Новая норма

      Кастиэль шагнул за порог, в темноту, и вдруг порыв ветра, налетевший сзади, толкнул его вперёд и захлопнул за ним дверь. Оказавшись в темноте даже без слабого красного свечения, на Кастиэля обрушилась устрашающая волна головокружения. Он попробовал ухватить за что-нибудь впереди, по бокам, но ничего не нащупал. Обернулся в поисках двери — и снова ничего. После минуты шатания в темноте, гул крови в ушах достиг невыносимого крещендо, и он припал на землю, пытаясь ощутить твёрдость под руками.       — Кастиэль, — услышал он дразнящий тихий голос брата. — Так не пойдёт. Разве ты не Ангел Господень? Прекрати ползать по земле, как жаба.       — Но… — голос Кастиэля срывался, — я не вижу.       Он услышал смешок Люцифера.       — Тогда включи свет.       Неожиданно земля под ногами Кастиэля разверзлась, и он понял, что падает, стремительно летит вниз, всё ниже и ниже сквозь черноту. Он ощущал, как ветер разметает его волосы, задирая рубашку и галстук, и в отчаянии замахал руками, пытаясь схватиться за что-нибудь, за что угодно.       Включи свет.       Кастиэль крепко зажмурился и задержал дыхание, стараясь собрать свою благодать, не зная, возможно ли это сделать вообще. Это место, где бы оно ни было, ослабляло и вытягивало из него силы. Он ощущал роящиеся искорки внутри себя, но ни одна не зажигалась. Кастиэль испугался, что будет падать вечно, никогда не вернётся домой, не увидит Дина.       Дин.       Мысленно он представил Дина. Его лёгкую улыбку, россыпь веснушек на скулах, пылкие зелёные глаза, которые, казалось, всегда видят его, видят насквозь. Искры внутри потеплели, белый жар стал разгораться. Он медленно поднял веки и с облегчением обнаружил, что из его груди сияла благодать, немного освещая окружение.       Насколько можно было сказать, он падал в великое бескрайнее ничто, а его свет не выходил за пределы вытянутой руки. По крайней мере он видел себя, мог установить своё существование. Галстук всё время задирался вверх, шлепая его по лицу, и в неожиданном порыве раздражения Кастиэль стащил его с шеи и отбросил. Страх вернулся, и с его возвращением начал тускнеть свет.       Сосредоточься, Кастиэль. Ты нужен Шарлин. Дин и Сэм в опасности.       И услышал шёпот Дина в голове.       Я верю в тебя.       Кастиэль напрягся и высвободил вспышку благодати, она языком пламени вырвалась наружу и наконец осветила края ямы, в которую он падал. Падение резко замедлилось, будто выброс благодати сработал как педаль тормоза. Колыхание рубашки стало меньше и совсем прекратилось, и Кастиэль смог оглядеться.       Часы. Стены тоннеля были выстланы сотнями циферблатов разного размера, но без стрелок. На них были только насечки, а на самом верху, вместо цифры двенадцать красовался силуэт дерева. Все стрелки указывали на одно и то же время.       Без пятнадцати дерево.       Несмотря на изумление, Кастиэль остался доволен своей шуткой, но радость отвлекла его от дела. Его свет моргнул, и он снова начал падать. Его сердце грозилось выпрыгнуть из горла, пока он размахивал руками. Но вдруг оказалось, что он стоит на твёрдом полу в чёрно-белую шахматную клетку посреди огромной залы с высокими потолками. Он с трудом попытался выровнять дыхание и руки.       Зала была высотой в два этажа, с балконом во всю дальнюю сторону. Стены от пола до потолка занимали книги, тысячи книг. С потолка свисали замысловатые канделябры, но основной свет исходил от огромного, в человеческий рост высотой и в два шириной, пышащего пламенем камина. Напротив него виднелись два силуэта кресел с подлокотниками, и Кастиэль разглядел, что одно из них было занято.       Кастиэль тихо ступая прошел в залу, где из-за огня его тень заплясала. До кресел оставалось футов десять, когда он услышал знакомый певучий голос.       — О, ты здесь! — воскликнул голос. — Я так и подумал, что ты опоздаешь, и решил посидеть и подождать.       Фигура пошевелилась в кресле, видно было лишь тёмный силуэт и отсвет широкой кривой ухмылки.       Метатрон.       