а если метки ошибаются?

Мы все — лишь разбитые стёкла, брошенные на пол, мы изначально не вечны. И все мы — лишь пустые ракушки, попробуй поднять нас, и ты поранишь себя.

      Гран-при подошёл к концу. Всем участникам было очень грустно осознавать, что всё кончено. Вообще-то далеко не всё и вовсе не кончено. Просто такого уже никогда не будет. А чего такого? Что так зацепило участников?       Не знаю насчёт в с е х, но на счёт Отабека и Юры…       Каждый из них обрёл своего первого друга. Надёжного. И хоть они как внешне, так и внутренне были абсолютно разными, ведь противоположности притягиваются. Магниты чёртовы, как сказал бы Плисецкий. Хотя Юра ничего не говорил. Путного ничего. А так болтал без умолку. А Отабек слушал. Слушал и запоминал.       Они всё так же катались на байке в свете ночных огней. Юре всё так же влетало от отца за поздние визиты. Но ему было откровенно говоря плевать. Он просто наконец-то наслаждался жизнью. Он был счастлив. Счастлив рядом с Отабеком. Аура у него такая. Счастливая и молчаливая.

***

      Теперь кожаная куртка и кроссовки 42 размера стали частыми гостями в номере Юры. Относительно частыми, потому что и перед Гран-при и после свободного времени у фигуристов толком не было.       У Юры в голове всё чаще стал возникать тот вечер. Его первая езда на мотоцикле. Ведь всё могло сложиться совершенно по-другому! Но об этом он не хотел думать. Отабек и Юра были знакомы всего 3 дня, но успели так сблизиться, что казалось, будто знают друг друга уже целую вечность.       Вечность в понимании Юры — это ждать, когда на каток прибудет его вечно опаздывающий куда только можно отец. Виктор лично тренировал своего сына, лишь изредка приглашая Якова и Лилию. Те были уже в преклонном возрасте, поэтому зачем понапрасну тревожить стариков?       Тройные и четвертные были каждый день. Юра совершенствовался. Он хотел не просто пару раз постоять на пьедестале, он хотел войти в историю фигурного катания. Впечататься в память людей и больше никогда оттуда не выходить. Он станет словно ярким и несмываемым пятном на чистейшей белоснежной скатерти. Хотя вообще-то на скатерти уже много пятен, оставленных Виктором. Но в сравнении с Юрой Виктор станет лишь хлебной крошкой, которую так легко смахнуть. Это и было мечтой Юры. Кроме золота он ничего и никогда не видел. Он шёл к победе. Жертвовал всем, чем можно было. Ради победы готов был продать душу.       Он всегда старался остаться хотя бы в глубине сознания. Он — один из главных фаворитов России по завоеванию золота. Кто кроме него? Гоша что ли? Или Мила? Нет. Только он один. Это только ему по плечу.       Он не привык проигрывать. Всегда работал так, что пусть потом останутся шрамы и в 30 он станет дряхлым стариком, но сейчас он хочет блистать в свете прожекторов и стоять на пьедестале с золотом на груди, так приятно леденящем кожу. Познав это чувство однажды, Юра уже не захотел его отпускать. Он завоюет его, чем бы это не обернулось.       