Just the way you are

Большие вращающиеся двери сулили ей свободу и свежий ночной воздух: певица рванула к ним, как за спасением, позабыв про вещи, брошенные в гримерке. Всего пара шагов отделяли Джун от выхода, когда она вдруг резко остановилась, попятилась назад, а затем и сменила курс: в холле появился очень высокий, бородатый мужчина, и сквозь пелену слез его очертания показались девушке смутно знакомыми.  — Джун! — окликнул Шкаф, но она даже не оглянулась: Билловы друзья — на втором месте в списке людей, с которыми ей меньше всего сейчас хотелось бы говорить. Заметно ускорив шаг, она нырнула в тошнотворную смесь различных ароматов, голосов и музыки: вернулась в ресторан отеля, где яркое освещение сменилось спокойным и приглушенным, а журналистов и официантов значительно поубавилось. Нырнуть в толпу. Ни Билл, ни Шкаф, конечно, искать Джун не станут, и все же ей очень захотелось потеряться, исчезнуть, забыться… А барная стойка обещает как минимум последнее. Чудом не задев никого из присутствующих, девушка благополучно добралась до цели и уселась на единственный свободный стул.  — Две бутылки бурбона, пожалуйста, — скомандовала она бармену, не задумываясь. Пьяный вдрызг, абсолютно невменяемый мужчина рухнул, как подкошенный, и больше не шевелился: длинные ноги запутались в металлическом стульчике, руки раскинуты в стороны, щека обосновалась на грязном полу в каких-нибудь сантиметрах от ее туфель. Джун смотрела на негодяя с мстительным удовольствием, сотрясаемая адреналиновой дрожью. Стыдно признаться: ей не сразу пришло в голову искать помощи. Хотелось бросить его здесь одного и надеяться, что распластавшуюся в темноте двухметровую тушку найдут еще очень не скоро. Поджав губы и подавив желание как следует пнуть мерзавца, она осторожно толкнула его в плечо носком туфли, но он никак не отреагировал. «Подлюга!» — злобно процедила она сквозь зубы и вытащила мобильный из кармана узких шорт, дабы вызвать скорую. «В ту ночь романтика из меня сделали две бутылки бурбона…»  — Ого. А начинала ведь, помнится, с двойного. Что, не лучший вечер в твоей жизни?  — Черт бы тебя побрал, Матиас! — выругалась Джун, едва не подпрыгнув на стуле от неожиданности и испуга: она и не обратила внимания на соседа, пока тот не подал голос.  — Вижу, что не лучший.  — Простите, мисс, но мы не подаем виски бутылками…  — Мы не станем отказывать даме в ее маленьких прихотях, Эндрю, мы ведь джентльмены! — попенял бармену Матиас. — Тем более, что дама — наша гостья. Дай ей все, что она попросит.  — Конечно, мистер Ларссон…  — Мне не нужна компания, Мати, — весьма прозрачно намекнула «дама», придя к выводу, что использовать грубое «Вали!» по отношению к хозяину этого места — как-то чересчур, особенно учитывая, что она сама к нему подсела.  — Брось, Джун, не будь такой букой. Выпей со мной.  — Если сам не уйдешь, уйду я.  — Нам понадобится два стакана, Эндрю, — спокойно попросил Матиас.  — Счастливо оставаться.  — Сядь.  — А ты попробуй меня удержать!  — У меня лишних зубов нет, — отпрянул он в притворном ужасе и вскинул руки, как пойманный преступник. Сокрушительный удар обрушился в челюсть обидчика с глухим неприятным звуком. Джун все услышала и запомнила удивительно четко. Кровь, смешанная со слюной, хлынула на пол. Лэндон и подоспевший Энди с трудом подняли Матиаса на ноги, пока Тоби оттаскивал от него Билла. Мати, поддерживаемый приятелями с обеих сторон, улыбнулся Биллу пьяной кровавой лыбой. Довольной лыбой, к ужасу Джун… И Билл не выглядел удивленным. Только до мурашей опасным, готовый добить соперника лишь за то, что тот в пьяном угаре посмел ухватиться за Джуновы юбки… А теперь ему все равно. Для Билла уже не имеет значения где она и чем занята. Одна только