Ваш симпатичный и дружелюбный сосед

      Питера прошибает холодным потом от одной мысли, что тётя Мэй может пострадать. Питер рукавом вытирает сбежавшую по щеке одинокую слезу. Да, он обрел новый костюм, но хаос и непосильная для него и тёти Мэй сумма за разрушения выбивают из колеи обоих. Миссис Паркер бережет каждую копейку и выглядит всё более уставшей. Питер едва одумывается, чтобы не попросить Гарри врезать ему.       Гарри.       Гарри       Небо непривычно затянуто серыми облаками. Питер чувствует, как ему на голову, вызвав мурашки, приземлилась первая капля начинающегося дождя.       Неторопливо пьющий свой кофе Гарри слишком радостный для такой погоды, и от этой беззаботной улыбки только сильнее щемит в груди.  — Пит, что с тобой?       У Озборна между подвижных бровей образуется складка, и Питер незаметно бьёт себя по руке, которой хотел эту складку разгладить.       Питер молча придвигается, игнорируя стаканчик с остывающим карамельным латте. В носу щиплет о чужих слов:  — Я взял то, что ты любишь. Пит, господи, ты в порядке?       Паркер кладет руку Гарри на свою голову и ждет ещё несколько секунд, браня себя на чем свет стоит за свое абсолютно глупое поведение и за то, что Гарри волнуется за него. Опять.       Питер сбрасывает руку Озборна так же резко, как и взял её. Поднимается с высокого стула, пытается вдохнуть и утихомирить разошедшееся сердце.  — Прости, Гарри, нам больше нельзя видеться. — И почти выбегает из кафе, в надежде, что ошарашенный Озборн не пойдет за ним.       Зря надеется, потому что Гарри подхватывает свою сумку и бежит следом, расталкивая прохожих и бормоча невнятные извинения.  — Питер, да стой же ты!       Паркер ныряет в ближайшую подворотню. Оглядывается по сторонам и вот уже собирается надеть костюм 2.0, как в его, Паркера, спину, с размаху кто-то влетает. Питер оборачивается и обреченно смотрит на с трудом дышащего Гарри.  — Ты что… имел… в виду? — в перерывах между короткими вдохами спрашивает Озборн, опираясь руками на чуть согнутые колени.  — То, что сказал, — холодно отвечает Паркер. Говорить с Гарри этим отрешенным безэмоциональным тоном больно до колющих глаз слез, но Питер понимает, что иначе никак. Если они с Гарри продолжат общаться, кто знает, вдруг столкновение с очередным злодеем будет чревато не просто парой выбитых стекол и пробитых стен, а смертью Гарри. Думать об этом страшно, у Питера неприятно сосет под ложечкой и в голове молотком стучит монотонное гарри гарри гарри гарри гарри гарри гарри гарри       Озборн непонимающе и отчаянно смотрит на кусающего губы Паркера. Хочет спросить: «Что ты, черт возьми, несешь?, но не спрашивает и убирает со лба налипшие мокрые волосы, вздрагивает от истеричного крика:  — Просто оставь меня в покое! — почти орет Паркер, уже не обращая внимания на невидимые под струями воды слезы. — Отвали от меня, держись от меня подальше, Гарри!       От собственной лжи гадко в груди, трудно дышать. Озборн всё еще неверяще смотрит на лучшего друга. Питер уже не скрывает крупную дрожь и нарастающую истерику. Он падает на колени, обхватывает разрываемую дикой болью голову и не чувствует ничего, кроме тупой боли. Почему я должен делать это? За что?       Гарри тихо садится рядом на колени и прижимает голову Питера к своей груди, как будто хочет спрятать его. Озборн ничего не понимает, но боль Питера чувствует без слов. Холодно. Мокро. Темно.       Питер слепо тянется вверх, находит губы Гарри и накрывает своими, даже не осознавая, что он вообще делает. Гарри не отталкивает, но и не притягивает, однако всё ещё обнимает хрупкого друга. Озборн закрывает глаза в надежде, что если откроет их, то все окажется глупым сном, что он просто задремал за столом, а Питер сейчас давит смех фотографирует его, пускающего слюни на стол.       