Теперь Юра всего себя посвящал тренировкам. То, что закончился сезон Гран-при вовсе не значит, что отменяются остальные соревнования. Впереди чемпионат Европы, к которому нужно готовиться, но ещё ближе чемпионат Казахстана. И хоть Виктор был мягко говоря не «за», чтобы Юра поехал на него, под напором сына устоять не смог. Юра умеет убеждать. Матом и истериками, но умеет.       На этот раз они решили приехать на место соревнований пораньше. Влиться в атмосферу, чтобы на самих соревнованиях не было того давления. Той гнетущей обстановки, что часто аннулирует любые ваши шансы на победу. Так было с Джей-Джеем. Поэтому он и облажался. Юра для себя такого не хотел.       В сравнении с финалом Гран-при, чемпионат в Казахстане это всего лишь пустяк, но для Юры он значил гораздо больше, чем просто соревнования. Это был его шанс. Правда, он пока не понимал на что, но цеплялся за этот шанс как только мог. Впивался зубами и ногтями и ни за что не отпускал.       Отабек ведь тоже готовился к нему. Хоть он и был немного подавлен после 4 места в финале, но на родине его встретили как героя. Он дошёл до финала, что само по себе уже немаловажно. Теперь ему нужно было просто тренироваться ещё усерднее. Он и сам не понимал, что случилось. Просто он катался не столько для победы, сколько для того, чтобы его поразить. Его это — Давай! — значило для Отабека гораздо больше, чем просто пожелание удачи. Но в тот момент всё, чем он дорожил до этого словно поблекло, потеряло свои краски. Но он всё равно прекрасно выступил, как потом сказал Юра. По его глазам было видно, что ему даже слегка стыдно за такой разгром Отабека. Ведь не будь тут Юры, Отабек бы занял третье. Хотя с чего вдруг для Юры что-то кроме первого места стало важно? Он ведь и второе место за место то и не считал. Если не первое, значит проиграл. Значит не доработал. Значит ленивый дебил. Значит перед отцом будет стыдно. Значит это ещё один проёбаный шанс больше не зависеть от родителей.       Теперь Юра просто ни черта не чувствовал. Он мог бы радоваться и он радовался, но не так, как ожидалось. Отабек, хлопавший в ладоши и так смотрящий на него — это для него не радость. Отабек проиграл, а это было для него хуже, чем если бы он сам занял последнее место. Хуже. Вот только с чего вдруг Юру так заботят другие? Но Отабек это не другие. Отабек — это ветер в ушах и рёв мотора. Это запах кожаной куртки и то, что Юра называл запахом степей. Он считал, что именно так пахнут степи. А степь — это значит свобода. Алтын стал свободой для Плисецкого. Только рядом с ним Юра мог не беспокоиться, что его найдут фанаты или он наберёт лишние калории. Тут он просто был спокоен.

