Just the way you are

— В номере было бы гораааздо удобнее, — негромко ворчал Матиас, уверенно шагая по длинному коридору.  — И не мечтай, — парировала Джун, с интересом рассматривая все вокруг и слегка пошатываясь. Невероятно, на что способны несколько порций хорошего виски: у девушки закружилась голова, зато сердце, упорно отбивающее свое «Билл-Билл-Билл-Билл», перестало досаждать острой болью. Бесконечный коридор — очевидно, сон чокнутого архитектора, воплощенный в реальность: двери почти сливаются со стенами, такие же глянцево-серые, металлические, отражающие, и не понятно, откуда исходит свет. В какой-то момент Джун решила, что оказалась в космическом корабле, в центре какого-то увлекательного приключения, смутно предполагающего награду в конце.  — Уоооооу! — взвизгнула девушка и ухватилась за впереди идущего Матиаса обеими руками, ибо ее как следует повело в сторону.  — Стоять! — бодро приказал тот, вовремя обернувшись, и подхватил ее под мышками. — Предупреждал ведь, что виски — не женский напиток.  — Пошел к черту, сексист, — посоветовала Джун, но крепко вцепилась в Матиасов локоть и не отпускала до конца пути, на всякий случай. «Снова металл!» — презрительно буркнула она, шагнув в кухню вслед за спутником, и сходу взобралась на высокую столешницу, что первой попалась на ее пути.  — Ничего, если я здесь посижу? — уточнила девушка из вежливости, болтая в воздухе ногами, и в общем-то, не особо интересуясь ответом.  — Ничего, — разрешил Мати, скользнув по ней иронично-прищуренным взглядом, и направился прямиком к холодильнику, в обход здоровенных плит.  — Разве нам можно здесь находиться?  — А разве ты видишь здесь кого-нибудь, кто мог бы нам запретить? Жаль только, что мы разминулись с Йоханом, моим шеф-поваром, он гений. Впрочем, он бы, конечно, не потерпел, чтобы чья-то задница сидела на его рабочих столах. Даже я не рискнул бы проделать такой трюк.  — Передай Йохану, что вкус той херни, которую подавали на сегодняшней вечеринке — все равно ничто не испортило бы.  — А ты гурман! — ухмыльнулся Матиас, наполовину скрывшись за дверью холодильника. — Я передам ему, — норвежцу, кстати, — что местная брит-поп певичка по достоинству оценила свежие морепродукты, доставленные по его заказу из провинции Нурланн.  — Лучше б он фиш-н-чипс заказал, раз сам приготовить не в состоянии. Чего ржешь? Я не шучу.  — Ты дико напоминаешь мне одну мадам своей этой непосредственностью. Вы даже внешне похожи.  — Твою мачеху?.. Если Мати и услышал вопрос, — а девушка не сомневалась, что услышал, — то предпочел его проигнорировать.  — Как насчет бутерброда с… Не уверен, что это. Возможно, с копченым мясом, — предположил Матиас, придирчиво осматривая упаковку, которую так и эдак вертел в руке.  — Ого! А ты умеешь готовить! — сострила Джун и лениво похлопала в ладоши.  — Я рано начал жить один, — объяснил он, и щедро хлебнул из бутылки, найденной там же, в холодильнике.  — А мне? Где мой виски? — возмутилась певица. Проворно соскочив со стола, она нетвердым шагом потопала к собеседнику.  — Только не говори, что намерена осквернить своей сахарной попкой и этот стол. Йохан не переживет, — картинно покачал головой Мати, но обхватив за талию, легко усадил девушку, куда ей хотелось, и даже бутылку отдал.  — Билл рассказывал о тебе, — произнесла девушка немного погодя, и в свою очередь отхлебнула горячительного.  — Правда? Билл не придумал, что с тобой делать, кроме как рассказывать обо мне? Любопытно.  — И о ней, — зачем-то добавила певица, наблюдая, как собеседник методично нарезает мясо ломтиками.  — Ну и что же тебе известно? Нет, не так. Что бы ты хотела узнать?  — Больно было?.. — тихонько спросила Джун без тени язвительности. — Ты ведь даже не поцеловал ее… Быть может, виноват алкоголь, или неподдельное сочувствие, что она обнаружила в себе по отношению к Матиасу, но Джун показалось, что он именно тот человек, кто сможет понять ее чувства. Она отвергнута за ненадобностью кем-то очень дорогим, как некогда и Мати был отвергнут, и неплохо было бы узнать, что жизнь на этом не заканчивается, потому что пока для нее все выглядело именно так… Перед глазами плыло, но к своему удивлению, девушка разглядела на его лице улыбку.  — Наивный старина Билл, — пробормотал Мати, обращаясь, похоже, к куску копченого мяса. — Прибереги свою жалость лучше для него, — добавил он громче и невесомо стукнул кончиком пальца по Джунову носу.  — О чем ты? — не поняла Джун, и недоумение до того отчетливо отразилось на ее лице, что Матиас расхохотался.  — Я трахал ее, Джун. Несколько лет. Свою мачеху. — Сжалился, наконец, собеседник. — Но погоди разочаровываться, очень может быть, что я все же достоин твоего сочувствия. Видишь ли, я очень любил ту продажную потаскушку. Ну, так мне казалось. Я не обманывался на ее счет, но любил, прямо в лучших традициях обожаемых вами мелодрам. Мой отец, — старый козел, — из тех, кто хочет, но не может. Он быстро нашел маме замену. Затем другую, и еще одну. Поразительно, но рядом с ним женщин не держали даже деньги. К пятнадцати годам я знавал столько его дам, абсолютно разных, что перестал запоминать имена. А затем в нашем доме появилась Ингрид. Да-да, она. Все начиналось как всегда: «Знакомься, сын, это моя женщина» и далее вставить нужное имя. Но она отличалась от других. Не только тем, что превыше всего ценила материальные блага и очень даже ужилась с импотентом-папиком: она была молода, а выглядела и вовсе как подросток. Вот как ты. И она улыбалась. Много. И вообще, с ее приходом в доме стало уютнее, что ли. Не в плане каких-то бытовых вещей, а скорее, атмосферы. Представь, что общество двух ненавидящих друга друга мужчин разбавила девушка, — забавная, милая, стремящаяся создать иллюзию «нормальной» семьи. О, я пылко влюбился. Само собой, поначалу пытался это скрывать, но она все поняла и сама проявила инициативу. Еще бы не проявила: в двадцать пять добровольно почти лишить себя секса! Находчивая Ингрид вышла из ситуации блестяще. Так закрутился наш тайный роман. Она стала моей первой, всему меня научила. Секс с ней был феерическим… Остроты добавлял и тот факт, что все происходило буквально под носом у папы. Но со временем мне стало мало. Я ревновал ее, всерьез собирался жениться, представляешь? Болван. Я сам рассказал все отцу, и сделал это с радостью. Видела бы ты бешенство на его роже в тот момент! Мы даже подрались, и это был нонсенс, ибо раньше он ни разу не поднимал на меня руку. Ингрид была в ужасе. Как думаешь, кого она выбрала: вчерашнего школьника с пустыми карманами или состоятельного папика, за которого вышла? Она все отрицала. Наплела ему, что я домогался ее месяцами, а она, мол, отбивалась как могла и молчала, чтобы не портить отношения любимого мужа с единственным сыном. Я с позором был выгнан из дома. Прямо как был, без возможности прихватить с собой хотя бы одежду. И отправился к лучшему другу. Я так и не смог рассказать ему правду об Ингрид, выгораживал ее даже тогда. Итак, семья Скарсгорд приютила меня, я жил с ними пару лет, пока не встал на ноги. В чем дело? Тошнит?  — Мне что-то… Нехорошо…  — А должно быть наоборот. Билл не рассказывал, что я люблю напитки с секретом? Впрочем, он никогда и не жаловался, сам не без греха, употребляет.  — Я, наверное… Пойду… Однако тело почти не слушалось ее, а головокружение не способствовало ориентации в пространстве. Джун попробовала слезть со стола, но почувствовала только чьи-то большие руки на своем теле и услышала шепот, до того громкий, будто звучал прямо в ее голове: «Никуда ты теперь не денешься, маленькая шлюшка».