Но Питер не смеется. Он отрывается от Гарри, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжалось и исчезло, оставив после себя пустоту.       Питер исчезает прежде, чем насквозь мокрый сидящий на коленях Гарри открывает глаза.       Гарри приходит в их с Питером любимое кафе каждый день целый месяц. Даже по выходным. Питера там нет. Кассир, лучезарно улыбаясь, спрашивает у расплачивающегося кредиткой Гарри:  — А где твой друг?       Озборн понимает, как нелепо будет он выглядеть, если заплачет прямо здесь. И плачет.       Питер не отвечает ни на звонки, ни на смс. Гарри уже несколько раз порывался пойти прямо в Горизонт или хотя бы к Паркеру домой, но каждый раз останавливался. Теперь, бросив свой поднос прямо на кассе, Озборн уверенно выбегает из кафе и несется к Горизонту. Прохожие испуганно шарахаются от него в стороны, а Озборн, игнорируя светофоры, пару раз чуть не попал под колеса.       Взлетев по ступенькам к двери парадного входа в школу, Гарри налетает на кого-то, не удерживает равновесие и живописно приземляется на спину, тут же, впрочем, поднимаясь. Он уже хочет извиниться, но тут к нему поворачивается Питер.  — Гарри? Что ты здесь де… — Питер не договаривает. Озборн бьёт наотмашь, не замечая боли в кулаке.       Озборн хватает Питера за воротник толстовки, но Гарри от Паркера оттаскивают подоспевшие Майлз и Аня. Майлз держит вырывающегося Гарри, пока Аня помогает Питеру подняться.  — Ты что творишь? — кричит Коразон, поддерживая Питера. — Ты совсем чокнулся?!       Гарри потихоньку остывает. Майлз уже не держит его, но растерянно переводит взгляд с Паркера на Озборна. Аня дает Питеру платок для разбитой губы.  — Я не знаю, что между вами двумя произошло, — осторожно говорит Моралес, — но вам стоит разобраться с этим вне школы. Макс прибьет вас, если узнает.  — Нет, — возражает Гарри, тряся ноющей рукой. — Я уже ухожу.       Питеру вдвойне паршивее от мысли, что он это заслужил. Что он заслужил презрение Гарри.       Каждый день в течение месяца Питер следовал за Гарри по пятам в костюме Человека-Паука. Приглядывал за ним.       После инцидента возле Горизонта прошло две недели. Питер сидит на крыше здания, стоящего напротив окна комнаты Гарри. Паркер наблюдает за ним. Он по-прежнему чувствует пустоту, но теперь Гарри в безопасности. Питер сжимает челюсти до выступающих желваков и бессильно падает на спину. Тоска по Гарри, по его насмешливой улыбке, по точным картинным жестам, по спокойной уверенной силе нарастает с каждым днем и доходит до пика.       Питер подрывается, выпускает паутину прямо в окно спальни Гарри. Оно открыто, и Питеру ничего не стоит забраться внутрь. Гарри, до этого сидевший за ноутбуком за столом, выглядит долю секунды оглушенным, а потом — злым.  — Какого черта?       Питер не отвечает. Он медленно приближается к пятящемуся Гарри и смотрит на него неотрывно несколько бесконечно долгих секунд, приблизившись вплотную. А потом опрокидывает на кровать.       Озборн поздно вспоминает, что отец улетел в Англию на деловую встречу ещё вчера, а вернется только к концу недели. И тут паника накрывает его с головой.       Гарри тщетно пытается освободиться от навалившегося на него Человека-Паука, который, тем временем, открыл половину своего лица и грубо запихивает свой язык в чужой рот, одновременно пытаясь снять с Гарри футболку. Озборн вырывается, но Человеку-Пауку его попытки освободиться из мертвой хватки до лампочки. Питер до синяков сжимает запястья Гарри и сводит их над его головой, паутиной привязывая к спинке кровати. В конце концов Паркер рвет несчастную футболку, откидывая её куда-то в сторону. Питер не церемонится особо с джинсами, и они, как и футболка, мгновенно приземляются на пол. Питер продолжает покрывать Гарри мокрыми следами поцелуев, гладит чужое тело руками в костюме и не слышит ни мольбы, ни плача, периодически затыкая Гарри очередным поцелуем с металлическим привкусом.       