а если метки ошибаются?

      Ещё несколько дней оставалось в запасе до начала соревнований. После же все разъедутся по домам. А Отабек так и останется здесь, вместе с неразделённой любовью. И в конце концов с разбегу наебнётся на лёд так, чтоб насмерть. Чтоб больше не было больно и непонятно. Чтоб было легче.       Юре после тех вечерних посиделок и «мёртвого» телефона сильно влетело от отца. Хотя Виктор прекрасно знал, с кем был его сын. Вот только этот «старый пердун» сам в себе не мог разобраться: доверяет он Юру Отабеку или проверяет второго на прочность и верность? Чёрт знает.       На верность Алтына точно проверять не стоило. Нужно просто чтобы эта «каменная рожа» наконец хоть что-нибудь рассказала и тогда всё встанет на свои места. И я сейчас не про финал говорю.

***

— Отец. — почему «отец», Юр? Парень стоит в номере отеля возле сидящего в кресле и читающего книгу Виктора и ковыряет ногой длинный ворс на ковре. И вроде ковёр не при чём, но блевать хочется от его нежно-бежевого цвета. — Да, Юра. — он тут же оторвался от своего занятия и поднял глаза на сына. — Ты что-то хотел спросить? — Да. Можно я останусь у Отабека на ночь? Ты ведь помнишь его? Он был на финале Гран-При. Он меня ещё тогда от «ангелов» моих спас. — Я его помню, Юра. Как можно забыть соулмейта собственного сына? — дьявольская усмешка — это у них семейное. И подъёбы, и упрямство. И эгоизм конечно же!       Юра поперхнулся неизвестно чем. «Как? Как отец узнал?» — Но…? — Откуда я знаю? Да это и слепой заметит. В его глазах такая нежность плещется, мне порой кажется, что начнись бомбардировка или землетрясение, он тебя собой от обломков прикроет. А иногда — страсть и даже похоть в этом воспитанном молодом человеке. Он как будто тебя съесть собирается. — у Юры мурашки по коже пробежали. «Чёрт! Неужели Отабек реально уже чё-то ко мне чувствует? Да ну, бред какой-то. Хотя…»       Окончить мысли ему не дал звонок. Давайте с 1 раза угадаем от кого? Конечно же от Отабека! Кто же ещё может звонить этому подростку? — Ответь. — Виктор кивает в сторону дребезжащего телефона. А у Юры дрожат пальцы. Виктор сейчас как тигр, загнавший свою добычу в клетку.       Юра аккуратно поддевает пальцами телефон со стола и подносит к уху. — Юра, привет. Ну так что, придёшь в гости? — А-ага. — язык заплетается. — Приду. — увереннее. «Всё-таки если Отабек и влюбился в меня, то он либо скоро разлюбит, либо я в надёжных руках. Просто скоро и сам влюблюсь.» Теперь Юра не отрицает. «Сам влюблюсь» — он не противится и не отвергает, что это возможно. Он просто всё пускает на самотёк. «Типа — пусть всё как-нибудь само. Как-нибудь так, чтобы я не напрягался. Пусть всё тихонько и спокойно, чтоб нервы не играли. И не кидал никто.»