***

Встреча ожидаемо затянулась. Тревога разъедала сознание подобно кислоте, и сосредоточиться на деловом предложении, будь оно хоть каким интересным и перспективным, оказалось проблематично. Билл исправно кивал и улыбался к месту, скорее улавливая настроения собеседника, чем слушая его речь. Главное — произвести нужное впечатление, а подумать о пробах для нового проекта он успеет после, когда будет уверен, что лохматой упрямице в безвкусном, возмутительно коротком платье, ничего не угрожает. Быстрый, многозначительный взгляд, адресованный Фрее. Разумеется, она подстрахует: вникнет в детали и изложит их Биллу тогда, когда он будет готов их выслушать. Осталось выбрать удобный момент, чтобы улизнуть.  — Роль непростая, но вы ведь не боитесь сложных задач, верно, Билл? — подмигнул продюсер, посмеиваясь. — Уверен, что ваше участие привлечет к фильму должное внимание и обеспечит…  — Да, вне всяких сомнений, — наконец вмешался актер. — И я очень заинтересован в этом проекте.  — Превосходно, на это я и рассчитывал! Сценарий пока в стадии разработки, но…  — Текста, необходимого для проб, будет достаточно. Фрея подскажет, как со мной связаться.  — Ваш гонорар…  — Будет зависеть от утвержденного сценария и длительности съемок, само собой. Все подробности вы можете обсудить с моим агентом… Прошу меня извинить, мне действительно пора…  — Конечно-конечно, это вы извините, что отрываю от отдыха в такой вечер. Мое восхищение вашей очаровательной спутнице. Вы счастливчик, Билл.  — Да… Да, это точно, — согласился он, коротко усмехнувшись: в голове отчетливо нарисовалась картина, как десять минут спустя он эту очаровательную спутницу поволокет на выход, упорно сопротивляющуюся, и хорошо, если не дерущуюся. — Я передам ей привет. Джун будет приятно. Всего доброго, рад был знакомству. Энергично пожав руку собеседника, актер поспешил ретироваться из приватной зоны ресторана непосредственно в зал, заранее зная, что на танцполе Джун не найдет: она и раньше-то редко слушалась папочку, а теперь и подавно не станет. Лишь бы не слишком напилась… Хотя, наверное, так было бы даже удобнее: погрузил, понес, никакого сопротивления… Медленно шагая к бару, Билл внимательно смотрел по сторонам: она ниже, чем абсолютное большинство гостей, но густая копна темных кудрявых волос и диковатый наряд всегда выделяли ее из толпы… Неужто сбежала? Облегчение с горьким привкусом разочарования вылилось в усталый вздох. Хорошо, если она уехала. Потому что контролировать себя, когда Джун рядом и провоцирует наброситься на нее, вгрызться в нахальные губы, в каждый неприкрытый участок хрупкого тела, — нечеловечески сложно, а он измотан, как никогда. С другой стороны, Билл предпочел бы сам отвезти ее, побыть с ней лишних полчаса, взглянуть на нее еще разок… Хотя бы просто убедиться, что она благополучно добралась домой.  — Эй, приятель! Ты где пропадал? Я уж подумал… Тебя нет, Джун тоже не видно… — таинственно улыбнулся Энди. — Но так-то, дело конечно ваше, — спохватившись под Билловым взглядом, продолжил он. — Я вообще-то Матиаса ищу. Собираюсь уезжать, и вроде бы надо поблагодарить его за приглашение… С минуту актер смотрел на друга без каких-либо эмоций на лице, а затем физически ощутил, как похолодело нутро. Он молча побрел дальше, не обращая на Энди никакого внимания, но как только в голове худо-бедно прояснилось, ускорил шаг. Даже если бы Матиас был хоть сколько-нибудь симпатичен Джун, она ни за что не поступила бы так с Биллом. Даже из лютой ненависти. Даже при всей своей молодости и глупости — не упала бы так низко. Это исключено. Да и Матиас никогда не посмел бы… Он мог сколько угодно провоцировать Билла на драку, именовать его моногамность идиотизмом, но и только. Мати не стал бы рисковать многолетней дружбой даже ради убойной дозы адреналина. Простое совпадение. А сам Билл — конченный параноик. Едва не сбив почтенного джентльмена на входе, и мельком извинившись, он вылетел в холл и понесся к стойке регистрации.  — Привет, — не успев отдышаться, выпалил он миловидной девушке и широко улыбнулся. — Где я могу найти мистера Ларссона? Сара, так звали девушку, порозовела и задохнулась похлеще актера. Не каждый день ей улыбался Билл Скарсгорд, к тому же он первый из гостей, кто вообще заметил ее присутствие. А теперь вот буравит таким внимательным взглядом. Все-таки не зря она пришла на это место. Хороший отель. Чертовски замечательный отель.  — Здравствуйте, — ответно улыбнулась девушка. — Могу я вам чем-нибудь помочь? — в ситуации, когда смущение и восторг затмевают разум, стандартный протокол подвести не должен.  — Мистер Ларссон, — терпеливо повторил Билл. — Где он?  — Боюсь, вы разминулись. Мистер Ларссон…  — Но он ведь живет здесь, верно? В каком номере?  — Извините, эту информацию я дать не могу.  — Послушайте, Сара. Вы ведь Сара? — без особой надобности уточнил Билл, прекрасно разглядев имя на бейджике и отлично зная, как ласкает женский слух соответствующее имя, лишний раз произнесенное вкрадчивым, приятным мужским голосом. — Мы с мистером Ларссоном близкие друзья. Мне нужно его увидеть, и будьте уверены, возражать он не станет.  — Да, но его…  — Мы очень близкие друзья, — пояснил Билл, стараясь не думать о том, что она себе нафантазирует. Главное — как можно скорее попасть в заветный номер и обнаружить, что Джун там нет.  — Оооо… — многозначительно протянула Сара и разочарованно отпрянула от стойки, на которую запыхавшийся Билл опирался локтем. И почему все самые привлекательные мужчины непременно оказываются геями? — Видите ли, мистер Ларссон действительно забронировал люкс, но он сейчас не в номере и… Ох, около часа назад я видела мистера Ларссона со спутницей, — добавила девушка не без жалости. — Возможно, вы могли бы оставить ему сообщение, или…  — Я собираюсь… сделать ему сюрприз, — глухо ответил собеседник, мгновенно изменившись в лице.  — Ради Бога, извините, — попросила она, прижав ладони к груди. Уже успела безмолвно окрестить Билла бедняжкой, и явно сочинила целую драму с ним и бисексуальным предателем мистером Ларссоном в главных ролях. Только вот сил посмеяться над этим Билл в себе не нашел. Страх окатил его ледяной волной. Матиас мог оказаться с какой угодно спутницей, но дурное предчувствие подсказывало, что надеяться на благоприятный исход не стоит.

***

Сознание возвращалось к Джун очень медленно. Сквозь громкое дыхание до нее донеслась какая-то мелодия и голос Матиаса: «А вот и папочка забеспокоился. Скучаешь по нему, Джун? Он ищет тебя».  — Билл…  — О, как это романтично. Прекрати, ты разбиваешь мне сердце. Разве нам не весело вдвоем?..  — Убери… Руки…  — Уверена, что хочешь этого? Мне кажется, тебе нравится… Такая влажная… Думаю, пора заканчивать с прелюдиями, правда? Тем более, что наш влюбленный ревнивец не заставит себя ждать, а так не хочется, чтобы он нам помешал…  — Ублюдок… Холодная поверхность стола под грудью и животом казалось обжигающей, и Джун смутно осознавала, что даже если платье все еще на ней, то порвано. Но нужно выбираться. Быстро. И не важно, в каком виде. Конечности двигались неохотно, будто чужие, и нескольких попыток лягнуть Матиаса в ногу хватило, чтобы понять, что отбиться она просто не сможет. Значит, нужно предпринять что-то еще… Отвлечь… И надеяться на чудо.  — Ты хочешь… Чтобы он нашел нас. Хочешь, чтобы увидел.  — Умная девочка, — похвалил Мати и навалился на нее всем телом, чтобы прильнуть губами к ее уху. — Парню двадцать восемь, пора бы уже понять, для чего нужны подстилки, и перестать к ним привязываться. Но не расстраивайся, детка… Я затеял наше милое свидание не ради него.  — Не получилось… С Алидой… Решил действовать наверняка?  — Что значит «не получилось»? — обиделся Мати и подчеркнуто нежно чмокнул певицу в шею, в противовес рукам, что жадно, если не сказать агрессивно, ощупывали ее бедра. — Я и не пробовал. Ну, то есть, у нас конечно была коротенькая интрижка до Билла, но я не предавал друга, что ты. Ни-ни. Всего лишь хотел, чтобы он знал, что Алида — такая же шкура, как и сотни других, что вешаются ему на шею. А то поди и жениться бы вздумал. Но к счастью для тебя оказалось, что у них и так все разваливалось. Без моей помощи.  — Какая трогательная забота… Ты ебанутый на всю голову женоненавистник… Резкое движение, и девушка завопила от боли: вцепившись в темные кудри, Матиас рывком поднял ее голову от металлической столешницы.  — Не положено девочкам материться. Ай-яй-яй. И не нужно ревновать. Я ведь сказал, что мы здесь не ради Билла.  — Я не Ингрид.  — Знаю, милая. Но так хочется пофантазировать…  — Стой! — взвизгнула Джун истерично, отчаянно дернувшись, ибо почувствовала лихорадочное копошение его руки вблизи своей промежности и безошибочно различила звук расстегиваемой ширинки. — Билл никогда тебе этого не простит… Внезапный оглушительный треск отозвался в голове тупой болью. Певица различила голос Матиаса, досадливо пробубнивший «Ну вот, на самом интересном»; а затем испытала мгновенное облегчение: он больше не тянул ее за волосы и не давил на спину. Кто-то третий отодрал его от нее. Громкий стук о стену и сдавленное «зачем было так шуметь, я ведь не запер дверь» перекрыл неприятный хруст. Джун затошнило. Она догадалась, что с таким звуком ломаются кости. Глухие удары не прекращались, лились в ее уши в перемешку с болезненными стонами тошнотворной какофонией, и девушка заставила себя попробовать встать. Опереться на ладони было непросто, потому что тряслись руки, но ей удалось оттолкнуться от стола. Не чувствуя ног, она пошатнулась в сторону дерущихся, и привалилась к длинной Билловой спине. Вдохнуть его запах сейчас было сродни глотку сильного успокоительного. Она почувствовала себя в безопасности.  — Билл, — позвала она, обхватив его торс руками, и вовремя, ибо колени подкосились. В отличие от Матиаса, рухнувшего на пол окровавленным мешком, она мягко сползла по Биллову телу, и почти сразу была поднята в воздух.  — Эй! Слышишь меня?  — Не сажай… меня… сюда… — слабо запротестовала она, поставленная на ноги и притиснутая к столу. — Отвези домой… Его лицо было так близко, но казалось таким нечетким… И очень хотелось спать.  — Что он с тобой сделал? — крикнул Билл, и не рассчитав силы, как следует встряхнул ее за плечи, чтобы привести в чувство.  — Домой… Пожалуйста… — взмолилась Джун, вновь открыв глаза. — Отвези меня домой.  — Тебе нужно в больницу.  — Домой! — заорала девушка срывающимся голосом. От бессилия захотелось рыдать. Ну почему он не слышит? Красные перебитые костяшки мелькнули в поле ее зрения, а затем горячие ладони успокоительно легли ей на щеки, и перед глазами вновь возникло любимое лицо.  — Шшш… Всё. Домой.

***

Укутанная в Биллов пиджак, Джун все равно подрагивала от холода и косых взглядов, которые ощущала на себе физически. Чтобы отвлечься, она решила сосредоточиться на тяжелом дыхании, которое слышала, прижатая щекой к твердой вздымающейся груди. Этот звук всегда убаюкивал Джун, и сейчас, когда чудовищная слабость накрыла ее после пережитого стресса, а в голове стоял плотный наркотический туман, — побороть сонливость было невозможно. «Пообещай мне, что не уйдешь, пока я сплю», — попросила она уже в машине, изо всех сил стараясь удержаться за ускользающее сознание. «Обещаю», — заверил негромкий голос, и это последнее, что запомнила девушка перед тем, как отключиться.