Новая норма

      — Я — худший бойфренд на свете, — бурчал Сэм, переступая порог квартиры Шарлин.       Дин хмыкнул.       — Как это вер… — он умолк, хорошенько одобрительно присвистнув. И обернулся к брату впечатленный. — Парень, а ты про книги ты не шутил!       Они стояли, окруженные со всех сторон огромной библиотекой Шарлин, растянувшейся от стены к стене, от пола до потолка. Дин повернулся по кругу, оценивая это всё, потом подошел к одной из полок и извлек оттуда «Геологическую историю Канзаса в соотношении с силовыми линиями».       На лице Сэма мелькнула крохотная улыбка в уголке рта.       Дин повернулся к нему, поднимая книгу вверх и делая характерное движение бровями.       — Ну ты-то точно считаешь, что это секси.       — Погоди, ты ещё спальню её не видел, — хмыкнул Сэм.       Дин склонил голову и уставился на брата сквозь пелену темных ресниц. Он бросил книгу на футон и направился, возможно слишком уж воодушевленно, дальше по коридору в спальню.       — Где кровать, черт возьми? — услышал возглас брата Сэм, оставшийся в другой комнате.       Младший Винчестер хмыкнул сам себе, начав не торопясь осматривать комнату в поисках зацепки. Каждая книга, которую перемещал, каждая бумага, к которой он прикасался, вызывала укол совести. Он хотел работать быстрее, чтоб уменьшить шансы, что Шарлин появится и застанет их. В кухне он нашел маленький сортировщик для бумаг, а в нём несколько обрывков банальной корреспонденции: купон на скидку в пиццерии, счет за электричество, квитанция об оплате. Последнюю он вытащил, чтобы изучить повнимательнее.       Дин выскользнул из-за угла и, войдя, выхватил квитанцию из его рук.       — Парень, — воскликнул он. — Да ты реально извращенец! — пока он изучал документ, Сэм краснел.       — Шарлин Хантер?* — озвучил Дин, демонстративно закатывая глаза. — Да ты должно быть издеваешься. Если вы двое поженитесь, то ты обязан взять её фамилию.       Он вернул документ Сэму, который принял его, слегка приоткрыв рот от удивления. Дин повернулся и начал изучать книги и бумаги, проводя пальцами по бесконечным полкам книжных корешков в поисках хоть чего-нибудь. Она казался Сэму слишком бесцеремонным, спокойным, почти счастливым.       Сэм прочистил горло.       — А ты, похоже, в хорошем настроении, — сказал он, хотя это был скорее вопрос.       — А почему бы и нет? — как ни в чём не бывало спросил Дин, не оборачиваясь к брату.       — Хорошо, эм… — Сэм передвинул несколько книг с небольшой картонной коробки с крышкой. — От Каса ответа нет?       — Не-а, — беззаботно ответил Дин, продолжая изучать полки в поисках неизвестно чего.       — Ты разве не беспокоишься? — без подколки спросил Сэм. Он пытался отмахнуться от этого, чтобы поддержать брата, но на самом деле нервничал и не знал почему Дин вдруг стал так спокоен. Конечно, Кас и раньше без объяснений пропадал как и сейчас, но он не игнорил Дина только для того, чтобы подбросить своего друга до машины. Либо Шарлин в опасности, либо Кас, а может что-то ещё происходит, и он хочет, чтобы ни он, ни Дин не узнали, что именно. Сэм был уверен, что Дин рассуждает так же.       Дин наполовину извлек книгу с полки, после чего передумал и вернул её обратно. Повернулся к брату, сжав губы в тонкую линию.       — Послушай, Сэм, — грубо сказал он. — Я понятия не имею, что с Касом творится, но я пытаюсь сохранять спокойствие, потому что честно говоря я понятия не имею, как именно я должен себя сейчас чувствовать. Это всё неисследованная территория, ясно?       Сэм снял крышку с коробки и осторожно отложил её в сторону.       — Дин, я думаю тебе стоит ему позвонить. То, что он мне не отвечает — это одно дело, но тебе? После, ну… ты знаешь. Я не могу позвонить Шарлин, у меня нет её…       — Ну разумеется у тебя нет её номера! С чего бы? — саркастично проворчал Дин.       — Я серьезно, Дин. Позвони ему. Черт, да помолись ему! Не ответит и на это? Тогда мы будем уверены, что есть реальная проблема, а не недопонимание.       — Сэм, мы об этом говорили. Тот парень? Помнишь? Я не такой, — буркнул Дин.       Сэм тут же ответил:       — Ага? Ну, прямо сейчас, ты тот парень, что погряз в своей уязвленной мужественности настолько, что скорее будешь прикидываться крутым, чем удостоверишься, что твой бойфренд, ну знаешь, не погиб.       В комнате воцарилась тишина. Сэм поднял взгляд от коробки на Дина, чьи изумрудные глаза готовы были стрелять в него лазером.       — Он мне не бойфренд, — тихо ответил тот.       Сэм продолжил подбрасывать уголь, подгоняя свой поезд бездушности вперед.       — Что ж, как ты тогда называешь того, кто спас твоё тело, разум и душу, поет любовные баллады, кормит пирогами и, похоже, ещё и трахает на нашем столе с огромной картой?       Не помедлив и даже бровью не поведя, Дин ответил:       — Кас. Я зову его Кас, — отчеканив это, он отвернулся обратно к книжным полкам для продолжения поисков.       Сэм раздраженно помотал головой. Дин такой упертый, впрочем, Кас не лучше. Эти двое так долго вокруг друг друга круги наматывали, с чего вдруг Сэм решил, что двадцать четыре часа могут что-то изменить? Он начал копаться в коробке и нашел два перевязанных резинками набора: один с письмами, другой с фотографиями. Он осторожно снял резинку с писем. Все они были адресованы Шарлин, но Шарлин Кэссиди, а не Хантер. На них стоял местный штемпель и почтовый индекс: П. Кэссиди, 121 Локус Стрит, Лебанон, Канзас. Почерк был совершенно диким и замысловатым, заметно, что писалось второпях. Он быстро их просмотрел, найдя самое свежее — датируемое месяцев семь назад. Он осторожно извлек содержимое из конверта, отметив, что оно было тяжелее обычной бумаги для писем — скорее бумага для рисования. Буквы в нём также были дикими, витиеватыми, написано тяжелой перьевой ручкой с кляксами в нескольких местах.       Моя дорогая Шарлин,       Я надеюсь, что это письмо застанет тебя в добром здравии. Я знаю, прошло много времени с тех пор как я писала тебе в последний раз; была очень занята дома. Мы с Лиссой тщательно готовились к твоему приезду. Столько нужно сделать.       Моё сердце жаждет новой встречи с тобой. Я знаю, что была далеко не лучшей матерью; позволила разуму бороться с сердцем и я знаю, что борьба эта тебя сильно ранила. Я больше всего жалею об этом — что оттолкнула тебя и твоего отца. Я всё время посылаю ему письма, но он не отвечает. Никто не отвечал, пока ты не написала на мой день рождения в прошлом году. Увидеть твоё имя на том письме было для меня настоящей дверью к свету; оно вернуло меня к жизни, вернуло к цели. Теперь я готовлюсь встретить сильную женщину, в которую выросла моя чудесная малышка, моё Подношение не стоящему того миру.       Я уверена, что с твоим приездом мир наконец-то снова обретет смысл. Твоё возвращение — предвестие возвращения чего-то ещё более великого, перерождения, силы, мощи, что ждала так долго.       Мы с тобой скоро увидимся.       С бесконечной любовью,       Мама       Это странно, — подумал Сэм, — Ни слова о раке. Он извлек другое письмо, но оно было почти таким же. Лисса, ожидание приезда дочери и великая цель. Ни о каком раке и речи не шло.       — Эм, Дин, — выдохнул Сэм. — Я думаю, что нашел кое-что.       — Ага, что ж, я тоже, — ответил Дин неуверенно. Он подошел к брату, держа в руке дневник.       — Ты читаешь дневник девушки? — возмутился Сэм.       — Не думаю, что это её дневник, — глухо ответил Дин. Он раскрыл первую страницу, на которой завитками было выведено «Моей Шарлин с любовью, Мама». Он продолжил перелистывать страницы дальше и Сэм увидел, что книга была заполнена набросками ручкой и чернилами: собаки, деревья, вороны. Было также много набросков женщины в длинном черном балахоне, чьи глаза скрывал капюшон. Каждый рисунок сопровождала надпись на древнегреческом. Сэм некоторые из них смог прочесть, но не все.       Λύσσα έρχεται.       Είναι καιρός για την προσφορά.       — Что означает эта хрень? — раздраженно спросил Дин.       