***

Парой дней до приезда Юры в Алматы. — Пап, я улетаю к Отабеку в Казахстан. — произнёс Юра не отрываясь от смартфона. Он не спрашивал. Он просто утверждал. — Ты на соревнования собрался? — казалось, что Виктор не был удивлён. «Разве там будут соревнования?» — а вслух: — Ну да. Как там он без меня. Кто у него кроме меня золото отберёт? — усмешка, хотя ему сейчас вовсе не до смеха. Он несовершеннолетний, а значит отец имел все права его не отпустить. Но попытаться стоило. Разговоры по скайпу ничто в сравнении с реальным общением. Ему просто необходимо слышать голос друга не через наушники, а вживую. Тембр голоса. Ровный и спокойный. Алтын единственный человек, способный успокоить Юру, даже если тот крушит всё вокруг как всегда психуя из-за очередного подъёба отца. А Виктор знал все слабые стороны сына и поочерёдно надавливал на них стараясь вызвать у того злость, а потом направить её на лёд. Ему нужна энергия, а просто так от батарейки или розетки по проводу он её не получит. Тут нужно кое-что помощнее. А именно — подъёбы. О-да, Виктор был просто мастером в них. Он видел только то, что хотел. Впрочем как и сын. Яблоко от яблони не далеко падает. Так и Юра. Видел лишь то, что хотел видеть. Зачастую видел ложь, выдаваемую за правду и ему и в голову не приходило, что всё во что он верит может рассыпаться как песочный замок после волны и утечь от него так же как и эта волна. Унося с собой его мечты, надежды, приоритеты. Всё, во что верил Юра! Не оставляя ни следа после себя. Словно всего этого и не было. — Ладно. Я поеду с тобой. Раз ты хочешь одолеть Отабека на его родине, тебе нужно тренироваться чаще. Мне кажется, что он не справился только из-за давления. Насколько я знаю, у него это были первые серьёзные соревнования? — голос Виктора был спокойным, он разговаривал с сыном, сидя за кухонным столом и не отрывался от чтения газеты. Он так постарел. Его старым фанатам было больно смотреть на своего кумира. Ведь казалось, что Виктор будет с ними всегда. Все к нему так привыкли, что и удивить их было практически невозможно. Что тогда и подтолкнуло Витю ехать куда-то на край света к человеку, которого видел пару раз в жизни. Бросить всё, ради этого ничтожно маленького шанса. И потом никогда не жалеть. И теперь в Юре он видел тоже самое. Вот только для «бросать всё и лететь чёрт знает куда» было рановато. Нужно успеть как можно больше, ведь потом будет совсем не до этого. — А зачем ты мне там? — Юра пытался отмазаться от компании отца, но тот был настроен серьёзно. — Ты же сам сказал, что хочешь принять участие в соревнованиях? Или я так стар, что стал глохнуть? Юри…? Я так стар или ты тоже это слышал? — бывший Кацуки в милом переднике оторвался от готовки и подтвердил слова мужа. — Да, Юрочка, ты ведь и правда собрался «победить там всех». Почему же отца брать не хочешь? — всё. Трындец. Теперь Юрке не отвертеться. А значит, что даже его тайный отпуск в Казахстане накроется медным тазом. С тренировок отца ему никуда не деться. А признаваться, что на самом деле приехал сюда чтобы провести время с другом, Юре не очень то хотелось. Вот только… А к другу ли?       Однозначно к другу. Но ведь Юра даже не знал, что такое дружба. Он всегда был одиночкой. Разве что отец, мать и дедушка в такой далёкой Москве, куда Никифоровы приезжали не каждый год. Всё тренировки, соревнования. Их маленькая дурка. Персональное мозгоёбство для Юры. А ведь так часто ему хочется бросить всё, схватить рюкзак и рвануть к дедушке. Поесть его пирогов. И плевать на спортивную диету. Жрать ведь хочется. А порой чтобы остаться в старом весе Юра после сытных приёмов пищи мог голодать пару дней. Голодал до того, пока не падал в обморок на тренировках. Ему тогда сильно влетало от отца, но ведь и Витя понимал, ради чего всё это терпит его сын. Понимал, но принять не мог. Он вовсе не хотел такого для Юры. Когда он ставил перед ним цель в виде «золота с финала Гран-при в течение нескольких лет» он совсем не думал, что Юра забьёт на всё кроме этого.       А Юра и вправду ничего кроме цели не видел и не слышал. В погоне за четвертными он перекачал мышцы и теперь, развившись не равномерно, застыл в росте 165. Для парня это очень мало. Вот и пришлось примерять на себя маску прима-балерины. Пришлось надевать табличку того, кем его все хотели видеть. Вот только он сам себя таким не видел.

