Новая норма

      Дин влез на водительское сиденье Импалы и Кастиэль скользнул на место рядом с ним. Дин нервно побарабанил по рулю и повернул голову к своему ангелу.              — Так, и куда мы едем? — спросил Дин грубо, не особо успешно пытаясь скрыть своё беспокойство.              — Я, например, хотел бы попасть домой, — ровным тоном ответил ангел.              Дин нервно хмыкнул.              — Не вижу ничего смешного, — серьёзно сказал он так, что у Дина улыбка тут же сползла с лица.              — Я просто имею в виду… ну, что мы уже дома, Кас.              — Это не больше наш дом, чем посудина в океане, — ответил ангел с отвращением.              — Ну здесь, знаешь ли, Кас, позволь мне с тобой не согласиться совсем. Дом? Дом — это семья. Дом — это… — Дин сглотнул, недовольный собственной сентиментальностью, даже если и к милым сердцу вещам. — Ну, это ты, я и Сэм. Не важно где мы, пока вместе. Это — дом.              Кастиэль с любопытством наклонил голову и уставился на Дина, не моргая глядя двумя окнами с видом на океан в бурю.              — Тогда мы едем к Сэму.              Дин кивнул и завёл двигатель, переключил скорость и выехал из гаража. Вместо того чтобы выйти на гравийную дорожку рядом с бункером, они обнаружили, что движутся по темному туннелю. Дин включил фары, которые осветили двухполосную дорогу, белые полосы с желтой серединой. Туннель плавно изгибался вправо и, насколько они могли судить, тянулся бесконечно. Кастиэль опустил стекло, чтобы прохладный ветерок обдувал его, усиливая бдительность.              Дин почувствовал, как нарастающая клаустрофобия давит на его мозг. Несколько минут они ехали молча, так и не добравшись до места назначения. Наконец, он заговорил:              — Кас, мне это не нравится.              — Тогда сделай с этим что-нибудь, — резко ответил тот.              Дин сглотнул.              — Поможешь мне?              — Тебе следует повернуть направо на следующей развилке, — скомандовал он.              — Погоди, какое право?              — Это, — сказал он, указывая на поворот, который внезапно появился из ниоткуда.              Дин притормозил и машину занесло в повороте, а затем добавил газа, чтобы ускориться. Дорога начала набирать высоту, двигаясь вверх к новому пункту назначения.              — Куда она ведет? — с тревогой спросил Дин.              — Надеюсь, домой. К Сэму.              Внезапно туннель превратился в лес, дорогу пожирали тысячи трепещущих осенних листьев золотисто-алого цвета. Машина медленно остановилась.Они были окружены огромными платанами, обширная роща простиралась во все стороны, насколько хватало глаз. Дин выключил двигатель, и они оба немного посидели, прислушиваясь к хору шепота, который издавали оставшиеся листья, всё ещё цеплявшиеся за ветви.              Дин заметил, что Кастиэль вздрогнул.              — Что это, ангел? — спросил Дин мягко, но обеспокоенно.              — Это — начало, — ответил он, голос напряжённый, наполненный сильным воспоминанием.— Я хожу по кругу.              — Так это хорошо! — бодро сказал Дин, — Если это вход, то это также и выход!              — Дин, я не уверен, что всегда можно выйти во входную дверь, — упрекнул он.              — Кас, мне всё равно, что это за дверь. Мы найдем её, и я сниму её прямо с этих чертовых петель. Пойдем.              Дин распахнул дверцу машины и практически выпрыгнул наружу. Кастиэль последовал за ним, хотя и сильно сомневаясь, его разум трепетал от предчувствия чего-то вроде дежавю. Как только он захлопнул дверцу машины, сильный порыв ветра поднял пригоршни листьев, разбросав их по земле, и ещё больше сорвал с ветвей деревьев для большей убедительности. Листья кружились у их ног и поднимались в воздух, маленькие циклоны ржавчины и охры заглушали трепетные шаги людей. Ветер снова стих, но вдруг над головой пролетела большая черная ворона. Дин пригнулся — рефлекторное действие, вызванное его предыдущей встречей с птицами.              — Господи! — воскликнул он, подняв руки в защитном жесте. Кастиэль не сделал этого. Он ждал чего-то подобного, какого-то другого знака. Прищурившись, он проследил за птицей, которая приземлилась на ветку примерно в десяти ярдах от него. Она уставилась на них тяжёлым взглядом чёрных глаз.              