***

— Юра. — Виктор положил крепкую, слегка морщинистую и изрезанную мелкими шрамами, но всё такую же идеальную ладонь на плечо сына. — Скоро приедет Юри. Мы сегодня общались по скайпу и он изъявил сильное желание поддерживать тебя во время соревнований. В общем, он прилетает через пару-тройку часов. Я его встречу. И мы снимем тебе другой номер, ладно? Просто, мы супруги ведь. И ты наконец сможешь когда захочется сваливать, кого хочется приглашать и не бояться комендантского часа. — лицо Виктора растеклось в довольной улыбке. Он словно знал, чем займётся его сын, когда получит наконец свободу. — Окей, пап. Мне стоит начать собирать вещи? — Юра скрыл волнение и неописуемую радость за маской безразличия. Типа — мне по херу, творите что хотите. Я и так знаю, что вы делать будете целыми днями. — Да, пожалуй тебе стоит начать. Твой номер будет на этом же этаже, но за углом. Здесь крыло для двухместных номеров, а ты будешь жить один. Не испугаешься? А то вдруг бабайка покусает! — Папа, я не маленький! — сдерживает многоэтажные реплики, хотя отец и так знаком с данными постройками. — Ещё какой маленький! И за тобой глаз-да-глаз нужен! Вот только я уже стар. — наигранно изображает из себя сейчас дряхлого старичка с радикулитом. — И за тобой гоняться не могу. Зато знаю, за кем гоняешься ты и кому могу тебя поручить! — выпрямился, явно довольный идеей. У Никифорова старшего такие частые перепады настроения. Впрочем как и у его сына. — Паааап. — Юра тянет гласную, всем своим видом давая понять, что хочет завершения этого разговора. Вот только отцу наплевать. — Юрий Алтын. Хм, звучит неплохо. — приложил указательный палец к подбородку, как будто глубоко задумался. — Вы ещё не спали? — спокойный вид, словно Виктор попросил сына ему соль передать. Словно всё так и должно быть, как есть сейчас. — Пааааап! Какая нахуй свадьба? Какое на хуй «спали»? Ты с катушек слетел на радостях приезда мамы?! — и ещё большие трёх и четырёхэтажные постройки обильного воображения Юры. Не зря он посещал (хоть изредка) уроки русского языка. Теперь он прекрасно владеет образованием однокоренных слов. Правда эти корни слов никогда не бывают приличного характера или на литературном языке. — А что такого? Вы ведь парные. И это абсолютно нормально. К тому же Отабеку ты явно нравишься, а если постараешься, то он по уши в тебя влюбится. — Зачем мне стараться для того, чтобы он в меня влюбился? — Юра вовсе не считал, что парные обязаны быть вместе в качестве парочки. «Мы что, не можем быть с Отабеком просто друзьями? Но почему? Почему?!» — Юр, понимаешь, тут всё очень сложно. На самом деле вы вовсе не друзья. Вы хорошо ладите, понимаете друг друга, общаетесь настолько легко, словно знакомы уже много-много лет. Это не случайно. Так происходит, потому что вы парные. У нас с Юри всё было точно так же. Я ведь не сразу понял, что встретил свою родственную душу. Я обнаружил метку, долго искал человека, заставившего меня это почувствовать. Он сам себя выдал и я пообещал себе, что ни за что на свете не отпущу его. Пусть мне это бы стоило спортивной карьеры. Я обрёл метку когда мне было 27 лет. Я так мучился все эти годы! И я рад, что у тебя она появилась раньше, я рад, что этим человеком, так сказать «укравшим» у меня сына оказался Отабек Алтын. Пусть сейчас вы только друзья, но со временем вы станете друг для друга многим больше. Я думаю, что порой ваши действия друг к другу выходят за рамки дружбы. Разве я не прав?       Юрий молчал. Он старательно в голове переваривал всё, что только что услышал. Он столько лет был один, столько лет его никто не понимал, и встретив человека, ставшего почти родным, наконец обрёл счастье. Он поверил, что его могут любить не за что-то, а просто так. Но судьба снова играет с ним злую шутку. Вертит им, как марионеткой. Бросает его из стороны в сторону, бьёт головой об стену со всего размаха и «с ноги» в челюсть. Зубы вылетают быстрее пуль и кости ломаются. С треском и хрустом. И срастаются вновь. И эта пытка продолжается.       Он тонет. Юра проваливается под лёд, в ледяную воду. И не может выбраться. Льдины выскальзывают из рук, постепенно ноги немеют. Он сдаётся. Просто больше нет отчаянных гребков, взмахов уставшими руками. И Юра тонет во льдах.       Его насильно, за шиворот, абсолютно бесцеремонно выдёргивают из ледяной воды, когда уже нет и шанса на спасение. Отряхивают, заворачивают в плед, поят горячим чаем, греют объятиями. Всё это делает один человек — Отабек. Он с нежностью заглядывает в зелёный лес Юриных глаз. От него так и веет теплом. Его тело и душа пропитаны палящим солнцем. От него исходит тепло, которое не все способны уловить. Далеко не все.       Юра тонет в его тёплых океанах, растворяется в объятиях крепких рук. Больше не строит из себя ледышку, открывая свои чувства.

