  — Ну конечно «Оно», — скривилась певица. — Хотя, откровенно говоря, Тим Карри справился с ролью клоуна получше… Даже незаурядное актёрское дарование не уберегло оскорбленного клоуна от того, чтобы на миг возвести глаза к небу и ухмыльнуться. Подойдя к девушке, он накинул пиджак на ее плечи, и уютно обосновал сверху крупные ладони.

***

Она не стала интересоваться, почему они не поехали на закрытую вечеринку после церемонии. Билл не спрашивал ее, хочет ли она поехать, но если бы спросил, Джун однозначно ответила бы отказом. Невольно растаяв от радости и облегчения, она с удовольствием распрощалась с Майкой Монро и ее спутником, чмокнув обоих в щеку, хотя вообще-то видела их впервые. Она соблюла эту глупую американскую традицию исключительно ради Билла, и он одобрительно сжал ее ладонь, давая понять, что понял. Оказывается, идти друг другу на уступки — не так уж сложно.  — Наконец-то, — выдохнула певица, переступив порог, и немедленно задрала платье почти до колен. — Я чуть не навернулась, наступив на дурацкий подол!  — Правда? — притворно удивился актёр. — А я думал, тебе просто захотелось пообниматься.  — Надейся и жди, — заявила Джун, смущенно порозовев. — Как… Как я держалась? Нотка мольбы и надежды не осталась без внимания Билла, и нежность захлестнула актёра с новой силой, будто он недостаточно страдал оттого, что не может излить ее на девушку в полной мере.  — Я очень тобою доволен, — искренне похвалил он. — С меня причитается, и я намерен вернуть долг прямо сейчас.  — Правда? — возбужденно шепнула Джун, и Билл мог бы поклясться, что глаза ее заблестели ярче.  — Ты голодна?  — Ооо, — ответила она устало и разочарованно, после чуть затянувшейся паузы. — Пожалуйста, давай никуда не поедем больше.  — А зачем нам куда-то ехать? Холодильник полон, и я готов приготовить для тебя что-нибудь несъедобное, если ты, конечно, научишь. Тебе есть во что переодеться, кроме той маечки, в которой прилетела?  — Только пижама, — покачала она головой, ничуть этому факту не расстроившись, и игриво прикусила губу. Он так и смотрел на ее губы, расстегивая рубашку. Ему самому следовало бы их кусать. Билл очень хорошо помнит, какие они на ощупь, на вкус; и что нужно делать, чтобы они широко раскрылись, испуская протяжный стон.  — Держи, — предложил актер внезапно севшим голосом, и протянул ей рубашку. Двадцати минут почти хватило, чтобы повторить себе прежние доводы, отдать все те же приказы собственному телу и залпом выглотать еще один стакан виски; а затем вернулась Джун, в одной только белой рубашке и с влажными спутанными кудрями.  — Помоги мне, — попросила певица, вытягивая руки вперед, аки зомби: длинные рукава свисали чуть не наполовину. Терпеливо закатывая каждый из них, Билл заметил, что она будто бы мнется в нерешительности.  — Что-то не так? — уточнил он ласково, и оттянул кудряшку, дабы понаблюдать, как она упрямо совьется вновь. «Дрыньк», — потешливо имитировал он звук, с которым, по его мнению, это должно происходить.  — Билл… Невольно напрягся. Биллом он зовется только во время секса и истерик.  — Ммм?  — Мне просто захотелось пообниматься… Тоненькие руки сомкнулись за его спиной, и вся она жалась к нему так, будто они навсегда прощаются. Девушка не видела, как закрылись его глаза, не видела его приоткрытых губ, но чувствовала непокорную твердость, к которой льнула животом. И это тоже показалось ей естественным, как если бы Билл просто взял ее за руку. Или поцеловал. Или не отпустил домой, в Англию.  — Все не так, как ты думаешь, — попробовал оправдаться Билл и покачал головой от нелепости сказанного.  — Я ничего не думаю, — возразила Джун и с удовольствием утонула в бережных объятиях. — Давай просто потанцуем? Ладонь в ладонь — это как собрать пазл, а переплетенные пальцы напоминают шов.  — Споешь для меня? Мурашки устроили на теле певицы несанкционированный митинг по поводу этой просьбы. Шутить не хотелось совсем: слишком родным и нежным показалось Биллово мурчание.  — Спою о тебе. Наверное, они с Биллом действительно сшиты. Он должен бы краснеть как школьник, впервые обнявший полуголую женщину; но каким-то невероятным образом, Джун понимает его, и ему с ней комфортно. Дело не в воздержании. Дело именно в ней. И если она не вполне еще осознала, что для него значит, то как минимум знает, что это не похоть. Что до самой Джун, то пожалуй, это был самый интимный момент в ее жизни.  — Вот как? — сладко улыбнулся актёр.  — Заткнись, я волнуюсь, — тихонько пискнула девушка и ткнулась виском в его грудь. Хитрый смешок сменился глубоким вдохом: после душа «воронье гнездо» пахло так же упоительно сладко. — Он всегда где-то далеко, погруженный в свои мысли. Ведомая Биллом, она слепо подчинялась плавным движениям, и отчего-то казалось, что он знает, как звучит мелодия этой песни. Слышит. — В нем есть нечто неразгаданное… Нечто, чем он никогда не делится. Он слишком долго был один, и ни в ком не нуждался. Но он слышал только ее голос и пульс. Ее трепет передался и ему. — Он заставлял меня прочувствовать каждый момент… Забрал домой, чтобы присматривать и заботиться. Теперь усмехнулась Джун, но Билл не понял почему, пока не услышал продолжение. — Он только берет. Удовлетворяет свои низменные потребности. Слушатель не спорил. Он вообще был крайне деликатен. Дышать стало чуточку легче. — Смотрит в книгу, но не читает ее. Трудно не почувствовать его взгляд, но ответить она пока не могла. — Он слишком долго был сам по себе. Основательно наклонившись, он мягко боднул ее лбом, будто кот, требующий ласки. Джун поняла этот жест правильно: Билл хочет, чтобы она посмотрела на него. — Раньше он хотел, чтобы я была рядом, — продолжила певица дрогнувшим голосом. Его глаза оказались ближе, чем она рассчитывала: глубокое светло-зеленое море с теплыми золотистыми крапинками на поверхности. — Он всегда где-то далеко… Буду повторять ему, что я рядом, когда бы он ни появился. Мягкие губы поймали каплю на ее щеке и девушка мгновенно опустила голову. Отвернулась, чтобы он не увидел спонтанных, беспричинных слез; но чмокнула его в грудь по-детски порывисто и прижалась покрепче. — О чем ты мечтаешь, Джун? — произнес актер, спустя несколько минут уютного молчания. — Что? — Я никогда не спрашивал, о чем ты мечтаешь. — О доме. Она не могла ответить иначе в его объятиях, потому что они — и есть дом. В них она в безопасности, в тепле, на своем месте. — Я могу исполнить твою мечту. — Я уже исполнила ее, Билл. На прошлой неделе. Я купила дом, который арендовала несколько лет. — И ты скрыла от меня такую новость? — не поверил партнер и чуть отстранился, пытаясь поймать ее взгляд. — Ну… Это не такая уж и новость, я ведь давно там живу. — А по-моему, ты просто не хочешь приглашать меня на новоселье. — Я напишу тебе адрес в сообщении, — пообещала Джун едко. — Приезжай, когда захочешь, но учти: у меня масштабный ремонт.