Сэм забрал у него дневник, тщательно его изучая.       — Это призывание кого-то, но кого я не знаю, а ещё говорится, что они идут. И что настало время… «подношения».       Он достал свой телефон и сделал несколько фотографий надписей, потом вернул книгу Дину. Он начал что-то набирать в телефоне, быстро и целенаправленно.       — Что делаешь, парень? — нетерпеливо поинтересовался Дин. — Сейчас явно не время почту проверять.       — Замолкни, Дин, — буркнул Сэм, не отрываясь от телефона.       Дин бросил книжку сбоку, хмурясь на брата. Наконец, Сэм взглянул на него из-под нахмуренных бровей.       — Тебе правда надо позвонить Касу и сделать это немедленно.       — Что? Почему? — спросил Дин, чей хриплый голос был явно надломлен его опасениями.       Сэм сунул телефон в карман и выхватил дневник у Дина, раскрыв его на одной из страниц с особо тщательными рисунками.       — Потому что это, — он указал на первую надпись, — «сообщает о пришествии Лиссы».       — А эта? — Дин ткнул на вторую надпись.       — А эта говорит «Настало время подношения».       — Погоди, что? Что за хрень эта Лисса? — в недоумении спросил Дин. — Это просто бредни больной женщины!       Сэм передал дневник обратно Дину и целенаправленно зашагал к коробке с письмами. Собрал их и помахал ими перед носом Дина.       — Это письма от Перл, просящие Шарлин вернуться домой. Ни в одном из них ни слова о раке или любом другом заболевании.       Дин поднял брови, ожидая дальнейших объяснений.       — И?       — Ты сам сказал, прежде чем мы вошли в коридор.       Дин бросил книгу на футон и подошел совсем близко.       — Погоди, ты теперь в команде Дэйва, что ли? Ведьма? Серьезно?       — Возможно не ведьма, но что-то такое же плохое, — сглотнул Сэм, его челюсти напряглись. — Я пробил, что такое «Лисса». Она — греческое божество, старше Зевса и богов-Олимпийцев. Она была дочерью Никты, богини ночи, которая, в свою очередь, зародилась из Хаоса.       — Итак, плохая, стало быть, да?— тон Дина упал.       — Лисса — богиня безумия, слепой ярости.       — И, как погляжу, тебя об этом Гугл просветил? — цинично поинтересовался Дин.       Сэм проигнорировал его замечание, снимая резинку со стопки фотографий. Он просмотрел их, заметив изображения счастливо улыбающейся маленькой девочки с прямыми черными волосами. На одной из фотографий на ней был празничный колпак, она сидела перед столом с тортом, на котором стояли восемь свечек, а рядом с ней женщина, поразительно похожая на Шарлин. Глаза её усталые, лицо поникшее, но тем не менее улыбающееся — широко и искренне. На другой фотографии она карабкалась по платану, с высоким блондином, стоящим внизу и подбадривающим её. На другой, она сидела на полу в гостиной с огромной иллюстрированной книгой «Мифы Древней Греции» д’Олэров на коленях. Всего было около пятидесяти фотографий: некоторые с Шарлин в детстве с матерью в кресле-качалке, несколько где она «помогает» готовить ужин — обычные детские фотографии. Сэм улыбался, когда смотрел на фото Шарлин в восемь или девять лет, стоящую перед большим платаном, тянущуюся к небу с улыбкой близкой к экзальтации. Неожиданно Дин выхватил эту фотографию у него из рук и принялся тщательно её изучать.       — Чувак, что за фигня? — раздраженно спросил Сэм.       Дин извлек фотографию и ткнул в неё пальцем. На заднем плане за деревом виднелась тень. Сэм моргнул несколько раз и извлек другое фото, с Шарлин-малышкой на пледе на заднем дворе, напряженно смотрящую на двух ворон, клюющих крошки в траве, в паре шагов от неё. В темном углу слева Сэм видел ту же тень. Он обратился к другому фото, на котором Шарлин делала колесо и тень была так близко, словно направляла её.       Дин отвлекся, и фотографии вывалились из его рук на пол. Он направился к полке и извлек маленькую рамочку с фотографией Шарлин, она улыбалась на краю парома, черные волосы развевались на ветру. Прямо рядом с ней была та же тень, что и на других фотографиях.       — Думаю, я позвоню сейчас Касу, — пробормотал Дин.