Новая норма

      — Ш-шарлин… — выдавил Сэм, лёжа ничком у её ног.              Когда красный туман отступил, глаза Шарлин распахнулись и она заметила, что карканье и лай утихли. Она перевела взгляд наверх, где на ветках молча сидели вороны, внимательно наблюдая за ней. Она смогла отступить от дерева, голос Сэма моментально оборвал его путы. Собаки также отступили, оставляя истерзанное и окровавленное тело Перл позади. Дин оказался не тронут, он лежал на земле и едва дышал. Сэм уставился на Шарлин широко раскрытыми глазами, прерывисто дыша. Он попытался выпрямиться, но простонал и зашипел, и упал снова, хватаясь за живот. Рубашка потемнела от крови, а черты лица заострились.              Шарлин судорожно вдохнула и упала на колени подле него. Ладони застыли над его телом, не зная, где приземлиться. Сквозь сжатые зубы она прошептала:              — О, Сэм… Сэмми, нет… — она крепко зажмурилась и помотала головой, будто отгоняя кошмар, но когда открыла глаза, Сэм всё равно лежал перед ней на земле, умирая. — Сэмми, — прошептала она. — Ты слышишь меня? Она… она отпустила тебя?              Сэм поморщился и протянул окровавленную руку, которую она приняла не колеблясь. С её помощью он сел и привалился к ней, тяжело дыша от усилий. Он сглотнул и поморщился.              — Это не она меня отпустила, а ты ей поддала как следует.              Он пытался улыбнуться, но получилась лишь гримаса. Шарлин хотела улыбнуться в ответ, но только подавила всхлип. Она крепко вцепилась в его руку и он ответил тем же. Какое-то время оба молчали, затем Шарлин сказала:              — Она не пропала, Сэм. Я чувствую её. Дин и Кастиэль всё ещё у неё, — слёзы полились на её лицо, она только смахнула их. — Я не знаю, как их вернуть, — сдаваясь, прошептала она. — Я виновата во всём. Я это натворила.              Сэм снова поморщился и стиснул её ладонь.              — Ты не виновата. Это сделала твоя мать. Ты не просила… — он прошипел от боли, — тебя заставили. Ты вернулась помочь, потому что ты хороший человек. Ты…              — Сэм, — тихо прервала она его, — я вернулась, потому что я мазохист! Я вернулась, потому что в глубине души я знаю, что заслуживаю это. То, чего и хотела. Чего-то… не нормального.              Шарлин закрыла глаза и сделала глубокий прерывистый вдох. Открыв глаза, к её удивлению, она увидела, что Сэм улыбается сквозь боль.              — Ты не смогла бы быть нормальной, даже если постаралась бы, — невнятно пробормотал он. — Лисса не может удержать тебя, потому что ты… отличаешься. Ярость, безумие, ты их отвергла. Ты заботишься о других и ты знаешь, что достойна большего, чем… это, — он качнул головой в сторону дерева. И тут его глаза закатились, а ресницы предупреждающе затрепетали.              — Нет! — воскликнула она, в панике оглядывая его тело, пытаясь придумать план действий из ненависти к себе и обожания этого ярко-красного, живого, единственного красочного пятна за целый день (1). Она склонилась и пошлёпала его лицо свободной рукой.              — Сэмми, Сэмми, — у неё перехватило дыхание, — оставайся со мной, вернись!               Он открыл глаза и тихо застонал, его бледное лицо было покрыто потом, и она вздохнула с облегчением.              Держи его в сознании, пусть он остаётся с тобой, пока не придумаешь план.              — Сэмми, — прошептала она, — ты помнишь мои полки? Моё путешествие?              — Конечно, — слабо ответил он.              — Ты помнишь книги в начале? Когда я была маленькой?       — Ага, я помню, — слабо улыбнувшись, ответил он.              — Которая твоя любимая? — шёпотом, едва удерживая контроль над собой, спросила она.              — «Алиса в Зазеркалье», — сказал он без раздумий, голос стал крепче.              — Хороший выбор. Так ты знаешь Бармаглота, да?              