***

      Всего за полчаса бардак, состоящий из многочисленных вещей Юры упакован в чемодан. Юрка сидит на нём, ожидая команды отца. Он соскучился по маме. И дедушке. Но Николай в Москве, а до неё отсюда — как до Луны пешком.       Юрин телефон снова рычит. Парень специально поставил на звонок рёв тигра. Настолько громкий, что люди вокруг обычно шарахались в стороны. А родные в лице Виктора, Юри, Николая или Отабека уже привыкли. Ну что поделать, если у Плисецкого-Никифорова такие вкусы? — Аллё! Отабек, чего случилось? — Привет, Юра, за тобой заехать? Я тебя с «ветерком» прокатил бы. — Нее, Бек, спасибо, не надо. Мы щас с отцом поедем маму встречать, а потом я сразу к тебе. Окей? — Окей. — под влиянием Юры лексика Отабека тоже стала засоряться.       Виктор вернулся с ключами от нового номера. Оба прошли по коридору к нужному номеру. Открыли номер и Юра просто закинул чемодан туда. «Потом распакую.» До приезда Юри осталось совсем недолго.       Сегодня в городе обошлось без пробок и Никифоровы добрались до аэропорта примерно за полчаса. Вскоре после их прибытия было объявлено прибытия самолёта рейсом Санкт-Петербург — Алматы.       Конечно только завидев любимого, Юри сразу же кинулся в объятия. Эти двое не могли и недели порознь провести. Юру мягко говоря тошнило от ванильностей отца и матери. Без обнимашек Юри с Юрой не обошлось. Бывший Кацуки так сдавил сына, что у того захрустели кости и перекрыло дыхательные пути.       Супруги Никифоровы отправились в отель. Ну и так понятно зачем. На сына особого внимания не обращали, чем тот и воспользовался. Звонок с одной фразой: «Бек, приезжай. Я в аэропорту» и Харлей со своим брутальным хозяином уже ждут подростка у входа. Он ловко запрыгивает позади друга, быстро натягивает шлем и они уже мчаться к Алтыну домой. «С ветерком», как он и обещал.       Уже в квартире, непринуждённо болтают, рубятся в приставку, едят, рубятся в приставку, просто валяются. — Юр. — Отабек лежит на своей большущей кровати на спине, одну руку подложив под голову, а вторую вытянув специально для головы Юрия. Блондинистые волосы приятно щекочут его руку, но это терпимо. Приятно ведь, да и Юрка не против. — А что ты думаешь о нас? — О нас? А что между нами? Между нами дружба. — Юра боялся этого разговора. Сколько они знакомы и всё это время он знал, что они не случайно так ладят. Рано или поздно этот разговор должен был состояться. Но Юра изо всех сил старался оттянуть этот момент до крайнего «поздно». — Юра, мы парные. Мы просто не можем всю жизнь дружить. У меня метка появилась ещё тогда, в лагере, в тот день, когда мы впервые встретились взглядами. Ты меня покорил. Но видимо я тебя — нет. Ты не подумай, я тебя не обязую, я просто хотел узнать… — Отабек, мы хоть и парные, но давай пока будем просто дружить? — он перевернулся на бок так, чтобы видеть лицо друга. Зелёными глазами словно дырку пытался прожечь. Алтын сразу сконфузился. Ему хотелось многого, но Юра прямо и недвусмысленно дал понять, что хочет только дружбы. И с одной стороны это правильно, ведь он только подросток, он ещё даже возраста «согласия» не достиг. Но с другой — ведь они изначально предназначены друг другу. Им пока трудно общаться и оба не понимают, что им нужно делать. Юра — потому что Отабек его первый друг. А Отабек — потому что за это в РФ есть статья. За нарушение которой ему светит до 8 лет строгого режима.       Ему сам факт существования такой статьи особо не мешает. Просто сдерживает и отрезвляет порой. Он аккуратно и невесомо провёл пальцем по щеке Юры. Кожа мягкая, нежная, тонкая. И сам Юра бледный, будто чем-то болен. Парень под его рукой даже бровью не повёл. В этот момент всё казалось таким правильным и необходимым, что и в голову не могло прийти что-то противопоставленное данному.       Они так и лежали вместе. Официально друзья. Но оба готовы на нечто большее.

