Позволь любить тебя!

      Проснувшись рано утром, Джунмён тихонько взглянул на спящего альфу. Сехун спал на животе, мило засунув одну руку под подушку, а другой собственнически обнимая омегу. Лицо его было спокойным и расслабленным, от этого грозная складочка возле бровей расправилась, и альфа стал похож на подростка. Единственное, что выбивалось из образа милашества, это широкие плечи и красивая рельефная спина, на которой сейчас красовались длинные красные полосы и небольшие ямки-полумесяцы от ногтей Джунмёна.       Вспомнив всё то, что творил с ним вчера альфа, омега покраснел и стал чаще дышать.       Сехун даже без секса, срывал все заслоны и доставал самые сокровенные желания своей пары, за эту ночь Джунмён испытал много оргазмов, даже ни разу к себе не притронувшись.       Сехун сводил с ума своими руками, пальцами, ртом и языком, заставляя Джунмёна громко стонать и пошло выкрикивать чужое имя, а потом закрывать себе рот рукой, надеясь, что у его сына очень крепкий сон.       А теперь его истинный спит и это первый раз, когда они заснули в одной постели. Подумав, что нужно побаловать своего мужчину вкусным завтраком, омега стал аккуратно выползать из постели.       Выйдя и плотно прикрыв двери, направился сначала заглянуть к спящему сыну. Чен как всегда сбил всё постельное бельё и перевернулся вверх тормашками, и теперь там, где должна быть голова, лежала попа.       Осторожно поправив одеяло сына, омега улыбнулся и поспешил в ванную. А после всех утренних процедур отправился на кухню готовить завтрак для своих любимых альф.       Замешав тесто на блинчики и поставив сковороду, Мён задумался о том, как лучше рассказать Се о сыне и о бывшем браке.       Но больше тревожила реакция ЧонДэ на чужого мужчину в жизни любимого папки, как бы действительно сын не познакомил Сехуна со своими новыми нунчаками.       Задумавшись о своём, он не заметил тихо стоявшего альфу, который с нежностью наблюдал за смешно пританцовывающим возле плиты омегой. Не выдержав больше вида на красивые виляния попой, Се подошёл и прижался своей грудью к вздрогнувшей спине омежки.       — Мён-хён, мне без тебя холодно и одиноко, ты почему ушёл? Бросил меня с моей утренней проблемой, ты - вредный омега!       Джунмён, почувствовав любимые руки, откинулся на чужое туловище и поднял лицо, вытягивая губы трубочкой, требуя таким способом свой утренний поцелуй.       Сехуна дважды просить не нужно. Он сильней вжимает в себя такое манящее тело. Нежно целует и ласкает рот омеги, чувствуя, как его возбуждение становится большим и ощутимо упирается в упругую попку.       Больше не выдерживая, он резко разворачивает любимого и, подхватывая на руки, облокачивает о ближайшую стену. При этом всё больше затягивая омегу в поцелуй.       Джунмён мычит в чужой рот и пытается что-то сказать, Сехун с трудом понимает сквозь поцелуй слова о блинчиках. Он с трудом дотягивается и выключает сковороду, не отрывая губ от белой шеи и ключиц Джунмёна.       — А ну быстро грабли от папки убрал. Или хочешь, чтобы я тебе их поломал?— звонкий детский голос раздаётся, как гром среди ясного неба.       Увидев перепуганные глаза омеги, Се вспоминает, что он такое уже слышал и видел. Осторожно поставив красного и быстро приводящего одежду в порядок омегу на пол, Сехун медленно поворачивается и зависает.       «Дежавю»!       На пороге кухни стоит маленький мальчик-альфа и, грозно сдвинув брови, смотрит на Сехуна, крепко держа в руках настоящие нунчаки.       Осмотрев незнакомого мужчину и слегка подтянув пижамные штанишки, малыш обошёл Се и заглянул ему за спину, где его обнял Джунмён и, подняв на руки, уткнулся всё ещё красным лицом в розовую щёчку.       — Папка, а это и есть «шизик», которого отстреливать не жалко? Можно я ему покажу свой приём с нунчаками? — взгляд хитрых маленьких глазок замирает где-то в районе паха Сехуна.       Джунмён в ужасе вспоминает, как Бэкхён учил Чена управляться с оружием и тот нечаянно заехал нунчаками Чанёлю между ног.       — Не надо! Никакого махания оружием в этом доме! — он решительно снимает сына с рук и ставит напротив своего альфы.       — Познакомьтесь, Сехун, это - Ким ЧонДэ, мой сын! Чен-Чен, это - О Сехун, мой истинный альфа!       Услышав слова омеги, альфы заговорили одновременно, причём тонкий голосок Чена перекрыл удивлённый Сехун:       —Сын?       — Не шизик?       Джунмён тяжело вздохнул и, обойдя своих мужчин, направился к плите. Включил заново огонь и выбросил испорченный блин. Его очень напрягала вся эта ситуация, а ещё умиляла похожесть его пары и сына, которые одинаково, из-подо лба, смотрели на соперника.       Сехун был в шоке! Нет, не так. Сехун был в большом ШОКЕ! Почему ему никто не сказал, что у Джунмёна есть сын?! Он внимательно присматривается к малышу и невольно улыбается, замечая, что рядом с ним стоит маленькая копия его брата и кривит ему рожицы.       Этот сердитый ребёнок — его племянник, его единственная родная кровь. То, что этот мальчик - сын Джонина, не вызывало никаких сомнений.       У Сехуна осталась только одна вещь на память о погибших родителях и брате. Старый снимок, где запечатлены они вчетвером. Папа держит на руках маленького Сехуна, а Джонин сидит у отца на плечах и широко улыбается.       Больше о своём детстве Се ничего не помнит, приёмные родители рассказывали, что он полгода после приюта не говорил ни одного слова. А потом, когда семья переехала в Америку, он заговорил, и первые слова были о братике Джонини.       Отец тогда пытался найти брата, он сильно возмущался, почему руководство приюта не сказало, что мальчиков двое, зачем дали разлучить братьев? Но ответа так и не нашёл. В тот год в здании интерната случился пожар и всех, кто спасся, перераспределили в другие приюты. Многим поменяли фамилии и имена, потому как документы сгорели в огне.       И теперь он смотрит на маленькое продолжение своего рода, сына его брата и любимой омеги. Он улыбается, приседая на корточки, и протягивает руку ЧонДэ.       — Предлагаю заключить перемирие, зарыв топор войны, выкурить трубку мира, — смотрит прямо в черные пуговички и не отводит взгляда. Сехун понимает, что маленький альфа защищает своего папу и поэтому сразу нужно показать ребёнку, что они на одной стороне баррикад и цель у них одинаковая.       ЧонДэ подозрительно смотрит на альфу. Вроде он не похож на тех, про которых говорил дядя Бэк, а ещё Чену нравится открытое лицо и прямой серьёзный взгляд альфы. Что он целовал папку - ему не понравилось, а то, что этот мужчина не сюсюкается с ним как с малышом, а говорит, как с взрослым, подходит ЧонДэ. Он решается и, протягивая руку, пожимает взрослую ладонь.       — Заключим перемирие, но курить не будем, папка может и ремень взять.       Сехун искренне смеётся и, подхватывая радостно визжащего Чена, подкидывает его в воздух, усаживая к себе на плечи, отправляется со своей весело смеющейся ношей в ванную.       Джунмён, наблюдая эту картину, чувствует, как в его глазах собираются слёзы. Сехун принял его сына, он просто счастлив! Он расскажет всё своему истинному, доверит ему, уверен, что Сехун никогда не обидит его! Может, это подарок судьбы, шанс на счастливую жизнь?       Мён знает, что сыну не хватает отца. Да, у него есть любимый дедушка и дядя Чан, но это не то. Однажды, когда они ещё жили в другой стране, ЧонДэ спросил у Джунмёна, где его отец. Мён посчитал, что Чен ещё маленький и не рассказал правду. ЧонДэ знает, что отец - ангел, который наблюдает и охраняет сына от беды.       Когда сын подрастёт, он обязательно расскажет ему о родном отце. Расскажет, как они любили друг друга, обязательно поведёт Чена на могилу. А сейчас он просто радуется, когда слышит весёлый смех его мужчин. Сехун совсем не притворяется, ему действительно интересно с малышом.        После завтрака они перебираются в гостиную и, пока Джунмён занят работой, младший и старший альфа собирают конструктор. Вернее, собирает Се, а маленький «хитрожопик» командует. Когда это занятие им надоедает, они о чём-то тихо разговаривают и, договорившись, бьют по рукам.       — Папа, мы с Сехуном решили, что в такой хороший день сидеть дома - это преступление. — Чен забирает у озадаченного омеги бумаги из рук и снимает с него очки. — Поэтому, мы сейчас одеваемся и отправляемся в парк аттракционов! Здорово мы придумали? Правда, мы умницы?       Джунмён смотрит на просящую мордашку сына, на хитрое лицо своего альфы и вздыхает. Всё ясно, эти хитрецы сговорились! Он тяжело поднимается и, в последний раз бросив взгляд на бумаги, идёт одеваться и готовить одежду альфам. Хорошо хоть у Джунмёна остался целый чемодан вещей Сехуна, купленных в Париже, Се тогда оставил его у омеги и забыл забрать.       Примерно через час они уже были в самом большом парке Сеула. ЧонДэ весело крутил головой и, крепко держа за руку Сехуна, рассказывал ему на каких аттракционах хочет прокатиться.       Это был замечательный день! Они весело проводили время, катались на всех доступных качелях и аттракционах, ели мороженое и всякие разные сладости.       Чен весело смеялся и не отходил ни на шаг от старшего альфы. Он был счастлив. Се помог ему выиграть большого плюшевого медведя для папки, а ещё держал за руку и носил на плечах. Они сделали много чудесных фотографий, смеялись и дурачились. Но больше всего ЧонДэ запомнил момент, когда они покупали мороженое. Он долго не мог выбрать, какое взять и омежка продавец, глядя на младшего и старшего альфу, сказал: — У вас такой красивый сын, очень похож на вас. На что Сехун ответил, что его сын похож на их любимого папу омежку. А потом, оплатив покупку, подмигнул Чену, взяв его за руку, сказал: — Пошли сынок!       Поздно ночью, когда они возвращались домой, Чен-Чен заснул на руках у уставшего омеги. Этот день навсегда запомниться для маленького альфы, как один из самых счастливых дней.       Осторожно зайдя в дом, Джунмён направился с сыном в детскую, но Сехун аккуратно забрал малыша и, поцеловав любимого, сказал, что уложит сына сам. А омежке посоветовал принять душ и ждать в спальне.       Для альфы это был незабываемый первый опыт: переодеть малыша в пижаму и осторожно уложить в постель. Пару минут он смотрит на спящего племянника, а потом, поправляя одеяло, целует Чена в мягкую щёчку. Уже у двери слышит, как маленький альфа сонным голосом говорит спасибо, и, причмокивая губками, засыпает. Альфа посмотрел ещё немного, но Чен сладко спал и Сехун, прикрывая дверь, идёт в спальню.       Джунмёна ещё нет, а на кровати лежит новая пижама, решив, что душ ему не помешает, захватив штаны, Се направился в ванную, в надежде увидеть там Мёна. Но Джунмёна в ванной комнате не обнаруживается, его омежка, одетый в пижаму, уже ждёт его в кровати, а рядом на одеяле лежит красивый фотоальбом.       Когда он пришел в комнату?       Увидев альфу, Джунмён устало улыбается, а потом берёт в руки альбом и жестом просит присесть Се рядом.       — Я хочу показать тебе мои воспоминания, не хочу, чтобы между нами были тайны и недомолвки. Посмотри этот альбом, здесь все воспоминания о моём бывшем муже, Ким Джонине.       Се открывает большой альбом и с трепетом смотрит на первую фотографию: на ней счастливый Джунмён в объятьях высокого, красивого мужчины. Смуглые пальцы, переплетённые с белыми, и пара показывает фотографу два обручальных кольца. При этом оба молодых человека выглядят очень счастливыми и влюблёнными.       Сехун чувствует, как ревность прокрадывается в сердце, а потом мысленно ругает себя. Это же его покойный брат, он не должен ревновать к Нини. Но Джун на фотке такой яркий, солнечный. Его улыбка искриться любовью. Сехуну тоже хочется, чтобы его омежка так улыбался ему, только ему!       Он поднимает взгляд на любимого и замечает, с какой болью во взгляде омега смотрит на изображение Джонина.       — Джунмён, всё хорошо? Если ты не хочешь, ты можешь не рассказывать, я не обижусь.       — Нет, всё хорошо! — Мён поднимает глаза на альфу и смотрит, а потом продолжает. — Я должен тебе рассказать,— он вздыхает а потом тихо говорит. — Это отец ЧонДэ, но он никогда не видел сына и не знал, о том, что у нас будет ребёнок. Не знал, потому… Потому, что я убил его.