мысль о том, что он испытывает к ней снисходительную жалость, вызывает у девушки приступ дурноты и жгучего стыда. О чем она думала, пресмыкаясь перед ним? О чем думала, когда унижалась, публично признаваясь в своих чувствах? На что надеялась? Ненужная. Ничтожество. «Плевать я хотел на все твои сопливые баллады… Мне тебя жаль… Жаль и ничего больше». Случайно перехватив немигающий взгляд, обращенный к ней через множество танцующих тел, Джун застыла на месте, нелепо зависнув попой над сидением стула. Какая-то смеющаяся женщина и ее спутник помешали зрительному контакту, и когда певица вновь увидела Билла секунду спустя, он уже разговаривал со Шкафом, лениво придерживая бокал длинными пальцами. Медленно опустившись на место, с которого только что намеревалась вскочить, девушка вновь повернулась к Матиасу, но смотрела куда-то сквозь него, погруженная в собственные переживания. Случайный взгляд. Наверняка случайный. Но даже если Биллу и все равно, он ведь знает, что она здесь. Видит ее. Так пусть видит не слабой, потерянной и одинокой, а окруженной мужским вниманием. И почему бы не вниманием его лучшего друга? Пусть видит, что кому-то она все-таки нужна. В больших круглых глазах зажегся слабый огонек; губы растянулись в судорожной полуулыбке… Одному Богу известно, на что способна влюбленная девушка, доведенная до отчаяния. — Пожалуй, компания этим вечером мне все-таки не помешает, мистер Ларссон, — вздохнула она, и провела пальцами по непослушным кудрям, заправляя их за ухо. Матиас чуть склонил голову на бок, с интересом изучая Джун и понимающе улыбнулся в ответ. Все складывается не так, как он рассчитывал… Намного лучше.  — Только не вздумай поверить хоть на секунду, что это твоя сногсшибательная харизма заставила меня изменить решение, — добавила певица, наблюдая, как красиво переливаются кубики льда в янтарном виски.  — Уж конечно ты предпочитаешь харизмы с очаровательными ямочками на щеках и раскосыми зелеными глазами… Фу, будто Скарлетт О’Хара* описываю.  — Пожалуй, чувством юмора ты обделен чуть меньше, чем совестью, — признала Джун, поморщившись, и подняла свой напиток, дабы с его помощью заглушить боль, что давила внутренности. Слезы не должны прорваться наружу. Не здесь.  — А-а-а! — запротестовал Матиас, и аккуратно отвел от треугольного личика ту ее руку, что сжимала стакан. — А как же тост? Мы ведь не алкоголики, Джун.  — Валяй.  — За случайные встречи. Молча осушив свою порцию, она зажмурилась и поежилась. Тост отвратительный. А пойло и того хуже. Как они вообще это пьют? Но останавливаться нельзя, пока ледяной Биллов голос звучит в голове, бесконечно повторяя, что она не нужна ему. Так что едва в пищеводе утих пожар и легкие вновь смогли нормально функционировать, девушка вновь потянулась к бутылке.  — Воу…притормози, — насмешливо осадил Матиас. — Хотя бы съешь что-нибудь. Мне не составит труда быстренько организовать номер и ужин на твой вкус.  — Даже не надейся. Надолго я здесь не задержусь.  — Ты упадешь замертво уже после второго стакана, — предрек собеседник приторно-нежно и поглядел на нее снисходительно. — Давай потанцуем, пока ты на ногах. На прежнем месте Билла видно не было — ни его, ни Шкафа. Она искала глазами в толпе высокие фигуры, и к сожалению, нашла очень скоро: Билл стоял поодаль, без Энди, но с незнакомой красоткой, которая что-то шептала ему на ушко, кокетливо придерживая за плечо. Он улыбался ей.  — Почему нет? — внезапно отозвалась Джун, обернувшись к Матиасу. Одним глотком прикончив свой виски, кавалер галантно подал ей руку, и она ухватилась за нее по инерции, как привыкла делать, когда руку ей подавал Билл… А затем осознала, насколько это дико. Она давно не чувствовала себя так странно, как когда шла об руку с Матиасом. Будто застряла в параллельном мире: все точно так же, как и раньше, она следует за партнером, та же музыка, похожее место… Но ее мужчина на полголовы ниже, чем был, коренастее, блондин, одевается иначе, пахнет иначе, и все совсем не так, как должно быть. Джун стало не по себе. Прежде, чем она успела сказать что-нибудь, Матиас повернулся к ней, обвил за талию, и повелительно притянул ближе.  — Что за дистанция? Мы ведь не собираемся танцевать вальс? — одновременно уточнил он, вздернув бровь и криво ухмыльнувшись. Ладони у него крепкие, теплые и сухие. Совсем чужие. Билловы изящнее, пальцы тоньше и длиннее… Окинув руку партнера и собственную, утонувшую в ней, недоуменным взглядом, девушка подняла голову и встретила взгляд чужих, прозрачно-голубых глаз. Матиас не раз нарушал ее личное пространство в прошлом, но она всегда оборонялась, и ни разу не видела его глаз так близко от своих. До того светлые, что почти бесцветные, они будто постоянно прищурены и кажутся ледяными, несмотря на улыбку. Странная особенность: оба, — и Матиас, и Билл — миловидные, но при этом второй обладает удивительно тяжелым взглядом и сумасшедшей, почти осязаемой энергетикой, а людей тянет к нему, как магнитом; в то время, как всегда расслабленный и словно бы немного ленивый Матиас, со своей обаятельной, в общем-то, улыбкой — почему-то производит впечатление отталкивающее. Быть может потому, что Джун относится к нему предвзято и знает о его заскоках? Внешнее спокойствие и вальяжность делают его еще более непредсказуемым и пугают. Никто, впервые взглянув на Мати, не поверит, что он адреналинщик, да и попросту наглый, бессовестный тип. Впрочем… теперь она поневоле сочувствовала ему: никогда не был близок с родителями, не нужен единственной женщине, которую по-настоящему любил, окружен людьми, но одинок, и жизнь наверняка кажется ему пресной. У Джун хотя бы есть музыка, чтобы самовыражаться, а у него только бизнес, требующий ясного рассудка. Неудивительно, что Мати ищет приключений. Вероятно, они с Джун даже чем-то похожи… Только вот привлекательнее в ее глазах он от этого не делается. Певица вновь потеряла Билла из виду. Девушка, что говорила ему неведомые вещи и обнимала за плечо, теперь наблюдала за танцующими приятно улыбаясь, но его рядом не было.  — Не смотри на него так часто, — шепнул Матиас, склонившись к лицу партнерши, и медленно шагнул в сторону, увлекая ее за собой. — Лучше не станет, если сама не захочешь. Расслабься. Слушай музыку. Пришлось сосредоточиться на собеседнике, уж слишком он близко, она может разглядеть прокол в мочке его уха и чувствует дыхание на своей щеке. Инстинктивно приготовившись оттолкнуть, Джун напряглась и чуть отклонилась назад. Мати это позабавило. Он коротко усмехнулся и стало щекотно.  — С чего ты взял, что я смотрю на него? Мероприятие все больше походило на дорогую, но домашнюю вечеринку: в отсутствие камер гости заметно расслабились, алкоголь лился рекой, живая музыка наполняла пространство, и если и предназначалась для танцев, то явно подинамичнее.  — С того, что Брэда Питта я сюда не пригласил, — объяснил хозяин вечеринки, и легонько толкнул Джун в левое плечо, по прежнему крепко удерживая за правую руку. С громким возгласом неожиданности она отскочила на пару шагов, но тут же была притянута на место и поймана партнером.  — Терпеть не могу Брэда Питта.  — Я как чувствовал. Затем рука Матиаса резко взлетела вверх, — естественно, вместе с Джуновой, — и заставила девушку крутнуться вокруг своей оси.  — Ты очень хреново танцуешь, — резюмировала певица, в очередной раз врезавшись в его тело с истеричным смешком.  — Зато ты больше не прикидываешься, что жуешь лимон. Буквально по щелчку в его руке оказалась начатая бутылка, та самая, которую они распивали в баре, и по-прежнему обнимая девушку, Мати сделал основательный глоток виски. Джун, не задумываясь сомкнула пальцы на стеклянной поверхности бутылки, протянутой ей после, и уже поднесла горлышко к губам, когда оно по чьей-то воле натурально уплыло в сторону. С секунду девушка глупо тянула шею и губы, не соображая, почему не получается отпить, а затем подняла взгляд на подошедшего Билла и похолодела.  — Может, все-таки уступишь мне мою спутницу, Мати? — поинтересовался Билл прохладно-ироничным тоном, и окончательно вырвав бутылку из цепких девичьих пальцев, с силой впечатал ее в Матиасову грудь.  — Ха! — задохнулась Джун. Волна возмущения и непонятного возбуждения поднялась откуда-то из груди, и девушке очень захотелось посоветовать Биллу идти и танцевать со своей спутницей сколько влезет, а ее оставить в покое, но при этом, необъяснимым образом, до ужаса хотелось, чтобы он остался…  — Кажется, девушка не горит желанием быть тебе уступленной, приятель, — ответил Матиас едко улыбаясь, но виски все-таки подхватил.  — Кто, чего и с кем желает, мы, уж как-нибудь, разберемся без твоей помощи. Сделай одолжение: потеряйся, — нарочито добродушно порекомендовал Билл.  — Не думаю, — покачал головой Мати, все так же откровенно забавляясь. — Не красиво бросать даму на танцполе, когда она сама того не хочет. Подобие дружелюбной улыбки, что все это время держалось на лице Билла, — мгновенно с него сползло. С явно недобрыми намерениями он шагнул было навстречу Матиасу, но был остановлен Джуновой ладонью, ткнувшейся ему в грудь.  — Жди меня в баре, хорошо? — обратилась девушка к Мати и подмигнула ему показательно-многозначительно, надеясь, что Билл это заметит. — Я буду через минуту. По-прежнему не сводя с Билла насмешливо-прищуренного взгляда, Матиас по-привычке склонил голову на бок, будто изучающе.  — Я куплю тебе колу, Джун, раз виски папочка запрещает. И еще кое-что… Ты ведь любишь сладкое, не так ли? — наконец отвлекшись от затянувшейся зрительной дуэли, ответил он певице. Очередной стремительный шаг, и Билл снова застыл, ибо теперь уже не просто ладошка, а вся Джун встала у него на пути. Она почти физически ощущала напряжение, царящее в воздухе, и правильно оценив ситуацию, сообразила, что еще одна провокация — и Билл сорвется, даже если она упрется в него руками, ногами и лбом. Матиас обязательно получит то, на что напрашивается.  — Я скоро буду, Матиас, — повторила она уже без тени кокетства, безмолвно умоляя небеса, чтобы тот, наконец, отошел. И к счастью, отсалютовав на прощание бутылкой, и сунув свободную руку в карман брюк, он медленно направился к бару.  — Что это, на хрен, было такое? — выругалась Джун, обернувшись к Биллу, и сейчас же убрав руки от его груди, скрестила их на своей. — Я думала, вы друзья!  — Встречный вопрос: какого черта ты творишь, гребаная истеричка? — рявкнул Билл, выпучив глаза и угрожающе нависнув.  — А что не так? — пуще прежнего возмутилась Джун.  — Не связывайся с ним, поняла? Он опасен, особенно для глупых девчушек, вроде тебя.  — Какое тебе теперь дело до того, с кем я связываюсь? Сам тупой!  — Ты не понимаешь, во что вляпалась, правда? Он не видит границ, думает, что ему все позволено. Нарушает любые законы и правила просто развлечения для. Среди его друзей очень мало женщин, Генри, единицы, и поверь, ты в их число не попадешь.  — Я ему нравлюсь, — произнесла она прямо Биллу в лицо, намеренно приблизившись и смакуя каждое слово. — Давно нравлюсь.  — Ты просто дура, — процедил он так же вкрадчиво, почти касаясь носом ее носа и буравя круглые глаза собеседницы пронзительным взглядом. — Он воспринимает женщин как предметы, использует в свое удовольствие и легко выбрасывает.  — Что же тогда не набил ему харю много лет назад, чертов борец за права женщин?!  — Потому что большинство этих тупиц знают, на что идут. Ты удивишься, сколькие из вас готовы раздвинуть ноги перед любым психопатом со смазливой рожей и тугими карманами.  — Ты ревнуешь, Гюнтер. Ты тупо ревнуешь, — покачала головой девушка, и едва не расхохоталась от радостного возбуждения, природы которого не понимала. — Или завидуешь? Чему? Тому, что он способен напрямую сказать женщине, что она нужна только чтобы поразвлечься, а у тебя кишка тонка? А что если мне как раз только секс и нужен, а? — добавила Джун тише, наслаждаясь тем, что Билла трясет от злости; с упоением разглядывая, как сочные губы превращаются в ниточки, оголяя стиснутые зубы, ноздри раздуваются, а взгляд зеленых глаз становится попросту невыносимым.  — Ты уедешь отсюда одна. Я лично затолкаю твою упрямую куриную задницу в машину, если придется, и сам найму водителя, который проследит, чтобы ты надежно заперла входную дверь собственного дома.  — Извините, — вмешался посторонний голос, и Билл, будто опомнившись, резко отпрянул от певицы. — Мне жаль вас прерывать, но… Билл, здесь продюсер из «BBC Films», он запускает новый проект и жаждет увидеть тебя в нем. Готов обсудить детали прямо сейчас, в неформальной обстановке. Это BBC, подумай. Такого ты еще не делал. Та самая красотка, которой он недавно улыбался, перевела горящий взгляд с Джун на Билла: похоже, она и сама вдохновилась этим проектом.  — Джун — Фрея, — сухо представил он девушек. Вежливо кивнув, Фрея протянула руку для рукопожатия.  — Ну что же ты стоишь, Гюни? Иди работай, — сладко улыбнулась Джун, и проигнорировав протянутую ей руку, помахала своею на прощание. — А от меня отвали. Надеть излюбленную маску отрешенности на этот раз не получилось. Больше человеческой глупости Билла бесило только собственное бессилие, а тут он оказался бессилен повлиять на глупую девочку, которую не может отпустить, как бы ни старался. В свою очередь проигнорировав Фрею, он медленно и максимально четко разъяснил Джун, что ей следует делать:  — Ты останешься здесь, прямо на этом самом месте, и меня не волнует, будешь ли танцевать или стоять как истукан, но к бару ты больше не подойдешь и из зала не выйдешь. Я вернусь максимум через полчаса и мы продолжим разговор. Это не просьба, Генриетта. Ты останешься здесь. Пользуясь тем, что певица впала в ступор от его наглости, и безмолвно проклиная неведомого продюсера, Билл все же проследовал за Фреей через толпу, снедаемый недобрыми чувствами. В худшем случае, он найдет Джун в баре изрядно подвыпившей и отвезет домой. Матиаса она терпит с трудом, и на большее, чем потанцевать с ним, ни за что не решится, даже ради мести, — внушал себе актер, стараясь унять ревность и страх.

***

Прислонившись к барной стойке и лениво потягивая обжигающий напиток, Матиас неотрывно следил за одинокой фигуркой, неподвижно стоящей среди танцующих гостей. Сцена ревности должна бы как следует ее взбодрить. Во всяком случае, несчастной, или хотя бы расстроенной, девушка уж точно не выглядела. Ощущая на себе его пристальный взгляд, она, наконец, обернулась и направилась прямиком в ловушку, умело для нее расставленную. Быть может, ей даже понравится… Впрочем, это необязательно. Главное, чтобы понравилось ему. Чем ближе она подходила, тем отчетливее он видел на ее лице безумную улыбку. Все-таки женщины, вопреки распространенному мнению, — существа примитивные. Даже жалкие. Все как одна — шлюхи.  — И что же наш Отелло? — спокойно уточнил Мати, протягивая певице обещанную бутылочку колы, которую та, естественно, оттолкнула, пренебрежительно наморщив носик.  — Ты вроде что-то говорил об ужине… Я страшно проголодалась.