***

      Уже в аэропорту Юра стоя в уголке написал Отабеку, что скоро прилетит в Алматы. Ему тоже сказал, что хочет выиграть на чемпионате. Не скажет же он, что приедет для того, чтобы провести время с другом?! Так прямо говорят лишь в сопливых романтических фильмах, которые его мать смотрит по выходным. Смотрит и ревёт. А потом Виктор приходит, успокаивает его, обнимает-целует и пошло-поехало. Они любят друг друга как 15 лет назад. Чувства за года вместе нисколько не утихли. Даже наоборот.       Виктор краем глаза всё-таки заметил, что и кому строчит его сын. Но виду тактично не подал. Поначалу. — Ты в аэропорту с Отабеком чатился? — Юра поперхнулся минералкой. «Откуда он знает?» — промелькнуло в его голове, но ответил совсем другое. — Ну я подумал, если я всё равно буду в Алматы, почему бы не встретиться вне льда? — Ну да. — хмыкнул в ответ Витя. Он хоть и делал вид, что пляшет под дудку сына, всё-таки прекрасно понимал, что изначально ни в каких соревнованиях Юра участвовать не собирался. Он ехал к другу. Или уже не просто другу? Не важно. Он ехал ради встречи в кафешке или ещё где в качестве друзей, но не ради встречи на льду как соперников. Этого Юра точно не хотел. Как Виктор догадался? Да очень просто. Сам так же поступил. Вот только ему тогда было уже 28 лет. В принципе приближался закат его карьеры, так что ему терять было уже нечего. За спиной кучи медалей, всемирная слава и почёт. Его имя громко звучит, а все фигуристы ровняются на него и всем сердцем хотят его превзойти. С Юрой всё обстояло совсем не так. Он был начинающей звездой. Его ещё никто не желал победить, как желали в случае с Виктором. Юру просто недолюбливают. За то, что сразу ушёл из юниоров, как только появилась возможность. За то, что выёбывался. За талант, дарованный этому «мелкому и борзому», как про него часто говорили. У Юры ещё нет опыта и собственной чистейшей репутации. С одной стороны Виктор хотел чтобы у его сына всё было так же как у него, но с другой — он всё ещё помнил, сколько лет ждал этой чёртовой метки на предплечье. Помнил, даже спустя столько лет.       И с другой стороны Виктор был искренне счастлив за сына, ведь тот нашёл своего так быстро. Но именно эти связи могли как помочь ему, придать сил двигаться дальше, так и разрушить всё, что они оба строили столько лет.       Перелёт прошёл без происшествий. Тоже хорошо. Отзвонились Юри, сказали, что всё прекрасно. Разговаривал Виктор, так как Юра был мрачнее тучи в грозу. И чёрт знал бы, что стало причиной его плохого настроения, но просто в толпе он заметил эти бритые виски и иссиня-чёрные волосы. Пока Виктор заполнял документы, Юра шмыгнул от него подальше тут же набрал номер Отабека. — Ты зачем сюда приехал?! — шёпотом «наорал» Юрка на друга. — О, так ты меня уже видел? Я тебя просто не вижу. — Зачем спрашиваю?! — Тебя встретить. — Я с отцом прилетел. — И что с этого? — его спокойный голос просто выводил младшего Никифорова из себя. Не будь Алтын его другом, расхуярил бы его лицо по асфальту. Да, в гневе Юра может сотворить страшные вещи. Обычно это быстро проходит, так что просто выдохнув и придя в себя, он продолжил: — Я думал мы встретимся в другой обстановке и без свидетелей. Особенно если это мой отец. — Я давно хотел пообщаться с Виктором Николаевичем вне внимания фанатов, публики, репортёров и Гран-при. — Зачем тебе это? — Я просто хотел поговорить. — Ладно. Покеда. — Угу. Пока.       Сбросил вызов. Сжал кулак до побеления костяшек и отпустил только когда стало невыносимо терпеть впивающиеся в кожу ногти. — Юра, ты чего? Поехали в гостиницу уже что ли? — Да, пап.       Сели в такси и назвали адрес гостиницы, в которой забронировали номер. Один на двоих. Жесть. Теперь Юра ни пригласить к себе Отабека не сможет, ни к нему упереться. Вечно будет под наблюдением отца. Отец-надсмотрщик. Как в тюрьме, ей богу!       Отец заполнял документы, а Юра пока переписывался с Отабеком. — Юра, когда мы встретимся? — Не знаю. Я постараюсь свалить из этой тюрьмы. Но надсмотрщик у меня строгий. Я попробую с ним договориться. Кстати, Бека, я ведь сюда как бы на чемпионат приехал. Так что завоевать золото просто так у тебя не выйдет! — радостные нотки наконец проступили в голосе Юры. Впервые за последние пару дней.       Завалившись в номер Юра просто стянул кроссовки и бухнулся на кровать. Делать совершенно ничего не хотелось да собственно говоря нечего было. В самолёте он не спал, поэтому вариант отоспаться стал оптимальным. Юра устал. Воткнул наушники в уши и включил плейлист. Лежал на кровати даже не раздевшись. А Виктор умотал по своим делам. Вернулся лишь через пару часов, застав Юру спящим и свернувшимся клубком от холода. Отец заботливо вытащил наушники и выключил телефон сына. Укрыл того пледом и слегка потрепал волосы. Это был его сын. Да наглый, да самодовольный, но это был его сын. А ведь вроде совсем недавно он впервые катался на коньках. Виктор тогда и представить не мог, каким вырастет его сын. Он по правде гордился им. Гордился, когда видел, как тот побил его собственный рекорд.

Радость своим победам всегда сильна. Но радость за успехи своих учеником опьяняет сполна. Её хочется испивать снова и снова. И плевать на всё вокруг, ты просто становишься счастливым от того, что не просто так тратишь свою жизнь.