Оба, Кастиэль и Дин, застыли на месте и медленно посмотрели друг на друга через капот Импалы. Их взгляды встретились, но тут же вернулись к птице, которая зловеще каркала, перекрывая шёпот леса. Она взмахнула крыльями, затем снова взмыла в воздух и приземлилась на пять ярдов ближе к тому месту, где они стояли. Птица снова каркнула, а затем полетела обратно на свой прежний насест, с любопытством разглядывая их и нетерпеливо склонив голову набок.              Кастиэль оглянулся на Дина, который, казалось, всё понял и слегка кивнул. Они оба подошли к передней части машины и встали рядом, снова касаясь друг друга руками.              — Мы идем следом? — неуверенно спросил охотник.              — У тебя есть идея получше? — хрипло ответил Кастиэль.              — Нет.              — Итак, мы идём следом.              Ворона, похоже, догадалась об их намерениях и снова взлетела, приземлившись ярдах в двадцати впереди. Пронзительно закричала и запрыгала на своем насесте.              — Маленький засранец, кажется, немного торопится, не так ли? — пробормотал Дин.              — Тогда, возможно, нам тоже следует поторопиться.              Дин кивнул, и они ускорили шаг, почти бегом пробираясь между деревьями по настоянию птицы. Она летел всё дальше и дальше, звала всё настойчивее, и в груди Дина начала подниматься паника. Это был вызов, чтобы втянуть воздух, в котором он нуждался, когда они начали двигаться быстрее через деревья, зловещие стволы которых тянулись к серому небу. В глубине души он знал, что вот-вот должно произойти или уже происходит что-то ужасное, и единственным вестником их гибели была эта ужасная, приводящая в бешенство птица.              Мышцы Кастиэля были напряжены. Он знал, что вечеринка, как это называл Кроули, началась, Лисса прибыла. Он сжал челюсти, пока мчался за птицей, паника жгла вены его сосуда. Дина вот-вот убьют и он никак не мог это остановить.              Внезапно сильный порыв ветра пронесся между деревьями, и они оказались на большой поляне. Посередине возвышался огромный платан: шестифутовый ствол с кроной, уходящий в серую дымку. Дин резко остановился рядом с Кастиэлем, челюсть отвисла, глаза расширились. Листья на земле были скрыты тёмно-красным туманом, змеящимся по земле. По лицу Дина Кастиэль понял, что он уже не в первый раз видит подобное зрелище. Дин умоляюще посмотрел на Кастиэля. Его зрачки расширились, превратив малахитовые глаза в тонкие кольца, окружавшие окна его разума. В них мелькнуло отчаяние, присущее только тем временам, когда Дин искренне верил, что у него нет выбора, когда он был самым человечным и уязвимым. Глаза, которые умоляли о помощи, когда он был слишком горд, чтобы произнести эти слова. Кастиэль видел, как душа этого человека трепещет, и острая и ужасная боль начала жечь его собственную грудь. Губы Дина были мягко приоткрыты, дыхание неглубокое и учащенное, и именно в этот момент Кастиэль понял. Это был Дин, настоящий Дин. ЕгоДин.              Он пришел за ним, как и обещал. Пошёл на большой риск, не зная, как и сможет ли вернуться. Дин верил в него, даже когда бросал ему вызов, даже когда отталкивал его. Теперь Кастиэль знал, что, несмотря на их способность контролировать это место, он потеряет его. Они оказались в ловушке, пройдя полный круг по лабиринту Лиссы. Кастиэль решительно повернулся к Дину, кобальтовые глаза горели яростью, которую Дин видел только перед тем, как удар. Его ангел, казалось, вот-вот взорвется.              — Кас, — слабо проговорил он, — я…              Прежде, чем он успел закончить фразу, Кастиэль оказался рядом с ним, его руки скользнули вверх по телу возлюбленного и обвились вокруг шеи. Он страстно прижался губами к губам Дина, заставив того открыть рот и застонать. Кастиэль воспользовался этой возможностью, чтобы слегка просунуть свой язык внутрь, проведя им по контурам губ Дина, кончик его языка дразнил его. Дин вздрогнул и тихонько всхлипнул, когда Кастиэль отстранился.              — Я глубоко сожалею, что не поверил тебе раньше, — сказал ангел полным стыда голосом, и жжение в его глазах уменьшилось. — Ты пришел сюда ради меня, и теперь я потеряю тебя. Это моя вина.              