Он с трудом сглотнул и коротко кивнул. Шарлин положила ладонь на его щёку, и он прильнул к ней.              — Прочти мне про него, Сэмми, — успокаивающе промурлыкала она.              И он начал читать, сначала хрипло, а потом, когда закрыл глаза, его голос окреп и зазвучал уверенно.              Варкалось. Хливкие шорьки       Пырялись по наве,       И хрюкотали зелюки,       Как мюмзики в мове.              Она не сдержала улыбку, когда подхватила стих. Читала с выражением, надеясь, что это даст ему ещё одну причину зацепиться, остаться с ней.              О бойся Бармаглота, сын!       Он так свирлеп и дик,       А в глуще рымит исполин -       Злопастный Брандашмыг.              Она склонилась и нежно прижалась лбом к его лбу, почувствовала его рваное дыхание на своей шее. Вдруг она ощутила, как её потянул алый туман, позвала Лисса. Из ствола дерева снова потянулись красные щупальца, которые стали сворачиваться вокруг них.              — Сэмми, — её голос задрожал.              — Не останавливайся, — прошептал он, — ты её провоцируешь.       Она едва заметно кивнула и продолжила читать, шепча ему в ухо.              Hо взял он меч, и взял он щит,       Высоких полон дум.              Он тут же подхватил:              В глущобу путь его лежит       Под дерево Тумтум.              Она немного отодвинула голову, потерлась щекой о его щёку и они снова оказались нос к носу. Воздух вокруг них окрасился до полупрозрачного тумана, а вороны снова завели свою песню.              — Ты справишься, Шарлин, — выдохнул он. — Разозли её, заставь её показаться.              — Но я… я не знаю, как победить её, — запинаясь, признала Шарлин, тревога зазвенела в её голосе. — У меня нет…              И вдруг её осенило, она увидела вспышку воспоминаний. Кастиэль, нежно сияющий изнутри, свет, который олицетворял всё, чем Лисса не являлась: милосердие, терпение, чистое добро. Шарлин теперь знала, что делать.              Она пошевелилась и повернула голову Сэма так, что их губы соприкоснулись. Он благодарно ответил на её поцелуй, и они уже страстно целовались, не ради себя, а ради друг друга. Это был поцелуй благодарности, почтения, взаимопонимания. Поцелуй, остановивший воздух, заглушивший какофонию карканья, укрепил их обоих в шторме ярости, который грозил сдуть их с места. Шарлин задыхаясь отстранилась и, задрав голову, прокричала сквозь облака:              Он стал под дерево и ждет,       И вдруг граахнул гром -       Летит ужасный Бармаглот       И пылкает огнем!              Она снова прильнула к Сэму и углубила поцелуй, изучая удивительно добрую единственную вещь в целом мире, последнего человека, который заботился о ней, не видел её как способ борьбы, а такой, какая она есть. Сэм восхищался ей, не винил её, не судил. Она была не нормальной, и он её за это обожал. Сэм отпустил её ладонь и запустил руку в её волосы, держась за неё, как за спасательный плот.              Они чувствовали, как уплотнился воздух вокруг них и закрутился, когда стая ворон поднялась в небо и завертелась, как торнадо. Сэм оторвал губы от Шарлин и прижал её к себе покрепче. Она свернулась рядом с ним, защищая его и стараясь не давить на раны. Она кивнула, и они вместе хором прокричали, сквозь беспокойный жалобный крик птиц, сквозь красный туман и непередаваемый рык Лиссы:              Раз-два, раз-два! Горит трава,       Взы-взы - стрижает меч,       Ува! Ува! И голова       Барабардает с плеч.              И Шарлин ощутила, как внутри неё поднимается что-то новое, холодное белое шипение наполнило её спокойствием и новой целью. Похоже на счастье. На надежду. Она улыбнулась и подтянула Сэма к себе левой рукой, целуя его нежно и страстно. Он простонал в её открытые губы и она ответила, улыбаясь. И с этой улыбкой она шлёпнула ладонью по стволу дерева. Сверкнула белая вспышка, и всё исчезло.