Бывший архангел поднялся с книгой в руке и медленно направился к Кастиэлю. Его волосы кудрявились в разные стороны, а на лице была совсем не лёгкая небритость. На нём были брюки, туфли с дырочками и коричневый свитер-безрукавка поверх голубой рубашки. Шею его украшал галстук-бабочка в сине-белую клетку, а на кончике носа сидели очки для чтения. Он прошёлся по Кастиэлю с головы до ног взглядом поверх очков, а затем швырнул ему книгу, которую читал, со словами: «на картинках ты выше».       Кастиэль поймал книгу и повернул её, чтобы посмотреть на обложку. История Кастиэля. Он пролистал страницы, щурясь в темноте. Нахмурив брови, перелистывал страницу за страницей, разглядывая свои различные рисунки и фотографии, описания мест, где он был, и людей, которых встречал. В книге были разделы, посвящённые Сэму и Дину, и по крайней мере целые три страницы занимало описание его гардероба. Под конец книги он нашёл набросок себя, одетого в рубашку и брюки, стоящего у очага. На рисунке простирались две тени крыльев, подсвеченные огнем, а сам он внимательно вглядывался в страницы книги.       Кастиэль слегка потряс головой и захлопнул книгу. Он крепко сжал её в руках и задумался. Почему я здесь? В чём смысл?       — Ты вовсе не особенный, — самодовольно заявил Метатрон, скрестив руки на груди. Кастиэль пронзил его острым взглядом, пока другой ангел снимал очки и методично их протирал краем одежды. Его улыбка сияла во мраке, — Разумеется у тебя есть своя книга, но оглянись вокруг. Ты просто капля в море. В лучшем случае посредственность!       Кастиэль нахмурился.       — Мне не нужны твои комментарии о значимости моей жизни, — рыкнул он. — Мне только нужно выяснить, как отсюда выбраться.       Метатрон снова надел очки.       — Я полагаю, что это зависит от того, куда ты хочешь попасть.       — Я не знаю, — раздражённо ответил Кастиэль. — Просто… подальше отсюда.       — Тогда не особо важно какой дорогой идти, не так ли? — ответил Метатрон, словно он говорил с маленьким ребенком.       — Я пытался сказать, — уточнил Кастиэль. — Я знаю, что мне нужно попасть куда-то…       — О, ну это наверняка произойдёт. Просто нужно идти в одном направлении достаточно долго.       Кастиэль неуютно переступал с ноги на ногу, потом спросил низким голосом, сверкнув глазами.       — Почему ты здесь?       — Я здесь, потому что ты здесь, Кастиэль.       Кастиэль замер.       — Ты тут, и Люцифер тоже. Это — сумасшествие. Во всём этом нет никакого смысла.       — Что же, ты похоже попал в точку, — улыбнулся Метатрон. — Ты сошёл с ума!       Кастиэль нервно сглотнул.       — Откуда тебе знать, что я сошёл с ума? Возможно это всё просто сон, — раздражённо ответил он.       — Ох, дорогой, сладенький Кастиэль, ты же знаешь, что ангелы не спят. Мы тут все сумасшедшие. Ты, должно быть, тоже, иначе тебя бы тут не было.       Кастиэль протянул книгу и Метатрон забрал её. Он уставился на Кастиэля с самодовольным видом.       — Оглянись. Ты мне скажи, почему ты здесь. Когда сможешь понять, я уверен, тогда ты найдёшь свой путь.       Кастиэль ощутил, как всё его тело словно изнутри прощупывает тревога. Был ли Метатрон прав? Он сошёл с ума? До прихода сюда, его накрыли видения, насланные какой-то невидимой силой. Если это было сумасшествием, возможно ли что Перл и Шарлин были под воздействием того же безумия? И если так, то было ли это настоящим сумасшествием изначально?       Он знал, что не может просто оставаться в библиотеке, должен быть какой-то выход, но огромная комната казалась одним огромным ограждением; не было ни дверей, ни окон, просто нависающие стены книг, на них с гнусными намерениями плясали тени. Он пошёл влево, рассмотреть книги повнимательнее. Он касался корешков, проходя мимо и изучая их. Вскоре он понял тематику. Гомер, Софокл, Геродот, Эврипид, Овидий, Гесиод, Аристофан, Асклепий, Вергилий, Эвклид, Архимед — стены были заполнены бесконечными работами древнегреческих ученых и авторов. Это была коллекция исследований Перл, в разы преумноженная. Между оригинальными работами было перемежено ещё больше книг, анализирующих древние писания. Он остановился, словно его принудила какая-то невидимая сила, пальцы потянулись к старой книге в лазурно-голубом переплёте с тиснёным золотом названием на корешке. Он осторожно извлек книгу с полки и осмотрел обложку: Эврипид «Геракл». Он открыл случайную страницу и скользил взглядом по греческому тексту до тех пор, пока не наткнулся на отрывок.