Красная дымка начала сгущаться и подниматься, сочась из трещин в дереве назад и вверх от корней, извивающихся под землей.              — Кас! — Воскликнул Дин, — это место не причинит нам вреда! Это, это… — он с трудом подбирал слова.— Оно должно подчинить нас. Сдавайся! — он наклонился и схватил Кастиэля за руку, притягивая его ближе. — Я никогда не откажусь от тебя, слышишь, ангел? Мы сейчас проснёмся!              Свет в глазах Кастиэля погас полностью, и Дин почувствовал, что его собственный свет тоже погас. Человек схватил своего ангела за руку и направился к большому дереву. Когда он подошел ближе, туман сгустился в миазмы, и зов ветра в листве усилился. Он встал лицом к стволу и крикнул Кастиэлю, перекрывая шум:        Я это знаю! Дерево наверху, оно имеет некоторое влияние на Сэма, на Шарлин! — он повернулся к ангелу и схватил его за плечи. Ты должен уничтожить его, Кас! Совсем как в моем сне!              Глаза Кастиэля закрылись, беспомощность отразилась на его лице.              — Дин, — пробормотал он, — я не могу. Я недостаточно силен. Мне здесь не рады. Она… обладает властью надо мной.              — Кас, чёрт возьми, ты же Ангел Господень! Лисса не сильнее тебя! — Дин встряхнул его, и его глаза распахнулись. — Ты должен попытаться!              Кастиэль сжал губы в тонкую белую линию. Он и раньше подбадривал свою благодарность мыслями о Дине. Он мог бы сделать это снова. Он не потеряет его после того, как наконец найдет. Теперь Дин принадлежал ему, и мысль о том, что кто-то или что-то попытается забрать его, наполняла его праведным, неподражаемым гневом. Его глаза снова вспыхнули, яростно и пламенно.              — Вот мой ангел, — прошептал Дин с благоговением.              — Отойди, Дин, — приказал Кастиэль, и голос его зазвенел от ярости. Дин сделал, как ему было велено, когда тело Кастиэля начало светиться, сначала тускло. Он делал глубокие, наполненные гневом вдохи, которые раздували пламя внутри. Дину пришлось поднять одну руку, чтобы прикрыть глаза, когда свет усилился, и внезапно огромные черные крылья Кастиэля взорвались позади него, кружась с оттенками фиолетового и индиго, потрескивая от статики.              Все волосы Дина встали дыбом, когда озон начал собираться вокруг Кастиэля, заряжая воздух и приводя в ярость поднимающийся красный туман. Алые щупальца начали хлестать ангела по ногам и талии, но Кастиэль ничего не замечал, когда его благодать сложилась в тугой, горячий шар. Он издал грохочущий рев, который сотряс землю, деревья и воздух, заставляя дрожать молекулы тела Дина, настраивая каждый атом в оптимистическом направлении. Кастиэль вытянул одну руку, и тут раздался ахроматический взрыв благодати, заставивший Дина пригнуться и спрятаться, но в одно мгновение он рассеялся. Дин встал, моргая, чтобы зрение прояснилось, и увидел Кастиэля, бескрылого, скорчившегося на земле и тяжело дышащего, в то время как дерево продолжало стонать, а туман всё поднимался.              Дин подбежал к Кастиэлю и опустился на колени рядом с ним, смаргивая слёзы и прерывисто дыша. Кровавая мгла была уже у них на шее и приближалась, когда он присел к нему на землю. Кастиэль уставился на свои руки и пробормотал что-то неразборчивое. Он видел пустые, стеклянные глаза своего ангела, влажные от ненависти к самому себе и разочарования. Он наклонился, обнял Кастиэля за плечи и тревожно выдохнул:              — Что случилось, Кас?              — Я… я не знаю, — сказал Кастиэль, поморщившись. — Сила взрыва должна была быть более чем достаточной, чтобы уничтожить дерево. Я был так зол, злее, чем когда-либо прежде, когда бил кого-то, — его взгляд скользнул вверх по рубашке Дина к его лицу, глубокие голубые глаза широко раскрылись под нахмуренными бровями. — Я потерпел неудачу.              Дин закашлялся от усиления дума, охватившего их лица. Он вскочил и протянул руку Кастиэлю, который ухватился за неё и поднялся на шаткие ноги. Он с трудом удерживал равновесие, наконец не выдержав и упав лицом к Дину, который поддержал его и снова помог встать прямо.              — Полегче, приятель, — ласково сказал он своему ангелу, чуть дрогнувшим голосом. Кастиэль прав; это дерево должно было уже рассыпаться в прах. Вся праведная ярость Кастиэля обрушившаяся на неё, не смогла победить Лиссу; она сломила его.