***

      Виктор и Юри были слишком заняты друг другом, чтобы обеспокоиться тем, где ночует их сын. Порой они производили впечатление безответственных родителей, но на самом деле таковыми не являлись. Просто они очень сильно любили друг друга. На этом пожалуй всё.       Юра и Отабек так и уснули рядом, на одной Отабековской кровати. Не в обнимку, но последнее, что они видели перед тем как уснуть — это лица друг друга и первое, что увидели проснувшись — тоже.       От подобной ванильности Юру тошнит. Поправка — тошнило обычно. Сейчас почему-то нет. И краем сознания он начинал понимать других, почему они так себя вели. Теперь как Юра, так и Отабек противоречили самим себе.       За завтраком и толкаясь у раковины они не чувствовали неприязни или дискомфорта. У Юры сегодня опять не было тренировки, или он о ней не знал. А вот расписание Отабека никто не отменял.       Они вместе на Харлее приехали на каток. Коньки у Юры были почему-то с собой, так что сразу поступило предложение вместе покататься. На льду они были не одни — тренер Отабека тоже был там и как раз закончил разборки с юниорами. Эта маленькая «толпа» ребятишек лет 10-12 косо смотрела на Юру. Непонятно, что им не нравилось: то, что он украл «надежду Казахстана», то, что оказывается Отабек и Юра парные и пидоры получается, что на родине первого, да и второго тоже совершенно не приветствовалось, или что они вместе пришли на тренировку, или что Юры был сильным противником. Непонятно. Да и Юре было на это как-то похер. — Здравствуй, Отабек. На тренировку пришёл, оттачивать мастерство или пообщаться с мелочью? — тренер первым завёл разговор стараясь разрядить накалившуюся обстановку между его юными подопечными. — Да. Хочу с Юрой вместе покататься. Я программу и так хорошо знаю. Могу позволить себе расслабиться. — таким холодным Юра Отабека ещё не видел. Лицо были абсолютно каменным. Ни единой эмоции. Словно из металла выкованный. И такой же холодный. Вообще-то стоит прикоснуться и поймёшь, что он всё тот же, живой и осязаемый, но что-то было не так. Юра вышел из-за спины друга, когда услышал своё имя. — А это и есть твой Юрочка? — «С какого хуя он называет меня Юрочкой?!» — Многого наслышан о вас, Плисецкий-Никифоров. А почему вы без отца пришли? Хотя ладно, катайтесь. Не отвлекаю.       Тренер Отабека был явно не старой закалки. Он как-то непонятно почему, но понял, что эти двое не просто друзья. Может он тайно состоит в группе «ангелов Юрия»? Хотя чёрт его разберёт. Просто ушёл к своим юниорам, а парней оставил в покое.       Само собой на «надежду Казахстана» и «русского тигра» ребятне захочется поглазеть. А они просто откатывали непонятно что, наслаждаясь процессом. Катались, лишь изредка совершая какие-то прыжки совсем не ради оттачивания мастерства или высоких баллов. Это чем-то напоминало то Агапе, которое танцевали Виктор и Юри 16 лет назад на показательных. Это было давно и не правда. Но это было прекрасно. Что тогда, с кучей репетиций, крутыми костюмами и искренними чувствами, что сейчас, без подготовки, на сплошной импровизации. Все движения плавные, нежные и невероятно простые. Не в смысле лёгкие для мышц, а в смысле, что не причиняли неудобств. Им обоим было так хорошо вдвоём, на льду, одним.       За ними во все глаза наблюдали юниоры, которым только предстоит пройти всё это. Зрелище было действительно завораживающим. — А это что такое ещё? Хлеба и зрелищ, так сказать? Ну-ка марш по домам! — тренер ругался на малолеток. И понятно почему, сам был поклонником пары Плибек. Прекрасно понимал, что эти двое соулмейты друг друга. Вот и не стоит им мешать.       Закончив своё импровизированное Агапе, Юрий и Отабек молча переодели коньки и вышли на улицу. Даже в глаза друг другу не смотрели. Что-то сильно изменилось сегодня между ними. Обстоятельства складывались в правильную сторону, но было то ли неуютно, хотя было уютно обоим, то ли просто страшно. Банально и просто.       Между соулмейтами всегда быстро начинаются отношения. Нет смысла тянуть кота за хвост. Вы и так родственные души, чё вам ещё надо-то?! В случае Плибека хотелось выкрикнуть тоже самое. — О-Отабек. — Юра заикался. Мягко и невесомо коснулся плеча друга, полностью увлечённого ездой на байке и соблюдении правил дорожного движения. — Я тут подумал на счёт вчерашнего разговора. Знаешь, может нам стоит попробовать…? Ну-у… Стать парой? — сердце впереди-сидящего просто ухнуло вниз и осталось сидеть где-то на уровне желудка. Внезапно появился шум в ушах и всё поплыло перед глазами. Отабек восхищался Юрой со своих 13 лет. Можно даже сказать, что был влюблён в этого парнишку, и теперь он сам предлагает ему такое. Главное для него сейчас было не терять сознание от радости у Юры на глазах и вести байк, иначе разобьются. — Мы ведь как бы соулмейты, нам бесполезно от этого бегать. Мы классно общаемся и ты сам классный. И я вроде как в тебя влюбился, как бы глупо это ни звучало… — Отабек резко затормозил у обочины и так же резко обернулся к Юре. — Ты совсем?! Это нисколько не глупо! Разве ты до сих пор не понял, что я люблю тебя?! — осечка. Отабек представлял себе признание в какой-то более интимной обстановке, свечи там, красивый ресторан, много лет общения и всё такое. А тут все стереотипы рушатся как карточный домик от порыва лёгкого ветерка.       Недоумевающий Юра — виновник «торжества». — Т-То есть ты м-меня лю-юбишь? — Люблю. Ещё как люблю тебя, Юрочка-а-а! — улыбка на лице Алтына и сильные объятия, охватившие Юру плотным кольцом рук. Уткнулся в золотистые волосы и шумно задышал, будто задержал дыхание на 2 минуты, а сейчас вновь глотнул воздуха. — Ты ведь не будешь против, если я буду так тебя называть? — Называй как хочешь, Бека. — узкие и тонкие руки так же обвили Алтына. Мерное дыхание и едва ощутимый стук сердца. Так хорошо.