Вот он, твой славный вождь, Адскому визгу внимая, Носится в пляске безумной. Вот и она Царица слёз. Бешено мчат её кони. Сама же дочь Ночи, Горгона, Подъятым стрекалом Их колет и дразнит; А змеи и вьются и свищут Средь угольно-чёрных волос.*

      Безумие. Был ли Метатрон прав? И если и так, что это за дитя Ночи Горгона? Он поставил книгу обратно на место и начал не то идти, не то бежать, проверяя больше и больше корешков книг, продвигаясь по комнате. Он слышал смех Метатрона из центра комнаты, но игнорировал его. Он достиг лестницы, которая вела ко второму ярусу, и поспешно взобрался на неё. Он продолжал искать, не зная что именно, пока его взгляд не замер на другом синем томе, этот был без названия. Он резко открыл его примерно посередине и был удивлен, увидев, что страница исписана от руки диким витиеватым почерком.       «Она явилась ко мне во сне. Она пообещала знания, силу и её бесконечную любовь. Она сказала, что даст мне семью и дочь взамен на подношение. На тридцатый день рождения дочери она присоединится к нам, сквозь неё искоренит несправедливость, наказывая так называемых праведников. Мы потом будем вместе навечно. Исчезнет одиночество. Но теперь её нет, моей Шарлин. Я должна вернуть её, я должна…»       Шарлин в опасности. Я должен идти.       Кастиэль захлопнул книгу и задрожал. Внизу смех Метатрона превратился в гоготанье.       — Ах, Кастиэль! Твоя манера выбирать друзей просто непревзойдённая!       Краем глаза он заметил отблеск чего-то белого. Он вскинул голову и увидел Люцифера, стоящего по другую сторону портала — он явно скучал и поглядывал на часы. Он протянул руку и взял книгу с полки, а когда сделал это, вся полка открылась внутрь, открывая проход. Он взглянул на Кастиэля и подмигнул, а затем проскользнул через дверь.       Выход. Кастиэль бросился бежать, когда дверь начала скрипеть закрываясь, пытаясь поймать её, прежде чем шанс будет упущен. Молотя руками и ногами, он завернул за угол и встал как вкопанный — дверь как раз закрылась. Внезапная вспышка гнева заполнила его сознание, и он в отчаянии ударил кулаками по полкам, где когда-то была дверь.       — Нашёл, что искал, Кастиэль? — позвал смеющийся голос снизу. Кастиэль закрыл глаза и оперся лбом о полку, пытаясь унять свою ярость, от которой его взгляд затуманило красное марево. Он чувствовал себя бесполезным, ни на что не годным. Чем дольше он тут торчит, тем больше шансов, что нечто плохое случится с Шарлин, Сэмом. С Дином.       Вселенская несправедливость всей этой ситуации была почти комична. Он только наконец-то почувствовал нечто похожее на истинное счастье; его с Дином признания воззвали к эмоциям, которые он ранее не мог признать или даже назвать. Он не был настолько наивен, чтобы думать, что всё будет, как звучит та фраза? Дни вина и роз? Но он думал, что, возможно, будет некоторое затишье, возможность наконец расслабиться. Провести хотя бы один день с Дином без волнений и раздоров, было бы достаточно. Дин этого заслуживал. Он заслужил всего.       Вдруг он услышал голос в своей голове, который ему не принадлежал. Это был голос Дина.       Я иду, Кас. Найди меня. Я верю в тебя.       Нет, нет, нет, подумал Кастиэль, на этот раз своим собственным голосом. Не приходи сюда, ты не можешь сюда попасть. Мы все здесь сумасшедшие.       Его веки затрепетали, глаза открылись и уставились вниз. На уровне грудной клетки он заметил ещё одну синюю книгу с золотым тиснением старой винтовки на корешке.       Винчестер. Кастиэль с благодарностью улыбнулся, когда извлёк книгу с полки. Он услышал стон, когда вся панель стеллажей открылась внутрь в темноту. Он взглянул вниз на главный этаж, где Метатрон всё ещё хихикал среди теней, скрытый ими почти целиком, за исключением улыбки, мигающей в огне. И вошел в дверь.