Гарри мерзко. Он хочет избавиться отвратительных отметин и холодных липких прикосновений. Всё тело бьёт крупной дрожью, слезы жгут глаза, но Озборн уже не сопротивляется — куда ему до Человека-Паука. Собрав силы, Гарри едва слышно просит:  — Пожалуйста, хватит.       И Питера от него словно отшвыривает. Паркер смотрит на свои руки и на съежившегося Гарри. А потом до него доходит.       Питер, спотыкаясь, добирается до окна, но не уходит. Гарри затих. Паркер заставляет костюм исчезнуть и снова подходит к Озборну. Разрывает паутину и, увидев синяки за чужих запястьях, ощущает притаившуюся вину в два раза острее. Она давит, Питеру кажется, что он слышит хруст своих костей. чудовище       Гарри этого не заслужил. Он лежит, прижав колени к груди и обнимая себя. Смотрит в одну точку. Не реагирует на Питера, даже когда он встает с постели, чтобы достать из шкафа одежду для Гарри и одеяло. монстр       Паркер как можно аккуратнее просовывает в рукава свитера сначала одну руку Гарри, затем вторую. Душит бешенство по отношению к самому себе, надевая на Гарри домашние безразмерные штаны. Закутывает Озборна в одеяло и потихоньку разворачивается, но слышит тихое:  — Питер? — Гарри смотрит Паркеру в глаза, и он не выдерживает.       Слова льются вместе со слезами, Питер бесконечно просит прощения, но сам и мысли не допускает, что Гарри его простит.       Озборн прерывает исповедь друга:  — Просто скажи, зачем ты тогда, месяц назад, сказал, что мы больше не можем быть друзьями.       Питер шмыгает носом и ожидает увидеть в глазах Гарри всё, что угодно, но не безразличие.  — Я хотел защитить тебя, Гарри.  — Не приближайся ко мне, — устало говорит Озборн, закрывая глаза.       Уж лучше бы бил.  — Гарри, пожалуйста…  — Я сказал проваливай! — вдруг кричит Гарри, столкнув Питера с кровати. — Исчезни! Или того, что ты сделал, тебе недостаточно?  — Гарри…       Первый удар приходится на недавно зажившую губу. Второй — под глаз, в третий Гарри вкладывает всю оставшуюся силу. Щека начинает краснеть, а из носа тонкой струйкой течет кровь.  — Питер, господи, я не… Питер, как ты?       Паркер слабо улыбается и просит:  — Ударь ещё.  — Не могу, — признается Гарри, присаживаясь на край кровати. — Рука болит.       Питер садится на пол и кладет подбородок Гарри на колени. Берет его руку в свою и дует на разбитые костяшки.  — У тебя синяк будет, — говорит Гарри, тоже сползая на пол и с наслаждением добавляет: — Живописный такой фонарь под глазом.  — На мне всё быстро заживает, — улыбается Питер. А потом, немного помолчав, спрашивает: — Мы ещё можем быть друзьями?       Вместо ответа Гарри уходит в ванную и возвращается с аптечкой.  — Да, если больше не будешь пытаться меня защитить.       Гарри бережно мажет наливающуюся синевой щеку Питера, а потом Паркер обрабатывает антисептиком разбитые костяшки Озборна, дует на них и заклеивает цветастыми яркими пластырями. Закончив, Питер прислоняет руку Гарри к своей не пострадавшей щеке на несколько секунд. Потом укладывает голову Гарри к себе на колени и ерошит пальцами жесткие зачесанные назад волосы.  — Прости меня.  — Ты мой друг, Пит.  — Я люблю тебя.  — Если бы и я тебя не любил, я бы разбил и левую руку тоже.  — Я хотел защитить тебя.  — Интересные у тебя представления о защите.  — Я не знаю, что на меня нашло, Гарри. Мне так жаль.  — Паркер, замолкни и дай мне поспать.  — Ты не злишься?  — Потихоньку начинаю.  — И всё-таки?  — Питер, ты мой друг, и сделанная тобою глупость этого не изменит.  — Я чувствую себя паршивцем.  — Ты повел себя как паршивец.       Питер замолчал, но ненадолго.  — Гарри? Гарри? Гарри, ты спишь?       Озборн действительно заснул. Питер ещё несколько минут прислушивался к спокойному тихому дыханию и положил Гарри на кровать. Укрыл, подоткнул одеяло и лег рядом.       Гарри не считает его мудаком, а со всем остальным Питер справится.